Лео Сухов – Тьма. Том 9 (страница 26)

— В гимназии мне о таком не рассказывали, — заметил я. — Догадывайся я о такой возможности, как-нибудь нежнее бы его уговорил…

— Это нельзя предсказать, потому что само плетение невозможно засечь… Да и кто знал, что ему такое сумели в башку посадить? — буркнул Бубен. — Во-первых, плетение одно из сложнейших. А во-вторых, секрет только у италийских спекуляторов имеется.

— Спасибо, Олег Михайлович! Вы можете быть свободны, — поблагодарила цесаревна местного лекаря, и тот, понятливо кивнув, тотчас вышел.

— Отрицательный результат — тоже результат! — утешил нас Виталий Андреевич Папоротников, тот самый сударь в шубе, он же приехавший с Бубном сотрудник ПУПа. — Италийцы, получается, тоже замешаны. А где италийцы, там, значит, и Ватикан.

— К роду Булочниковых вопросов всё больше и больше… — недовольно заметила Саша. — Если этот менталист Борьков не соврал, выходит, что именно через них его и продавили.

— Да, собственно, ко всем, кто род Борьковых давил, очень много вопросов! — качнул головой Папоротников. — Если уж продались, то, видимо, не один и не два, а все поголовно. Вряд ли кто-то из них не догадывался о том, на кого их род работает.

Меня, конечно, изо всех сил подмывало спросить, а куда же смотрел ПУП… Однако я и так знал, что это будет нечестно: за всеми в большой стране не уследишь. Хорошо ещё, царь вовремя опомнился и начал давить всю эту дворянскую вольницу. Плохо, что вопрос с правами двусердых подвис больше, чем на полвека. И всё равно, опомнился царь почти что вовремя. Ещё лет пятнадцать, и могло стать слишком поздно.

А в такие переходные времена самое удачное время для иностранных разведок. Всех недовольных, сомневающихся, стремящихся к лучшей жизни можно купить, привлечь, обласкать… Ну а дальше преспокойно использовать в своих целях.

Это потом, когда всё утрясётся, структура государства начнёт исторгать из себя враждебно настроенные элементы. А пока не закончилось время перемен — предателей, как бацилл в организме, появляется столько, что высмаркивать замучаешься.

— А ведь это всё где-то под Нижним происходит… — побарабанив пальцами по столу, сделала вывод Саша. — Выходит, италийцы там гнездо свили?

— Боюсь, сейчас на Руси вражьих гнёзд очень много, — вздохнул Папоротников. — Вон, даже саксы подо льдами в наши Серые земли сунулись… Это ведь уму непостижимо. И на секретном предприятии куча сотрудников в курсе, а наверх ни одна сволочь не докладывает. Я прямо даже сомневаюсь, глядя на это, что здесь у нас секретное предприятие…

— Ну, с предыдущей «точкой 101» тоже вышло не очень… — заметил я.

— Её ромеям хотя бы штурмом пришлось брать! А тут, Фёдор Андреевич, все ворота сами открыли! — с горечью ответил мне Папоротников.

Возмущение сотрудника ПУПа я прекрасно понимал. И мог бы много ему рассказать о том, как в одном параллельном мире, когда рушилась феодальная власть, вышло ещё кровавее. Причём для всех, от аристократов до сапожников. Но, увы, это было тайной, которую я раскрывать не собирался никому. Даже любимой жене.

В той России и вовсе вышло плохо. Царя заставило отречься от престола его ближнее окружение. А это о многом, надо сказать, говорит. В момент, когда стране было тяжело, не нашлось тех, на кого государь смог бы опереться. А потом начался кровавый хаос, который ещё нескоро удалось выправить.

В общем, ждать верности от дворянского сословия не стоило. Даже в этом, пусть и чуть-чуть другом мире. Особенно, когда это самое сословие почти уже додавили. Загнанные в угол рода готовы были предавать, бить в спину, нарушать все мыслимые законы… И всё это, лишь бы сохранить часть былых, почти безграничных прав и свобод.

И всегда в такие времена встаёт вопрос: а кому ты верен? Стране, на чьём теле ты жил, питаясь от её материнской груди веками? Или роду, который тебя возвысил над «безликой толпой»? Ну и да, когда твоё место в этом мире определяет личная сила, помноженная на силу рода, толпа быстро становится в твоих глазах «безликой».

Вот и получается, что для многих важнее верность не Родине, а роду. Далеко не каждый дворянин, кичащийся своим положением, способен осознать, что в первую очередь его положение — это дар от страны, в которой он живёт. За верную службу Отчизне, к слову.

Особенно, когда иностранцы нашёптывают об общих корнях, общих выгодах, общей истории… Когда обещают признание прав и свобод «повсюду и во всём мире», сулят блестящее будущее в другой стране…

Естественно, всё будет в итоге, как всегда. Ограбят, обдерут как липку, пустят по миру, оставив только чуть-чуть на пропитание. А сами всласть воспользуются плодами твоего предательства. Но Андрею легко о таком говорить. Он-то подобное видел своими глазами, хоть и на другом переломе эпох. А каково тем, кто с таким раньше не сталкивался? Кто, живя здесь, посреди эпохи перемен, не видит её сходства с другими смутными временами?

Люди обречены раз за разом повторять ошибки истории. Обречены быть слепы во время эпохи перемен. А затем внезапно прозревать во времена более спокойные. И всё это, чтобы добавить в учебники истории ещё один трагический эпизод. Который должен хоть чему-то научить их далёких потомков.

Мои размышления прервало настойчивое пиликанье. Звонили местному главе СБ по внутренней связи. Тому самому Гаврилову, которого мы из-за решётки вытащили.

— Да!.. Кто появился? — он принял вызов, и его глаза по мере выслушиваемого становились всё более круглыми. — Они совсем охамели?.. Да, объявляйте… Принял, сейчас будем… Отбой!

Отключив рацию, безопасник обвёл нас взглядом и со вздохом сообщил:

— Ваше высочество, судари… К нам с севера движется колонны сакской бронетехники. Похоже, они прознали, что их планы на точку 101 пошли крахом. Ну и решили урвать напоследок хоть что-нибудь…

— Действительно охамели! — кивнула Саша. — Связь с Большой землёй есть?

— Нет, конечно… На то, видно, и расчёт у этих разбойников. Гнёзда «изменышей» почти готовы прорваться. Серые земли в данный момент на пике силы. Даже по проводам не всё проходит. И даже в пределах нашей точки, — ответил Гаврилов. — Да и служба безопасности, боюсь, после всех наших чисток защитить мало кого сможет. Хорошо, разведчики Фёдора Андреевича успели вовремя предупредить…

За пределами комнаты для допросов зазвенела сирена тревоги. Её противные гудки разносились далеко, по всем уголкам подземной базы. В щель под дверью пробивались алые отсветы.

— Поднимаем дружины и готовимся отбиваться! — Саша уверенно встала со стула. — Что у них по технике и двусердым, известно?

— Разведчики обещали дать сведения в ближайшее время, — ответил Гаврилов, поднимаясь с помощью Арсения, так как по-прежнему был слаб после околотка. — Но, боюсь, ваше высочество, нам сейчас не выстоять…

— Ты это, давай не бойся! — буркнул Бубен. — Мы тут тоже не лыком шиты.

— Ай!.. — Гаврилов мотнул головой. — Я уже про тебя забыл, чудовище, пока ты тихо сидел.

— А вот это ты зря, Гаврилов, очень зря… — Бубен усмехнулся. — Про чудовищ забывать не надо!

— Мяу! — солидарно раздалось из самого тёмного угла допросной.

На подъёмнике мы добрались на самый верх всего за минуту. Снаружи было холодно, с севера дул бодрящий ветерок. Дружинники и остатки местной СБ занимали места на наземном укреплении. Бронетехника выезжала из ворот, вставая на позиции. Пулемёты и орудия разворачивались по направлению к атакующим.

Правда, тех пока ещё видно не было. Но, как сообщили разведчики Бархана, саксы не особо скрывались. Решили, видно, взять нахрапом, чтобы урвать хоть что-нибудь. Про привезённые мной дневники они, вероятнее всего, не знали. Однако от разработок секретного предприятия русских, естественно, не отказались бы. А тут настолько удачный момент выдался…

Вот и шли по прямой, не сворачивая и не таясь, на полном ходу. В общем и целом, даже не считая перебоев со связью и грядущего наплыва зверья, я понимал их спешку. Апрель на дворе, скоро в любом случае начнётся весенняя распутица. А в таких условиях совершать марш-броски жители Европы не привыкли.

В отличие от русских, в руках европейцев оказалась давно благоустроенная земля. Одни римские дороги с мостами чего стоят. И некоторые до сих пор используются, между прочим. В то время как русским приходилось прорубать путь через дремучие леса, а потом каждый год всё это обновлять, европейцы ездили себе спокойно, не тратясь на обслуживание.

Ну а там, где русским приходилось обустраивать каменоломни, а потом камень тащить за сотню вёрст, европейцы просто разбирали, что от предшественников осталось. На развалинах какого-нибудь заштатного колизея можно было половину домов в поселении обеспечить каменным фундаментом. А ведь у римлян колизеи в каждом крупном городе имелись. Равно как и другие служебные здания.

В общем, европейцы месить грязь не привыкли. И это была лишняя причина поскорее добраться до «точки 101», быстро её ограбить и отбыть на родину с добычей. Не учли они того, правда, что, помимо цесаревны, тут нынче присутствуют Бубен и Папоротников. Оба весьма неслабые двусердые.

Собственно, на этом пункте весь наш план обороны и строился. Без каких-либо лишних хитростей. Авелина растянула артефактную защиту над всеми имеющимися силами. Я старался держаться поближе, чтобы в случае необходимости обнять и усилить щит. Сам, кстати, тоже понавыставлял щитов чуть ли не на половину запаса теньки. А он ведь у меня был к этому моменту огромный.