Лео Сухов – Тьма. Том 9 (страница 25)
Тот ошарашенно уставился на свои трясущиеся руки… На стремительно чернеющие вены… На отваливающиеся ногти… Схватился за горло, захрипел. Потом метнулся в другой конец бывшей избы. Споткнулся, упал на пол. И, наконец, задёргался в агонии, раскидывая ногами поломанные доски.
— Надо будет его труп забрать… — с ледяным спокойствием заметил Ливелий, поднимая с пола упавший пластиковый ящичек с записями. — И Щит Монокурса разрядить… Сделаем всё так, чтобы думали, что он силёнки не рассчитал.
— Зачем ты вообще на него напал? — вытерев со лба пот, выступивший несмотря на морозец, спросил Базилеус. — Что, нельзя было потерпеть? Выкрали бы у него чуть позже эти записи, пока он их не отвёз!
— Не могу больше… — прошептал Ливелий, оглядываясь вокруг и обводя взглядом заснеженный лес за пределами разрушенной избушки. — Сил больше нет… Голова болит, кружится… Я умираю в этой проклятой Руси, я умираю в этих проклятых Серых землях… Я не хочу больше ждать! Я не могу больше ждать!!!
В глазах начальника проскочили искры безумия, и это заставило Базилеуса напрячься. Но всё же он не решился пока ни на бегство, ни на предательство. И только тяжело вздохнул:
— Ты знал про Щит Монокурса?
— Нет… Но если верить этому отбросу… А я почему-то ему верю… — Ливелий поморщился. — Выходит, нас с тобой окончательно списали…
— И ты ещё хочешь вернуться в империю? — удивился Базилеус. — Раз уж списали, надо было сидеть тише воды, ниже травы! Зачем мы эту бойню устроили?
— Если меня убьёт мой автократорос, пусть это случится на моей родной земле, а не тут, у русов… — мрачно ответил Ливелий. — Пойдём, подгоним сюда снегоход. Едва эта падаль перестанет дёргаться, пробьём щит и свалим куда-нибудь подальше…
А в это время умирающий Никодим из последних сил шарил чернеющей рукой в обломках мебели. Он почти ничего не видел и задыхался, ощущая адскую боль… Но очень уж хотел жить. И ещё больше хотел отомстить.
Поэтому не прекращал искать амулет, выданный ему в империи.
И всё-таки нашёл. Наткнулся пальцами в последний момент, когда сердце сбивалось с ритма, захлёстывая волной паники. И сжал в руке так, что амулет пробил ему кожу острыми гранями, а кровь потекла по золотой оправе.
В тот же момент амулет заработал, вливая свою мощь в умирающего Никодима.
Лечащий амулет огромной силы. Такой даже в империи не каждый мог себе позволить. Но, объявляя охоту на Ливелия, начальство расщедрилось. И выдало всем участникам не только Щит Монокурса, но и Амулет Полного Исцеления.
За последний, правда, если его использовать, ещё надо будет заплатить. И такие деньги Никодиму не светили никогда в жизни. Однако сейчас ему было плевать на подобные мелочи. Он и так уже допустил смертельную оплошность: забыл, кем является подчинённый ненавистного Ливелия. Щит Монокурса был почти универсальным, конечно… Однако был и в нём изъян: он не защищал от проклятий.
А теперь Никодим, который дважды за последние полчаса был в шаге от триумфа, просто не мог умереть. Из чистого упрямства ему хотелось выжить и отомстить. За все обиды, что нанёс ему за прошедшие годы Ливелий, за все унижения… По его мнению, это было справедливо.
К тому же, он всё ещё хотел доставить в империю случайно добытые записи. Он, конечно, не знал, что там внутри, но понимал, что штука явно чрезвычайно важная.
Наконец, Никодим почувствовал, как возвращаются силы. И, преодолевая боль, начал подниматься на ноги. А заодно добавлять к щиту Монокурса собственные защиты от проклятий.
— Ливелий!!! Базилеус!!! Проклятые уроды!!! — заревел он, увидев, как на краю бывшего лагеря замерли рядом со снегоходом его соперники. — Вы сдохнете здесь!!! Сдохните сейчас!!!
Увы, атакующего амулета Монокурс не выдал. Никодиму пришлось бить своими силами, которых оставалось не так чтобы много… Однако Ливелию и Базилеусу хватило и того факта, что Никодим внезапно встал из мёртвых. Мало ли, какие ещё мощные артефакты есть в запасе у их ожившего соперника…
Не сговаривались, они кинулись к снегоходу. И, вскочив на него, дёрнули прочь. За их спинами взметнулось густое облако снежной взвеси. Заклятия Никодима прошли мимо. Вот только он уже решил для себя, что не упустит этих настырных уродов. И, тем более, не позволит им удрать с его величайшей добычей.
В ярости Никодим метнулся к обломкам мебели, чтобы достать из-под них тёплую одежду. А затем, едва утеплившись — кинулся к стоянке снегоходов убитых союзников. В замке зажигания одной из машин обнаружился ключ. Ревя от боли и досады, Никодим рванул за беглецами.
Он планировал настигнуть этих двоих. И разобраться с ними, чего бы ему это ни стоило.
Глава 8
Всё упиралось в Булочникова, а тот упирался сам. В том словесном поносе, которым окатывал нас этот учёный муж, смысла было не больше, чем в случайном наборе звуков. Была даже идея привлечь к допросу Борькова… Менталист он, в конце концов, или где? Но, как оказалось, достаточно было пригласить на осмотр местного лекаря.
— Ну что могу сказать… Он и не может ничего осмысленного поведать. Ибо в голове у него не мозги, а омлет!.. — авторитетно заявил лекарь, поколдовав над главным подозреваемым в бедах «точки 101».
— Шутить изволите, Олег Михайлович? — удивился Бубен и честно предупредил: — С нами шутить не надо.
— Да какие уж тут шутки… Я вообще не понимаю, как это тело ещё дышит и звуки издаёт! — признался лекарь. — Фёдор Андреевич, а это не ваша работа, случаем?
— Ну уж нет… Я больше по конечностям работаю. Иногда по ушам, зубам, глазам… Но чтобы омлет в голове… Прямо вот неужели запеклось всё?
— Ну нет, не запеклось пока… Но перемешалось изрядно, — развёл руками лекарь. — Это при всём желании моими методами не поправить… Как говорится, этот фарш невозможно провернуть назад.
— То есть вы не шутите? — став мрачнее мрачного, уточнила цесаревна.
— Я абсолютно серьёзен, ваше высочество! — покаялся лекарь. — Судя по остаточным следам теньки, стоило ему решиться всё вам рассказать, и сработал италийский микстур.
Саша, Бубен, Арсений, Гаврилов и даже моя жена тяжело вздохнули.
— А можно мне, как самому непросвещённому в вопросе, объяснить про этот микстур? — попросил я.
— Плетение италийской разведки. Подвязывается на определённые участки мозга, — пояснил Бубен. — Как они в нужном порядке активируются, так и микстур срабатывает. А настраивается вся эта дребедень как раз на условия пыток или допроса.
— Видимо, как ты его стимулировать начал, так оно и врубилось… — кивнул Арсений. — И, самое неприятное, это плетение заранее никак не засечь. Оно на электрическую стихию настроено. Там блок преобразователя стоит, который превращает электрический разряд в стихийные капли теньки.