Лео Рин – Хроника Эвилиона. Сильф (страница 14)

Он остановился и молниеносно потянулся к рукояти меча.

– Что-то не так, – холодный голос напугал меня.

Он пристально смотрел на то место, где я сидела. Его зелёные глаза сверкали, а нахмуренные брови говорили о том, что он почувствовал движение.

Я затаила дыхание, молясь, чтобы меня не заметили.

– Это остатки моих сил, дорогой, сегодня я использовала их слишком много.

Он отвернулся к Нимуэ, давая мне возможность отойти подальше. Лучше всего было встать у окна, где, надеюсь, не учуют ни огромный пёс, ни Ланселот. Ужасная парочка.

– В твоём замке пахнет скверной кровью. Ты опять занялась чёрной магией? – его ледяной голос отозвался томлением в моем сердце.

– Нет, к ней я давно не прибегала. Сегодня я лишь пару раз путешествовала.

– Этот запах исходит по всему замку, кроме твоих покоев.

Он снял ножны с пояса, отнёс меч на скамью с плащом, затем вернулся к креслу у камина и вытянул длинные ноги к огню.

– Говоришь, пару путешествий? Я знаю, как пахнут твои чары, мама. Сейчас здесь, в комнате, не только твоя магия, но и новый запах. И он мне не знаком.

Он нахмурился. Господи, как он прекрасен! Несмотря на опасность и безразличие, исходящие от него, моё сердце замирало каждый раз, как его взгляд проскальзывал сквозь меня.

– Ты прислала перо, и вот я здесь, может расскажешь, что произошло?

– Перо? – Нимуэ серьёзно посмотрела на него.

Она отошла от стены и направилась к выходу из покоев. Ланселот следил за ней, когда она открыла дверь и побледнела. Тошнотворный запах, который с момента моего прихода стал почти осязаемым, проник в покои. Волк, спокойно лежавший у камина, внезапно вскочил и зарычал.

– Лиярд! Иди к Эрдвину и скажи ему, чтобы собирал людей и выводил их из замка. – приказ был отдан ей быстро.

Глаза волка мгновенно стали прозрачными, и через секунду он растворился в воздухе. Нимуэ подбежала к Ланселоту и схватила его медальон. Прежде чем он успел помешать ей, украшение было открыто, и прядь золотых волос упала на пол.

– Что это? – резко спросил Ланселот.

Женщина стояла, сжимая руки в кулаки, её глаза горели яростью.

– Ведьма поняла, что сегодня все вы умрёте за своего нового короля. – раздался голос от двери.

Мы не заметили, как в комнату вошла Элейн. Её безумный взгляд метался от Нимуэ к Ланселоту. В правой руке она держала изогнутый чёрный кинжал, с которого капала кровь. Меня начало мутить; с каждой секундой запах становился всё более тошнотворным.

– Я увижу, как все, в ком ты души не чаешь, умрут, Нимуэ. – Она посмотрела на Ланселота со смесью ненависти и презрения. – Хотя я не уверена, что та, кто предала прошлого короля, может кого-то любить, кроме себя и этого монстра, – она кивнула на Ланселота и безумно засмеялась.

– Не советую. – Смех резко прекратился, она явно следила за движениями Ланселота, который попытался двинуться к мечу. Искривленное лезвие указало на кровавую пентаграмму у входа. Чёрный дым клубился, словно змеиное гнездо внутри неё. Ланселот дёрнулся, но тут же боль исказила его лицо.

– Чья это кровь? – Нимуэ не могла сдержать дрожь в голосе.

– Мирейна, конечно. Раз он не смог помочь моей дочери, то здесь хотя бы искупит свою вину передо мной. Я наслаждалась, вспарывая его живот и горло, наблюдала, как он захлебывается кровью. Хороший материал для магии. Лекарь… Спаситель людей, как же… – Она сплюнула на пол. – Вы все заплатите за свои грехи. За каждую слезинку моей дочери, а я буду смотреть, как вы умираете, и радоваться этому. Элейн подошла ближе, её глаза сверкали безумной решимостью. В комнате царила зловещая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием женщины, охваченной сумасшествием. Нимуэ дёрнулась, словно марионетка в руках невидимого кукловода.

– Ты даже не представляешь, что натворила! – прошипела она сквозь стиснутые зубы, и её голос дрожал от гнева и ярости.

– Отчего же? Скоро здесь будет мой господин с черномагами, и вы все погибнете в мучениях, а ваши души никогда не найдут покоя. Скажи спасибо своему отродью, он помог мне достать приглашение.

Презрение и ненависть сквозили в ее взгляде, пока она смотрела на Нимуэ: – Ты думала, что всесильна, жалкая ведьма?

Она указала на золотые пряди, лежащие на полу: – Красавец-рыцарь, знаешь ли, чьи волосы использовали для прохода сюда? Она шагнула ближе к Ланселоту и прошипела: – Той, что ты оберегал много лет, но какое несчастье, она умерла, твоя матушка стерла память, спасая тебя от чудовищных воспоминаний. Например, сколько людей ты погубил вслед за ее смертью. Но мне это даже на руку.

Нимуэ дёрнулась, ее изумрудные глаза горели яростью, что не осталось без внимания сумасшедшей. Она поднесла окровавленный кинжал к лицу Ланселота: – Думал ли ты, почему твои эмоции такие же, как у статуи? Чувствуешь ли ты боль, радость?

Ланселот внимательно посмотрел на мать, в его взгляде сквозил немой вопрос.

– Элейн, не надо, – предостерегающе произнесла Нимуэ.

– Ты убила моего ребёнка, мерзкая тварь! – последнее слово сорвалось на визг, и потерявшая рассудок женщина вмиг оказалась рядом с ней, приставив нож перед её горлом. Её лицо исказила гримаса ярости: – Я лишу тебя жизни на его глазах, как думаешь, он испытает боль утраты? – острое лезвие чёрного клинка прочертило линию на нежной коже.

Элейн с упоением смотрела на капли крови, стекающие по шее леди Озера. Ланселот снова попытался вырваться, но, судя по подкосившимся ногам рыцаря и вздоху от боли, пентаграмма со зловонным дымом сделала свое дело.

Меня затошнило от запаха, и я почувствовала, как к горлу подступает ком. Вид Нимуэ с кинжалом у шеи и Ланселота, стоящего на коленях, еле сдерживающегося от боли, доставляемой колдовской меткой, был невыносим. Лютая ненависть захватила мое тело.

«Не делай этого, Вивиан», – раздался тихий, но настойчивый голос. – «Ты погибнешь вместе с ними».

Проигнорировав совет, я медленно подошла к Ланселоту и прошептала: «Я разрушу печать, а ты спасай её».

Его зрачки на мгновение расширились, и он едва заметно кивнул.

Моё сердце колотилось, пока я тихо приближалась к зловещему символу. Ненависть застилала мой разум, словно густой туман, и я почувствовала, как желание наброситься на безумную тварь с ножом, перерезать ей горло, разорвать на части и сжечь, упиваясь этим зрелищем, становится всё более непреодолимым.

Почти развернувшись, я осознала, что если не успею, они погибнут. Глаза Ланселота неотрывно смотрели на пентаграмму, он ждал. Тело его было напряжено, как у хищника перед атакой. Алый отсвет говорил о чувствах внутри него.

Я упала на колени и яростно начала стирать линии, пытаясь разрушить зловещий рисунок. С каждым прикосновением злость нарастала, как буря, и я стискивала зубы, продолжая. Вновь зазвучали крики тех отвратительных существ: «Умри, умри, умри!» Я больше не слышала голоса моей призрачной спутницы, и спасения от них не было. Они проникали всё глубже, раздирая на куски, но мои руки непрерывно стирали линии. Всё вокруг начало расплываться. Меня мутило, а тело пробивала дрожь.

Прежде чем потерять сознание, я увидела, как Ланселот, заметив, что печать разрушена, одним прыжком преодолел расстояние до своего меча и бросился к Элейн. Через секунду ее голова покатилась по полу, следом в окрестностях замка раздался жуткий вой множества собак.

Тьма. Холод. Снова истошно верещат голоса, их крики пронзают мои мысли, как острые иглы. Сквозь боль и отчаяние я повторяю заклинание Нимуэ, и постепенно они стихают, уступая место тревожным видениям.

Вот замок, объятый пламенем. Отвратительные существа рыщут по его улицам, их морды горят злобой. Влюбленная пара, что повстречалась мне у паба, лежит на земле, мужчина явно боролся до конца за свою возлюбленную. Дьявольская собака с оскаленной пастью потрошит тело женщины, и её крики, полные боли, эхом разносятся по округе. Ланселот с красными, безумными глазами рубит чудовищ, защищая людей, которые в панике пытаются пробиться в замок. Серебристый волк охраняет вход, отгоняя монстров, его рык отдается страхом в моем сердце.

И последнее.

Мужчина в чёрных доспехах приближается к Нимуэ, лицо скрыто под капюшоном.

«Дитя, помоги Ланселоту. Найдите Мидрина, иначе мир погрузится во тьму. Всё началось у озера, там же и закончится. Прости меня», – её слова затихают и связь обрывается в яркой вспышке, сопровождаемой яростным криком чёрного рыцаря.

– Вивиан, Вивиан! – раздался нежный голос Грэйни. Она осторожно трясла мое плечо, пытаясь пробудить от тревожного сна. Я медленно открыла глаза и увидела перед собой лицо матери, полное беспокойства. Сердце колотилось, и я сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоить его бешеный ритм и прогнать остатки кошмара.

Заметив, что я проснулась, Грэйни присела на край кровати.

– Дорогая, тот самый сон? – спросила она, с тревогой вглядываясь в мое лицо. – Ты ворочалась и плакала, когда я пришла разбудить тебя.

– Да, – тихо ответила я, собирая мысли воедино. Но сегодня он был еще более ужасным. Я тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение, и подумала, что последнее время слишком много вспоминала легенды, а усталость за прошедшие сутки сыграла со мной злую шутку. Пульс потихоньку приходил в норму.

Грэйни обняла меня и, встав с кровати, нежно поцеловала в макушку.