Лео Рин – Хроника Эвилиона. Сильф (страница 11)

Он фыркнул и закрыл глаза. Хотя маны в этом мире почти нет, природа леса позволяла ему восстановить силы благодаря тонкому ручейку магии, который брал своё начало в озере.

Он внимательно посмотрел на украшение, оставленное вороной, и поморщился:

– Хм, давай глянем… Чары преображения, знаний, восстановления и, конечно, магия слежения… – Зверь недовольно фыркнул. Его золотые глаза стали прозрачными, а шерсть заискрилась лунным светом. Он начал мысленно произносить заклинания, чтобы изгнать чары из артефакта и одновременно заменить её своей собственной.

Короткий всполох искры подсказал, что амулет очищен. Он аккуратно надел на руку юноши украшение, стараясь не поранить его клыками, и направил в него поток маны из озера. Тело окутало нежное голубое сияние, мана текла по его жилам, и с каждой секундой его сердцебиение становилось всё более размеренным.

Услышав спокойное дыхание, он ощутил усталость после напряжённой ночи. Веки медленно сомкнулись, погружая фамильяра в глубокий, но чуткий сон хищника.

Громкий крик пронзил тишину, и волк мгновенно встрепенулся. «Неужели барьер пал? Твари вернулись? Или это кто-то другой?» – вихрем пронеслось в голове. Его глаза стали прозрачными, он был готов к действию.

Но через секунду он увидел юного господина, стоящего на коленях и судорожно цепляющегося руками за землю. Это он издавал животный рёв, полный горечи и боли. Волк старался не вспоминать события предыдущей ночи, но вид обезумевшего юноши всколыхнул в нём все скрытые чувства. Следом его вой разнёсся по всему лесу, сливаясь с криками отчаяния.

Когда голос мужчины потерял свою силу, он медленно приблизился к костру. Несколько часов он провёл неподвижно, и лишь отблески пламени, мерцающие в сине-зелёных глазах, придавали им хоть какой-то намёк на жизнь. Ни собственная нагота, ни пронизывающий осенний холод не беспокоили его. Он был похож на прекрасную статую, которую ничто вокруг не могло потревожить.

Волк придвинулся ближе, и человек прислонился к нему, чтобы согреться.

– Лиярд, – произнёс мужчина спустя некоторое время, и в его голосе не было никаких эмоций. – Где мы находимся?

Фамильяр посмотрел на юношу и покачал головой из стороны в сторону, давая понять, что не имеет представления о том, где и в каком времени они оказались.

– Я и не надеялся на ответ, – сказал он и снова замолчал.

Волк издал тихое ворчание. Приподнявшись на передних лапах, он ткнул носом в браслет. Человек на мгновение бросил взгляд на свою руку, вскочил и с отвращением отбросил украшение прочь от себя.

– Твою мать, откуда здесь эмблема этой суки? – прошипел он.

Лиярд встал, подошёл к артефакту и перевернул его носом, заставляя того посмотреть ещё раз. С обратной стороны амулета тонкой гравировкой была высечена орлица.

– Знак Нимуэй, – наконец вымолвил он. – Твоя работа?

Лиярд кивнул.

– Значит, ты не утратил свои силы, – произнес юноша утвердительно. Зверь фыркнул и, подхватив зубами браслет, вернул мужчине. Тот не спешил надевать его обратно, с отвращением глядя на эмблему Морганы – черную ворону.

– Как он здесь оказался? – задал он вопрос волку, что сел рядом и внимательно смотрел на него.

Фамильяр начертил на земле имя Церцея, что заставило рыцаря сжать кулаки.

– Значит, мы в том месте, где водятся прихвостни этой твари. А если тут наследила эта сука, то мир как-то связан с Эвилионом.

Юноша продолжал размышлять, обращаясь к волку, что отвечал ему, оставляя следы на земле.

Да, это был сын Госпожи, воспитанный в духе рыцарства лучшими воинами страны, которых нанимала хозяйка. Но она также сама учила его теории магии, чтобы он мог самостоятельно распознавать опасности, что таятся за пределами мира смертных.

Эти занятия позволили господину получить должность при дворе короля, где он вскоре стал одним из сильнейших воинов. В сражениях его главными преимуществами были тактика и стратегия. Но в быту он оставался наивным, как ребёнок.

Влюбившись в женщину, ради которой он пошёл против Артура, он стал предателем в глазах окружающих. Каждый, кто встречался с ним, плевал ему в лицо. И даже смерть короля после поединка с Мордредом не изменила его положения.

Так закончилась история Ланселота Озёрного.

– Нет, мы далеко не уедем, – слова Ланселота вернули его к разговору. – Есть ли заклинание, которое поможет нам общаться?

Лиярд отрицательно покачал головой.

– Это как-то связано с тем, что маг и фамильяр обмениваются маной при заключении контракта? – спросил мужчина, пристально глядя на волка, который утвердительно кивнул.

– Лиярд, насколько я помню, для создания временного заклинания необходимо обменяться маной с магом, если у второго нет собственной магии? – продолжил мужчина.

Глаза Лиярда удивленно расширились. Юный господин внимательно слушал то, что рассказывала ему его хозяйка. Он задумался. Это может сработать. Хотя это и не долгосрочное соглашение, но для магических целей важно определить чёткие условия. Неопределённые границы могли бы вызвать серьёзные трудности.

Хвост волка беспокойно метался из стороны в сторону. Был один вариант, но волк отвергал его, не желая погружаться в тёмные глубины магии. Однако другие не могли обеспечить им необходимую силу контрактников.

С недовольным рычанием он отправился к озеру, чтобы найти идеальное место для проведения обряда. Он медленно обходил берег, периодически останавливаясь в разных точках.

Для укрепления уз четыре стихии должны слиться вокруг мощного источника маны. Если этого не произойдет, обоим грозила смерть, поэтому выбор места был очень важен, а им в их положении точно нельзя ошибиться.

У правого берега озера тонкие ручейки маны, невидимые для человеческого глаза, сливались в один мощный поток. Рядом рос старый дуб, чьи корни наполовину погрузились в камень.

Проходя мимо, волк ощутил, что энергия могучего зелёного исполина плавно соединяется с энергией озера. «Как необычно, – подумал он. – Я слышу отголоски знакомых чар, но не могу их вспомнить».

Он присел у валуна и закрыл глаза. В его воображении возникла картина из тонких голубых нитей, переплетающихся с зелёными, как листья дуба, и окутывающих всё вокруг. «Что ж, этого должно быть достаточно», – решил он, однако его внимание привлекли движения в нитях. На мгновение увидел образ старика с филином на плече. Тот постоял несколько секунд и растворился в камне, словно призрак.

«Неужели здесь уже был проход между мирами?» – удивился волк. Судя по размытым контурам, он активирован много веков назад. Присутствие Морганы, старый портал, следы иной энергии, явно принадлежащей могущественному волшебнику – всё это не давало ему покоя. Фамильяр напряжённо пытался разгадать эту тайну.

Он ощутил приближение Ланселота и открыл глаза. Тот стоял и пристально смотрел на дуб, в глубине которого скрылось видение. У него был вид человека, пытающегося что-то вспомнить.

– Лиярд, – обратился он к волку. – Я видел это дерево в Эвилионе, там, у беседки моей матери, где она любила уединяться.

Фамильяр с сомнением взглянул на него, а молодой человек, обойдя дерево, внимательно исследовал кору и подозвал его к себе.

– Вот, – продолжил он, – здесь вырезан знак, сделанный моим мечом.

Волк подошёл ближе и увидел неровную монограмму «ЛВ», выведенную детским почерком.

– Матушка точно знала, куда нас направляет, – тихо сказал рыцарь. – Может быть, она предвидела свою гибель?

Он прислонился к дереву, проводя кончиками пальцев по выведенным детским подчерком буквам, а волк начал чертить пятиконечную звезду. Один угол символа был направлен к озеру, второй – к дубу, третий – к огню, а четвёртый – туда, где дул мягкий ветерок. Завершив приготовления, он указал Ланселоту подойти и встать на свободный угол, а сам расположился в центре.

Как только нога Ланселота коснулась знака, вода в озере начала бурлить, подгоняемая внезапно усилившимся ветром. Волны бились о камень, поглощённый корнями дуба, а огонь костра взметнулся столбом к небу. Четыре стихии направили потоки маны к звезде, и магический знак засиял золотым светом.

Лиярд вздохнул. Пятым элементом должна была стать сильная эмоция, из которой они могли бы черпать энергию для поддержания связи контрактников. Глаза фамильяра стали прозрачными, мех начал излучать лунный свет. Ещё раз взглянув на юношу и мысленно прося у того прощение, он воскресил в памяти события минувшей ночи.

Тело Ланселота напряглось, рука потянулась к левому бедру, где когда-то висел меч. Секунда за секундой он снова переживал всё произошедшее, пока твёрдый и холодный голос не разбил тишину на берегу озера:

– Я выбираю месть.

Звезда вспыхнула бордовым цветом, словно запекшаяся кровь, и погасла. Контракт был заключён. Тонкая чёрная нить связала рыцаря и фамильяра.

Сон.

Мне снился сон, который иногда возвращался, словно призрак из прошлого. В этом кошмаре я раз за разом переживала мучительную смерть родителей. Долгое время я надеялась, что надежно спрятала его в самых тёмных уголках своей памяти, но волчий вой, полный глубокой скорби и утраты, внезапно вернул меня в ту ужасную ночь.

В чёрном небе над озером Мортон мерцали сигнальные огни. Группы спасателей, вооружённые фонарями и рациями, прочёсывали берега и исследовали воды, их голоса эхом разносились в тишине.