Лео Малтори – Виг (страница 9)

«У них камеры спихнуты в бедных животных», – отметил он, глядя на приближающийся ураган.

Жвачка снова лопнула, и дым вырвался наружу.

– Ну… прежде всего, хочу поблагодарить вас за гостеприимство, – Кан ждал, что девушка снова рассмеётся, но все они лишь кивнули. – И хочу сказать, что моя история долгая.

– Если вы не торопитесь, мистер Кэмпбелл, – затем, держа сигару между пальцами, он сделал жест, словно подтверждая, что хочет услышать длинную версию.

– Как пожелаете, – Кан почесал колено. – В Бахраке, после третьей волны на сорок восьмую базу – известной как «Пчёлы в Эрби Аль Ниир», меня нашли среди нескольких изуродованных и расчленённых трупов.

Девушка поморщила нос, Вейд подтолкнул её, чтобы она успокоилась.

– У меня не было половины ноги и головы, но я был жив, – он снял шляпу, и металл засверкал.

Вейд удивился, как будто его собеседник изменился за секунды, состарился и покрылся морщинами.

– Меня прооперировали прямо в самолёте, когда возвращались в Нью-Родвилль. Поставили вот эти штуки и сказали, что это временно, мол, государство покроет остальные расходы для нормальной операции. Как видите, до сих пор ничего не изменилось.

– Да, так и вижу.

– Мы с остальными ветеранами остались сами за себя, пытались достучаться до прежнего командования, но вы и сами знаете, что случилось потом. Люди однажды проснулись и решили, что никакой войны и не было, и на тех, кто носил знаки отличия, жетоны или форму, нужно смотреть косо. Мол, их налоги идут на содержание ветеранов войны, которые благодаря технике снова обзавелись и рукой, и ногой. Люди, видя таких, как мы, думали, что лучше бы нам найти себе работу, чтобы их налоги не тратились на нас. Прошло время, и… и мне предложили работу через кучу посредников, чтобы я не понимал, кто заказчик. Сказали, что покроют мои коммунальные и основные расходы, но ничего лишнего, чтобы не было подозрений. Эти «лишние» накопятся на моём счёте, и однажды, когда я решу уйти на пенсию, они обеспечат мне спокойную жизнь и отдадут деньги.

– Ты даже не знаешь, сколько накопил? – из сигары вышел дым.

– Не знаю, мистер Вейд.

– Ого, цифры будут внушительные. – произнёс тот, кто уже ломал клавиатуру.

– Я думал, что так лучше, чем открывать мотоклуб, надевать военную форму и выступать с протестами.

– Ты про клуб «Улица Святого Мириама»?

– Ага, я был одним из основателей, но оставил это дело тому, кто вытащил моё раненое тело из-под трупов, и потом я занялся похищениями людей. Мои заказчики устроили меня на работу курьером, чтобы не возникло подозрений, и постепенно начали поступать заказы. Но с самого начала мне доверяли сложные задачи, говорили, что если не я, то кто? Я похищал людей, за которых была назначена награда, сдавал их полиции, а потом похищал их же из тюрьмы. До казни цена за головы росла, и я переводил тех из одной тюрьмы в другую, пока они не исчезли окончательно.

– Так ты баунти-хантер? И когда понял, что твой заказчик – государство? – спросил Вейд.

– С первого раза.

Леди взорвала пузырь из жвачки, выпустила дым.

– Не буду загружать вас скучными деталями, но с каждым заказом я понимал, что мне помогают всё больше и больше. Тот, кто организовывал побеги, хорошо работал, и даже тот, кто отвечал за мою безопасность, не давал пылинке сесть на моё плечо.

Вейд уже напрягся, посмотрел на человека за компьютером, тот кивнул, наверное, показывая, что глушилки работают и нечего опасаться.

– Последний заказ поступил сегодня утром, мистер Вейд, – Кан достал сигарету. – Похитить девушку, которую должны сопровождать до аэропорта, и конвой пройдёт через вашу территорию.

– Постой, – старик напрягся. – Хватит, парень.

Он знал, о ком идёт речь, и не был уверен, позволено ли ему это слышать. Девушка с татуировками попыталась достать что-то из-под плаща, но босс схватил её за руку.

– Речь идёт о… – старый преступник запутался в своих словах.

Он затушил сигару, и пот с его гладко зачёсанных волос стекал на брови. Кан закурил сигарету и со щелчком закрыл старомодную зажигалку.

– Речь о Магдалене, мистер Вейд, – лгать не было смысла. Члены этой группировки вживляли технику в животных, чтобы следить за людьми. Разоблачить ложь для Санто Иерро – дело нескольких секунд.

– Но ты… ты… – мысли Вейда спутались. – Это неправильно Кан. Ты крадёшь дочь президента Бахрака. Ты крадёшь святую. Понимаешь, что после потери девочки, жизнь для этих людей уже никогда не станет прежней? Ты крадёшь у них последнюю надежду, блин.

«Жуй свою жвачку и проглоти, мистер Вейд», – подумал Кан.

Девушка снова вспыхнула, но босс грубо оттолкнул её, словно намекая, что убить Кана будет иметь тяжёлые последствия.

«Время торговаться», – улыбнулся он, вспомнив, что ему нужно придумать отвлекающий манёвр на послезавтра.

– Ладно, ладно, одну минуту, – заговорил старик. – Что тебе нужно?

– Во-первых, доставьте меня к моей машине.

– Лазло, поторопись.

– Во-вторых, послезавтра я приду к вам в гости. Постарайтесь мне не мешать. Я человек с чувством меры, буду вести себя тихо на вашей территории.

– И что дальше? – Вейд начал поторапливать собеседника.

– В-третьих, мне понадобится машина и водитель на тот день. Постарайтесь отправить того, кого вы не ждёте дома. Машина должна быть у гостиницы к восьми утра.

– Без проблем, – протянул руку.

Лазло уже прибыл на место, а программист, сидевший рядом, вероятно, нашёл информацию о Кане, но бояться было нечего. Девушка с татуировками перестала жевать, а снаружи приближалась песчаная буря. Кан пожал руку Вейда и открыл дверь машины.

– С наступающим днём рождения, – улыбнулся он.

Тяжело – налево, легко – направо, тяжело – налево, легко – направо. Кан похромал до своего пикапа.

«К чёрту Бахрак, к чёрту Машата Харина и его дочь. Мне всего-то нужно выполнить своё задание – и всё», – внутри его головы раздавался монолог человеческим голосом, но фильтра в горле решил не озвучит ни одно слово.

Часть седьмая

Возвращаясь домой, Кан получил несколько сообщений о том, что сегодняшние доставки завершены. Остаток денег он передал водителю такси, который прибыл на место раньше указанного времени. У парня был синяк под глазом – оказалось, один из клиентов остался недоволен услугами Гриффит Оазиса. Кан пообещал, что разберётся с этим в ближайшие дни, и предложил встретиться завтра.

«У меня тут ещё немного граалов осталось, если не против, есть одно дельце», – сказал он, и парень после небольшой истерики согласился.

Кан припарковал свой Адамантиум. Вокруг было темно. Пара молодых людей спали на полу, возле них лежали шприцы. Стёкла одного из автомобилей запотели.

«Незнакомая машина, наверное, просто нашли тихое место», – подумал он.

Тихое место, где можно впрыснуть себе дозу, не боясь, что потревожат, где можно заниматься сексом в машине, не беспокоясь, что кто-то заметит, где можно говорить, и никто не услышит. Кан достал телефон, вытер лоб и включил голосовое сообщение. Это Виктор его научил – его двенадцатилетний сын, который со временем утратил способность копировать манеры отца.

«Пап, смотри, нажимаешь вот эту кнопку и говоришь. Потом она спросит, отправить ли сообщение сейчас или позже. Выбери, например, через полчаса. Нет, нет, палец держи дольше, не отпускай сразу, ну вот, молодец».

Кан был хорошим учеником у Вика, ошибался всего семь раз из десяти. На этот раз он держал палец на кнопке достаточно долго, чтобы в записи было слышно и его дыхание. На экране был снимок женщины, от вида которой сердце каждый раз начинало биться быстрее. Он нажал на Пи-Эйдж кнопку на шее, чтобы отключить голосовой фильтр, и заговорил своим голосом:

– Я тебя… – сглотнул, – люблю, очень.

Ещё немного подержал палец на кнопке и отпустил, увидев уведомление на экране, что оно будет доставлено через час.

Уже прошло полчаса, а Кан сидел, уставившись прямо перед собой. Немного света, почти нет людей – тихий момент после тяжёлого дня. Пришло сообщение на телефон, что общий штраф составил семь тысяч грааля: пять за слово «люблю» и два за «очень». Кан был спокоен. Пусть эти синтетические слова катятся к чёрту – он хотел сказать это собственным голосом. И сказал. Потом несколько раз прослушал эту запись.

«Звучит ужасно, просто хренова», – подумал.

Второго шанса не было. Он копил эти деньги месяцами и не мог повторить попытку. Один шанс, и всё, ошибки быть не могло. Холодный ствол Гризли упёрся ему под подбородок, а на лобовом стекле прибавилось конденсата. Один шанс, и будь ты проклят, Кан, если ошибёшься. Он сменил позицию оружия, сначала прижал его ко лбу, затем сунул в рот. Металл уже нагрелся от соприкосновения с кожей, всё вокруг поплыло, а плечи напряглись, как будто его бил озноб. Дуло во рту, язык касался железа. Одной рукой он крепко держал дверную ручку, другой сжимал Гризли. Второго шанса не будет, одно нажатие – и окончательный результат.

«Ребята, решайте вопрос сразу, не тяните до последней минуты, не медлите», – говорил мистер Тыкать. – «Стреляйте себе под подбородок и всё, только в рот не суйте – так делают только в дурацких фильмах».

Кан сначала повернул рукоятку вправо, потом влево. Ствол револьвера удобно разместился во рту.

«От страха можете обмочиться, но это не беда. Страх иногда приводит к оргазму, так что не удивляйтесь и не отвлекайтесь», – добавил командир.