Лео Малтори – Виг (страница 11)

– Подожди.

– Что случилось?

– Сядь сюда, сынок.

– Что-то произошло? – удивился он.

– Ты закрыл дверь?

– Вроде бы, а что…

– Кан, – перебила она. – Я сейчас кое-что скажу, но не думай, что я совсем с ума сошла.

– Я уже давно в этом уверен, – попытался улыбнуться он.

– Нет, ничего такого. Просто… – сглотнула. – Просто в какой-то момент со мной произошло нечто странное… Кан, ты должен мне поверить. Просто, знаешь… Давно надо было поговорить с тобой об этом, но каждый раз я думал, что время ещё не пришло. А сейчас…

– Так ты расскажешь или как?

– Ладно, ладно, не сердись, детка. Просто… Понимаешь, я точно знаю, что чувствуешь, когда что-то пролетает у тебя над головой, – Она нежно провела рукой по его лысине, по импланту.

– Мы сейчас об этом будем говорить? – Кан ухмыльнулся.

– Ты меня не слушаешь, – тётя снова сделала глоток воды. – Как у тебя это бывает? – пыталась собрать мысли. – Эти проклятые дроны оставили такой шрам на тебе.

Он внимательно слушал.

– Инстинктивно, каждый звук над головой, любое движение – и ты снова вспоминаешь этот случай. Точнее, это пугает тебя.

– Сюзи, – Кан стиснул зубы, – можешь рассказать, что произошло?

– Со мной происходит то же самое.

– В каком это смысле? – удивился он.

– Я сказала, раз ты сегодня дома, нужно с тобой поговорить.

– Но, – поднял бровь, – ты ещё не начала.

– Из-за ярких вспышек света сынок, ну или быстро мигающих огней. Как будто когда-то со мной что-то случилось, и я пытаюсь это вспомнить.

Кан хотел уже сказать, что не понимает, и чтобы она объяснила подробнее, но подумал, что вряд ли получит внятное объяснение.

– Сначала я думала, что моя память ухудшается – ну, возраст, лекарства и всё такое, – но потом поняла, что всё наоборот. Память как будто пытается мне что-то подсказать, и этот туманный прошлый раскрывается, с другой стороны. Ну… думаю, так, как было на самом деле. Не знаю, могу ли я это объяснить.

– Ты хочешь сказать, что из-за ярких вспышек или быстро мигающего света у тебя появляются какие-то образы из прошлого?

– Ну да, так и получается. Не знаю, сынок, такое ощущение, что кто-то, – она кашлянула, – кто-то играет с моей памятью. Уже несколько месяцев я в таком состоянии.

Кан на мгновение замолчал, сказал Елене, что они скоро придут, и взял Сьюзану за руку.

– Пойдём, поешь, чтобы хоть сегодня спокойно заснуть.

Она не возражала, свесила ноги с кровати и с помощью Кана поднялась. Во взгляде Сьюзаны Кан прочитал отчаяние и безнадёжность, словно она даже не надеялась, что он её поймёт. Однако пожилая женщина всё же опустила глаза – обвиняющие, но с лёгким оттенком наивности. Ей показалось, что она сбросила тяжесть с души, поделившись этим, и теперь, возможно, сможет уснуть.

Он ничего не мог сделать – к старости нужно готовиться заранее, и у Сюзи было достаточно времени. Сбои в памяти, ложные воспоминания и утраченная реальность – всё это, вероятно, ждало и его. Несколько месяцев назад она оступилась, упала, и, возможно, с этого всё и началось.

Они дошли до гостиной, и Елена улыбнулась. Кан закрыл дверь комнаты, где всё ещё шёл фильм – один из последних с Роуз Кэмпбелл, актрисой, которая своей смертью похоронила целый жанр.

Часть вторая

Завтрак прошёл так же, как и у всех других семей, уверенных, что их трапеза уникальна. Кан, с сигаретой во рту, начал объяснять Виктору, что тот делает неправильно, пытаясь укрепить полиэтиленовое покрытие заплатками. Елена, Сьюзан и Мильви молча наблюдали за этим процессом. Вскоре младшая вмешалась, заявив, что тоже хочет участвовать в починке стен, но быстро потеряла интерес.

– Нумерология, – произнёс Мильви после нескольких попыток, грозя пальцем Виктору.

Они долго спорили о значении этого слова и, в конце концов, пришли к выводу, что оно не имеет никакого отношения к ремонту. Елена спросила у всех разрешения поднять лифт на несколько этажей выше, объяснив, что на тридцать втором или тридцать третьем этажах сегодня должно быть тише. Из-за ветра, дующего из овальных окон, они остановились между этими этажами и включили свет в доме.

После недолгого колебания Виктор встал перед отцом и заявил, что в этом году хочет участвовать в игре «Долина слов».

– Ты знаешь правила блэкджека? – удивился Кан.

– Правила знает. Но спроси у него, что он скажет, если выиграет, – улыбнулась Елена.

Игра «Долина слов» начиналась с жеребьёвки, которая определяла, кто пройдёт в следующий раунд. Победителям выдавали одинаковое количество игровых жетонов для блэкджека. По мнению организаторов, это была одна из немногих карточных игр, где человеческий фактор оставался определяющим: с имплантами и чипами правила обойти не удавалось. Случайность и удача играли большую роль, и техника пока не нашла им замену.

– Ну что, парень, удиви нас.

Даже Сьюзан с интересом начала следить за разговором, а Вик нахмурился. Победитель финала получал всё, что не противоречило законодательству Нью-Родвилля, но существовало одно условие: желание должно быть произнесено человеческим голосом.

Виктор унаследовал от отца слово, которое считал абсолютно бесполезным, а у матери не было подарков для детей. Разрешённое на этот месяц слово, которое можно было использовать в игре, по словам Мильви, было чем-то грубым. Два глупых слова – и тебя выгнут вон прямо из пороги съёмочной площадки. Согласно закону, желание должно было быть ясно выражено и объяснено отдельным предложением, почему выбрано именно оно, и всё это – человеческим голосом. Неудивительно, что победителями чаще всего становились представители влиятельных семей с богатым наследием словарного запаса.

На аукционах выставляли преимущественно старомодные слова, которые коллекционировали состоятельные покупатели: «бастион», «созерцать», «тропинка», «эркер», «изящный» и другие подобные сувениры. В последнее время объединились только две крупные семьи, поженив Бьянку Чендлер с этим ходячим желе – Нэшем Берри. Остальное шло по той же схеме, что и в прошлые годы: те же люди, те же «добрые» пожелания, чтобы публика смотрела и аплодировала.

Блэкджек был игрой для корпоратов и преступников что уж говорить, – или наследуй свой словарный запас, или нейтрализуй кого-то и жди, когда его слова выставят на аукцион. А желание… ну, это было скорее символическим актом, основная цель – текущие ставки.

– Иди, принеси свои карты. Елена, найдёшь для нас что-нибудь мелкое и одинаковое? – спросил Кан.

– Думаю, это подойдёт. Да? – после поисков она остановилась на таблетках для очистки воды.

Кан засмеялся и отрицательно покачал головой: трёх таблеток было недостаточно. Затем он бросил недовольный взгляд на Мильви, которая принесла лекарства для Сьюзан.

– Ладно, подождите.

Из-под кровати в гостиной он достал патронташ. Виктору, кажется, тоже понравилась эта идея. Елена недовольно посмотрела на мужа, взяла Сьюзан за руку и увела её в соседнюю комнату.

Кан высыпал содержимое одного патронташа перед сыном, а второй оставил себе. Они включили динамик в лифте, и из колонок зазвучал голос короля рок-н-ролла.

Когда семья только переехала в этот дом, Кан попросил Билли заменить типичную лифтовую музыку босса-новы чем-то приятным. В итоге они выбрали плейлист Шарля Гекена. Голос этого мужика прочно ассоциировался с домом, его песни нельзя было услышать больше нигде, кроме пары тематических придорожных вафли баров.

Виктор раздавал карты, получая за это право сделать затяжку отцовской сигареты. Оба в это время смотрели на дверь в соседнюю комнату.

Две карты перед Каном, две у Виктора. Карты на столе открывались по одной, либо оставались в колоде. Гекен начал петь песню «Страна Смерти», и они вдвоём старались подпевать ему, чтобы это звучало хоть чуть лучше.

– Если ты предашь меня в этой жизни, я найду тебя даже в стране смерти, чёрт бы тебя побрал, в стране смерти, – пели три синтетических голоса песню про Бахрак.

Кан заметил, что Виктор часто рисковал, беря ещё одну карту, даже когда у него на руках было шестнадцать очков. Он объяснил сыну, что это не самое удачное решение, и они стукнули бутылками пива друг о друга.

– Как ты пьёшь эту мочу? – сморщился Вик.

– Играй, говнюк, – покачал головой Кан под музыку. – Ты лучше пей свой Скропри Попри.

– Скупи Пупи, папа.

– Тем хуже для тебя.

Пули то собирались перед Виком, то перед Каном, а Мильви наблюдала за этой дуэлью через приоткрытую дверь, абсолютно не понимая, что эти двое творят.

– Двенадцать. Хочешь ещё? – спросил отец.

– Давай, – после напряжённого ожидания сын обрадовался. – Блэкджек, старик, чёртов Блэкджек!

Парень потянул к себе пули и начал хлопать в такт. Кан сказал:

– Смотри, что я делаю молодой человек, учись.

Виктор внимательно следил за колодой, которая была разделена на две части и снова соединилась краями, но бросил недовольный взгляд на отца, когда те разлетелись по всему дому.

– Что? – Кан раскладывал пули. – Что захочешь, если выиграешь?