Лео Малтори – Виг (страница 12)

– Я об этом не думал.

– Ну, представь, что ты победил и сейчас должен сказать.

– Первое, ну… наверное, – подумав, ответил Вик, – это новая модель Грейв Диггерс.

– Значит, хочешь мотоцикл? Неплохо. Но не забывай, что у тебя есть только одно желание. Долина Слов не джинн, чтобы ты тёр лампу и начал перечислять.

– Ну, обычно умные люди хотят деньги.

– Есть ограничение, Вик, – максимум пятьсот тысяч грааля.

– Нам этого хватит. Купим новый дом, хорошую мебель, и мне – отдельный гараж.

Кан улыбнулся, понимая, что байкерский клуб Билли Скотта сильно повлиял на его сына, и убрал патронташи под кровать.

– А что насчёт будущего? Что ты планируешь? Ну, чтобы своё желание в этом направлении использовать, – Кан прикурил сигарету, выдохнул дым и посмотрел на сына.

– Эм-м-м… – замялся тот, глядя в сторону. – Не знаю, пап. Наверное, займусь фотографией.

– Да, у тебя это хорошо получается. Тебе стоит серьёзно подумать про это, – Кан задумчиво кивнул и добавил с лёгкой улыбкой: – Если выиграешь, скажешь, чтобы тебе хотя бы десять на десять квадратов под фотостудию выделили.

Вдвоем убрались в гостиной и сказали Елене, что они уже могут войти. Цифры на экране весов грузового лифта прибавились на сто шестьдесят фунтов. Сьюзан осталась в своей комнате.

– Заснула? – спросил Кан.

– Сказала мне, что говорила с тобой. Не знаю, Кан, я не понимаю, что мы будем делать.

– Всё будет хорошо, – он обнял Елену за плечи.

Наверное, это был момент, чтобы поговорить о накопленных деньгах, но Кан понял, что после этого придётся ответить на слишком много вопросов. Решил отложить разговор, просто сказать позже – сегодня, но чуть позже.

– Мне нужно выйти, на машине немного поработать.

– Кан, – она взяла его за руку, – подожди. Вчера… эм-м-м… ну я видела, как ты пытался отправить мне сообщение, но в последний момент отменил.

– Да? Не помню. Наверное, хотел узнать, на каком вы этаже.

Елена посмотрела ему в глаза. Кан погладил её по плечу и, сделав паузу, добавил:

– Не помню, малышка. Значит, ничего важного.

– Ладно, – Елена подняла брови.

Он не мог это объяснить, даже не думал об этом с вчерашнего дня. Просто надеялся, что момент подскажет, что сказать.

– Будь осторожен, ладно? – жена явно что-то почувствовала. – Говорят, что людей перед посольством разогнали, и в городе начнутся беспорядки. Самолёт из Бахрака сел в аэропорт, и сегодня и завтра будет напряжённо. Но мне не кажется, что они позволят той девушке просто вернуться домой. Магдалена стала в некотором смысле гарантией безопасности Нью-Родвилля, неким таблеткой антивируса. И, в прочем… неважно. Чёрт, Кан, да мы все уже как будто связаны с этой девушкой, даже если в реальной жизни никто её не видел. Как будто что-то опустеет в нас без неё. Разве ты не согласен?

Кан поцеловал жену в лоб и надел шляпу.

– Наверное, так и есть, милая. Наверное, место этой Мелиси и на самом деле здесь.

Часть третья

– Девушку, ну это… Её не отпустят. – сказал кто-то, застёгивая молнию на штанах.

– Нет, ты о чём? Выгонят из Нью-Родвилля при первой же возможности. Людям уже давно не нужны такие, ну… персонажи. Надоела уже. Это всего лишь игра, приятель. Всего лишь…, – ответил стоящий рядом, продолжая жевать синтетический батончик.

Кан прошёл мимо них, набрав номер таксиста. Узкие улицы переплетались между собой, несколько пересекались с другими, которые, в свою очередь, вдали соединялись с ещё несколькими. Дорога шириной в три машины включала тротуар, где с трудом могли пройти трое человек. И даже её осмелились разделить на фастфудные киоски и палатки для бездомных. Рекламы было столько, что каждая следующая терялась среди сотни других, но все вместе они создавали общий ансамбль. Ночные клубы выделялись афишами страховых компаний, закусочные – логотипами, напоминающими нижнее бельё, а из магазинов одежды непрерывно валил дым, как будто внутри курили резину. Один корчил рожи, демонстрируя разнообразие пакетов эмоций, другой держал руку в ширинке штанов и наслаждался танцем голографической стриптизёрши. Музыка превратилась в клубок перепутанных проводов, который было бесполезно распутывать: один певец бесконечно повторял свои пять унаследованных слов, делая на этом карьеру, другой с синтетическим голосом пытался казаться уникально талантливым и непохожим на остальных. Кан замечал всех – злился, бесился, но всё равно каждого видел. Это напоминало самобичевание, когда осознаёшь, что обрезал ноготь слишком глубоко, но продолжаешь до конца.

«От чего они радуются?» – подумал он.

Не было места, чтобы сделать следующий шаг, и при этом улицы казались пустыми. Каждый смотрел только на свой нос, хотя, парадоксально, жизнь всех этих людей была лишь отражением чужих мнений. «Город Сладостей», как-то сказал Патрик Хокстет, и так и осталось названием этого города для полуживых существ.

Кто-то ударил Кана плечом и уставился на него. Он молча шагал подальше. К запаху мяса примешался запах плавящегося пластика. Дороги пересекались, дым плавленого капрона и гниющей туши смешивался с алкогольными нотками и запахом пота, прикрытого парфюмом людей, которые всегда куда-то спешили. Кан шёл сквозь всё это.

«Нью-Родвилль – Город Сладостей,» – слова застряли в голове и повторялись снова и снова.

Здания тесно переплетались не только горизонтально, но и вертикально, так что первый этаж одного мог оказаться на уровне пятнадцатого этажа другого. Дворы, похожие на безграмотно расставленные коробки игровых приставок, тянулись сверху вниз. Из одной парковки машины поднимались наверх, из другой – опускались вниз. Где-то люди собрались за длинными решётками и выкрикивали:

– Эта женщина – не твоя мать, Логан, она ним! Ты что, не видишь? Ей нужно раскроить череп, давайте, ребята, побыстрее!

Та женщина лежала на асфальте, уже без сознания, и её сын пытался своим маленьким телом остановить обезумевшую толпу. Но наверняка и он вскоре окажется рядом с матерью. Двое кричали, что упавшая на землю – вирус, ним, и звали мальчика подняться домой, где он якобы увидит свою настоящую маму. Они бросали всё, что попадалось под руку, в тело женщины, лежавшей уже в кровавой луже, и вопили, что она пялилась на них, вероятно, пытаясь украсть данные с помощью глазного сканера.

Кан, опустив голову, прошёл мимо них. Подошёл к тыквообразному зданию, из которого через прорези в стенах поднимались фонтаны. В их брызгах плавали голографические дельфины. Это был главный офис компании «Свит Миднайт», производящей заказные сновидения. Это место служило и архивом речи – туда стекались все мысли, прежде чем, на долю секунды назад, отправиться обратно в глотку говорящего. Конечно, они проходили через фильтр Родгварда, но всё, о чём город уже подумал – и даже то, что не успел ещё сформулировать, – аккуратно оседало именно в этом офисе. У входа было оживлённо, они смотрели на баннер – «Нумерология», но в парке напротив, у арочной статуи, людей почти не было. Кан сел на одну из обогреваемых скамеек, на спинке которой мерцал шахматный узор на встроенном экране. К нему подкатила роботизированная штука, напоминающая тумбочку, балансирующая на двух колёсах. Из кубической формы корпуса появилась коробка, которую она протянула Кану.

– Пожелаете ли презерватив, сэр?

– Проваливай.

Вместо головы у робота был стеклянный шар, в котором появились изображения: недовольные лица детей, плачущие и кричащие.

– Если вы хотите избежать подобных неприятностей, я настоятельно рекомендую вам приобрести эти презервативы, – продолжал он.

– Отвали, – ответил Кан.

– У нас есть модель с шипами, которая удивит вашего партнёра или партнёршу. Также предлагаем варианты с охлаждающими или подогревающими слоями, – робот вынул ещё одну пачку из корпуса. – Также есть модель для носовых отверстий, с двумя вырезами…

– Убирайся отсюда, проклятое животное, – прервал его Кан. – А ну, брысь.

Изображения на экране стали сменяться быстрее: грязные подгузники, разбитая посуда, свидетельства о разводе, парковка для инвалидов.

– После использования этого продукта ваше производство спермы прекратится на три дня, – продолжал тот.

– Я уже пользовался этими презервативами, и каждый раз выл от боли, – вмешался водитель такси, стоявший неподалёку.

Кан посмотрел на него, и парень пожал плечами.

– Хорошо, сэр, извините за беспокойство, – робот отъехал, издавая звук, похожий на велосипедный.

– Эти как сектанты. – сказал парень, улыбаясь и обнажая золотые зубы. – Пока не скажешь, что уже пользовался их услугами, не отстанут.

– Понятно, – отозвался Кан. – В этот раз ты запоздал.

– Ну, знаешь, такое дело – работа называется. Ты, наверное, старик, с таким понятием, не знаком.

– Садись.

– Как тебе кажется, почему этот автомат предлагал презервативы именно у этой скамейки?

Кан сначала растерялся, но затем резко встал и посмотрел на сиденье. Парень улыбнулся.

– Спокойно, сейчас оно чистое. Уборщики, наверное, раньше тебя здесь побывали. Но имей в виду, они приходят, лежат прямо перед экраном и… – он сделал жест рукой, будто мастурбировал.

– Твою мать… – пробормотал Кан сквозь зубы.

– Маркетинг, – парень поднял палец вверх. – Это называется маркетинг, етить колотить.

– Ладно, пошли, прогуляемся.

– Прогуляемся? Конечно, никаких вопросов, но сегодня заказы давят. Ты меня с работы сбиваешь, – парень потёр глаза и глубоко вздохнул.