Лео Малтори – Виг (страница 13)

– Ты под таблетками? – Кан нахмурился.

– А может, ты коп? Скажи сразу, что на меня нашли дядь, а то уже второй день ходишь вокруг да около.

– Успокойся. Если бы я был из органов, я бы что-нибудь подбросил тебе в машину вместе с теми семенами. Как тебя зовут?

– Ладно, понял. По тебе видно, что не из Родгварда. Просто хотел проверить. Меня зовут Рас, точнее, Рассел. Но для своих я Чавкающий. Только для близких, ага.

Его длинные волосы промокли от дождя и прилипли к лицу, а на подбородке торчала козлиная бородка. Над очками беспрерывно мелькали красные строки, идущие слева направо. Одет он был так, будто только что вернулся с бассейна, а его телосложение говорило о том, что парень ест не чаще раза в месяц.

– Это не важно. Дело есть, но на этот раз деньги получишь после, – коротко сказал Кан.

– Что? Опять по морде схвачу? Иди погуляй, родной. У тебя с башкой что-то не так.

Кан сжал зубы, посмотрел на странные очки Раса и достал сигарету. Молчание затянулось. Чавкающий снова вытер нос и стал поправлять рубашку.

– Ладно, что за дельце? – спросил он, кусая губу.

– Работа водителя, – Кан был лаконичен.

– Человека везти? Вещь? Говори, старик.

– Отель есть. Будешь ждать меня там. Заберёшь и поедем. Оплачу за двое суток.

– Ого! За два дня я восемьдесят грааля в лёгкую поднимаю, – явно преувеличил, – свистом, вот так! – и свистнул.

– Три дня.

– Четыре, родной, четыре.

– Я не торгаш. Говорю три, и всё – сто двадцать граалов.

– Ладно, говори, где встретиться.

Рас втянул носом воздух, его руки слегка дрожали.

– Отель «Исла Де Муэрте», недалеко от завода Модус Операнди.

Глаза парня расширились, и, хоть они были скрыты за солнечными очками, выражение испуга стало очевидным. Его движения стали резкими и беспорядочными – видимо, подействовали таблетки.

– Ты, брат, что, хочешь мою голову поджарить? Ты знаешь, почему меня зовут Чавкающим? Подумай хорошенько. Я знаю каждую дыру в этом чёртовом городе и знаю, что ты нас ведёшь к гибели.

– Тише, – Кан схватил его за запястье. – Люди услышат.

– Ты ведёшь нас в Исла Де Муэрте! – наигранно засмеялся Рас. – Это же территория Клементе Торквемады, Санто Иерро, понимаешь? Они там людей к стенам пригвоздят, на груди у человека пригвоздят пса, а на псе – попугая. Эти ублюдки верят во что-то… блин, что-то похожего на, демон…

– Закончил? – Кан сжал его запястье сильнее. – Завтра ровно в двадцать ноль-ноль будешь стоять у отеля и ждать меня.

– Плохая идея, родной, очень плохая. Здесь, в городе, есть несколько банд, от которых лучше держаться подальше. И в тройку топ-лидеров входит эта проклятая Санто Иерро. Эти звери признают только своих богов-искинов, и ради них готовы уничтожить всё: людей, детей, флору, фауну, да и сами себя. Ни нормального преступного кодекса, ни уважения, ни чести… Боже, за что ты свёл меня с этим человеком?

– Ты просто заберёшь меня, и мы поедем. Никто тебя не тронет, даже пальцем. Понял?

– Ты заходишь на территорию, где на флагах только красный рак. Понимаешь, старик? Санто Иерро, Клементе Торквемада, крещеный рак. Ты точно из органов, раз так уверен.

– Да плевать, думай, что хочешь, но, если опоздаешь хоть на минуту, я тебя из-под земли достану.

Рас повернулся к своей маленькой округлой машине, поправляя рубашку и снимая очки, чтобы потереть глаза.

– Четыре дня оплаты – и всё.

Кан молчал, оглядываясь по сторонам, затем подошёл ближе, чтобы Рас мог почувствовать запах его сигареты.

– Если всё сделаешь правильно, – Кан стёр невидимую пыль с рубашки парня, – я куплю тебе таблетки на месяц.

Рассел, видимо, вспомнил о том, что у Кана было слово, которое он унаследовал, его паспорт. Это было не просто для устрашения. По сути, личность Раса находился в кармане Кана, и даже несмотря на то, что наркотики держали его голову в тумане, сознание это уяснило.

– Ты… ты людей похищаешь, да, ты же баунти-хантер? Да, ага? – программа в его горле несколько раз повторила фразу. – Я с самого начала догадался об этом. Ах, боже ты мой… А, я смотрю… Хромающий человек, у него полголовы имплантировано. Тебя ведь зовут, точнее, твоя кличка Гвоздь, да, родной? Ты тот самый… ну-у-у… правда же? Ох, мама родная, ох говна кусок.

Часть четвёртая

Может быть, Кан должен был рассказать Елене о накопленных деньгах, возможно, сейчас было самое время, но он решил оставить это на другой день. Да, Кан не любил долгие разговоры, а тем более длинные объяснения. Его должны были понимать с полуслова, иначе он даже не начинал.

«Теперь каждый сам за себя, и я не несу за вас ответственности», – сказал командир учебной роты. – «Запомните одно: меньше говорите – дольше проживёте. Игры закончились. Когда вы войдёте в эти авиобуси, вы слезете из них в другом месте и другими людьми», – В тот день было холодно, и даже воспоминание об этом вызывало дрожь в теле. – «Командиры – это ваши родители, боги и короли. Слушайте их слова, а свои гениальные идеи запихивайте себя в гузно».

С того дня так оно и было.

– Милый? – зевнула Елена. – Не выдержала, легла… и задремала.

– Спи спокойно, – он обнял её. – Спи, завтра поговорим.

Кан снял с себя одежду, которая, казалось, приросла к его телу. Затем он прикрепил пластырь к шее, чтобы случайно не задеть Пи-эйдж во сне и не начать говорить, и лёг. Постель уже была тёплой, но, когда его железная нога коснулась Елены, она вздрогнула. В доме было тихо, странно тихо, так что даже звук капающего на подоконник дождя был слышен.

– Что с машиной, починил? – спросила она.

– Нет, завтра поеду на такси, – на мгновение замолчал. – После работы, возможно, задержусь.

– Ладно, – прошептала она. – Только в пробки не попади. Говорят, что в городе уже начались забастовки. Помимо посольства и аэропорта, они планируют, – снова зевнула, – перекрыть и другие…

– Тш-ш-ш, – улыбнулся Кан и поцеловал её в шею.

Елена хихикнула, как мышонок. Притянула его руки к себе, Кан в тот самый миг нежно прикоснулся к груди Елены. По её телу пробежала дрожь. Спустя секунду он резко отбросил с них покрывало и заключил жену в объятия. Она, кажется, на мгновение растерялась, но затем жадно прильнула к нему губами. Кан вошёл в неё – и начал двигать бёдрами, поднимаясь и опуская Елену.

Потом он закрыл глаза, ожидая, что снова окажется в пустыне, в поношенной форме с пересохшими губами. Солнце должно было жечь его лицо и шею, горячие порывы ветра ударяли бы по коже, а температура поднималась, как при ознобе.

Перед закрытыми глазами даже на миг проплывали образы: скелет старого грузовика, который стал столовой для их взвода, детские кладбища, среди которых они спали, прикрываясь камнями от ветра. Он увидел также заброшенную и ржавую телебашню, которая едва сдерживалась чтобы не разрушатся, но на этом всё. Кан просто уснул, погрузившись в темноту.

Открыл глаза ещё до будильника и пошёл умываться. Все спали, кроме Сьюзан. Тётя даже не посмотрела на Кана – она была погружена в свои старые фильмы. Виктор и Мильви были укрыты одеялами до самых носов. Кан осторожно поцеловал их, надел плащ и шляпу, завязал часы и открыл дверь лифта.

Цифры на дисплее гостиной должны были уменьшиться на сто семьдесят фунтов, но, вероятно, из-за неисправности они не изменились.

Кан посмотрел на закрытые глаза Елены и улыбнулся, аккуратно прикрыл дверь и пошёл по коридору: тяжёлая левая нога, лёгкая правая.

– Доброе утро, мистер Кэмбелл, – приветствовала машина. – Хотите послушать новости или сгенерировать музыку?

Кан не ответил, открыл заднюю дверь и нащупал пластиковый кейс с выпуклыми узорами. Взяв снайперскую винтовку, закурил сигарету.

Он и представить не мог, что сегодня, всего через несколько часов, именно его руками Нью-Родвилль больше не будет прежним. Весь Нью-Родвилль.

Виг 2

Двадцать семь лет назад

– Я должен быть честен с вами. – сказал Джейк. – Для меня вы все не существуете.

Персонал поаплодировал.

– Когда я смотрю на вас, вижу своё же отражение, – продолжил. – Мой стиль.

Сара улыбнулась и сделала глоток кофе.

– Моё мышление, чёрт возьми мой образ жизни, – Сильвер Скотт слегка поклонился. – Мои страхи и мечты.

Майлс Смит послала воздушный поцелуй в сторону Джейка, затем поправила волосы.

– Трудно смириться с этой мыслью, но я советую всем вам, без исключения, – он сделал паузу, – понять, что я вижу за вас. Мои уши заменяют ваши, а слова мои выходят из ваших уст.

Бывший заместитель начальника отдела обслуживания, Джон Бэрроуз, поспешил пожать ему руку.

– Ваши тела, ваши мысли, ваше дыхание, ваше самочувствие и даже утренняя чистка зубов – всё это принадлежит мне. Это я захотел, чтобы вы любили и ненавидели. Это я наклонился, чтобы поднять своё полотенце, и именно из-за этого у вас заболела спина. Это я молчал, и вы тоже замолкли.