Лео Малтори – Виг (страница 6)

Да, наверное, Билли был прав, но он не учёл одного – такие сделки не обсуждаются, а тем более от них не отказываются. Подобные задания действительно становятся последними в карьере баунти-хантеров вроде Кана. И, возможно, следующий факс уже придёт с прощальными словами. Но просто взять и отказаться от такого – вряд ли это возможно.

– Иногда мне кажется, что мои поступки не приводят к таким уж плохим последствиям, понимаешь? Не знаю, утешаю ли я себя или что, но порой думаю, что всё это… – он обвёл руками всё вокруг, – в итоге приведёт к чему-то хорошему.

– Кан…

– Всё, Билли, – перебил его. – Я пошёл.

– Блин, понимаю. Ну может… ну… останешься? Я закажу что-нибудь поесть. А ещё говорят, что пару дней назад кто-то снова якобы видел вига. Я найду этот репортаж, и мы посмотрим вместе. Знаю, тебе нравятся такие вещи.

– Нет, Билли, спасибо. У меня ещё дела перед тем, как я смогу вернуться домой.

– Ты про штраф? Эти семь тысяч?

– Да, об этом.

Кан надел шляпу, застегнул пуговицы плаща, достал сигарету и с щелчком закрыл металлическую зажигалку. Вместе с зажигалкой он положил в карман и лист факса, пожал Билли руку, подмигнул и оставил его наедине с капельницей и компьютерной игрой.

– Не знаю, утешаю ли я себя или что, но порой думаю, что всё это, приведёт к чему-то хорошему Билли бой.

В коридоре было темно. Видимо, Артур закончил дела и отключил электричество в хранилище. Из-за этого перед глазами Кана всё ещё плясали точки и линии – последствия того прокси таблетки. Он несколько раз моргнул, и пиксели в правом верхнем углу его зрения на мгновение сложились в силуэт лица Мелиси, а потом исчезли. За спиной Кана тяжело захлопнулась дверь.

Часть четвёртая

– Доброе двенадцать двадцать, мистер Кэмпбелл, – раздался голос из динамика. – Вы хотите прослушать новости или сгенерировать музыку?

Кан не ответил, и машина выбрала канал новостей, где сообщали о новом безумце, который, как утверждали СМИ, видел вига. Он убавил громкость, оставшись наедине с дождём. Кап-кап, кап-кап – вода билась о металл, издавая приглушённый стук в салоне. На экране телефона медленно высветилось семейное фото: Елена, положив голову на плечо Кана, обнимала новорождённую Мильви, а восьмилетний Виктор старался изобразить хмурое лицо, подражая отцу. Это у парня получилось настолько комично, что все засмеялись во время щелчка камеры. Кан был в униформе, с рюкзаком, а фуражку Виктор стащил, оставив в правой руке у отца коробку с праздничным пирогом, который Елена отправляла для ребят из отряда. Фото было сделано в день его отправки в командировку, в аэропорту, и вверху всё ещё значилось, что связь отсутствует.

– Проверка давления.

– Пожалуйста, положите руки на руль и постарайтесь расслабиться, – спустя несколько секунд голос сообщил: сто десять на сто двадцать.

Кан достал аптечку из бардачка и, отодвинув многочисленные шприцы, нашёл синюю таблетку. Положил её на язык и опустил окно – звуки города усилились, и капли проникли в салон. Высунув голову, он закрыл глаза и раскрыл рот, позволив дождю полностью намочить лицо. Капли стекали вниз по подбородку и медальонам на шее. Завёл двигатель. И всё же, несмотря на десятки выполненных заказов, страх не покидал его. Это был сродни тому, что испытывает артист, выходя на сцену, – пусть даже руки давно привыкли к микрофону, всё равно они подрагивают перед взглядом зала. Эта проклятая трусость всегда жила в нём, где-то глубоко. И Кан это прекрасно понимал

На невидимых стенах тумана рассыпались тысячи огней – словно разноцветные игрушки, утонувшие в чаше с молоком. Нью-Родвилль ещё называли Городом Сладостей, но не потому, что его жители были были такими душками, а из-за многослойного дыма, напоминающего торт со слоями. Наверху – чёрные тучи и жёлтый дым, поднимавшийся из индустриальных районов, а внизу – постоянный туман и пар, вырывающийся из канализации. В этом хаосе железо и бетон победили плоть, а неон и электроника захватили разум, вот такой уж торт получился. Вдалеке, в нескольких кварталах, вращались световые башни, как будто пронизывая город сверху вниз.

«Нью-Родвилль кажется таким пёстрым изнутри, но попробуй посмотреть на него с самолёта», – говорил Патрик Хокстет, поправляя пластиковый галстук.

«Клубок дыма, серость и дерьмо собачье», – Кан знал эту фразу наизусть.

Он уже почти доехал до места работы – ежедневной работы, поэтому накрыл снайперский кейс курткой. У входа стоял Чез Гриффит, ударяя пальцем по запястью, как бы указывая на время, а затем пощупал воздух тремя пальцами, вероятно, намекая на деньги.

На фасаде офиса было написано «Гриффит Оазис» – зелёное и белое здание в цветах логотипа бренда. Над зданием пересекались две автомагистрали, и поэтому офис был всего в четыре этажа. Чез унаследовал семейный бизнес от отца, как и его словарный запас – «баня», «сургуч», «телега» и «сегрегация», хотя значения последнего он и не знал. Чтобы использовать слова «телега» и «сургуч», Чез опоздал лет на восемьсот-девятьсот, а за остальными двумя не гнались ни корпорации, ни преступные группировки. Несмотря на это, шеф Кана всегда держал при себе пару верующих, но вооружённых родственников с каменными лицами и явной нехваткой умственных способностей.

– Ну и что с того, – голос был удивительно тонким для такого тела. – Ты опоздал, и это будет вычтено из твоей зарплаты. Мне-то что, можешь ещё пару часов погулять.

– Да ладно тебе, Чез, я опоздал всего на час.

– На час? – Чез скривил губы, будто пытаясь сдержаться. – Звонят клиенты и спрашивают, где их заказ, а наша дамочка где-то гуляет. Вы меня уже…

Кан уловил, что на губах шефа мелькнуло слово, похожее на «заебали».

– Клиенты звонят жаловаться, мол, где их товар, а секретарша опаздывает. Этот мадам с тяжёлой задницей появляется через час и перезванивает клиентам. Принимает их заказы и звонит курьерам, чтобы они поторопились. Курьеры тоже опаздывают, на несколько часов. Потом она, виляя задом, приходит ко мне, – Чез тараторил так быстро, что слюна летела из рта. – Я тут сижу красный, синий, весь не в себе, и набираю курьеров.

– Чез, хватит, блин, – Кан попытался его остановить.

– Ты меня не слышишь. Электроника, Кан, электроника так развилась, что теперь достаточно просто захотеть быть на связи – и ты будешь на связи. А ты – нет, вне досягаемости.

Кан прошёл в склад, где уже были разложены коробки с его именем, и Чез, словно вдруг став его подчинённым, побежал следом.

– И ещё этот… этот Развалюха, как его там?

Кан ухмыльнулся про себя – шеф уже поставил руки на бока, изображая того самого Развалюху.

– Мистер Гриффит, – Чез сменил голос на более серьёзный, как бы копируя интонацию. – Может, сократим маршруты? А то товар далеко доставляем, велика вероятность, что он повредится. Ты вообще меня слушаешь?

– Чез, Чез, – Кан попытался его перебить. – В прошлом году Гриффит Оазис был признан лучшим продавцом семян искусственной растительности. Это значит…

– Это значит, что, – тут уже пухляш перебил его, – никто больше не занимается таким делом, и у нас просто нет конкурентов. Но вы ослабели, Кан, да-а-а, очень ослабели.

– Всё будет нормально, – Кан улыбнулся и вышел обратно в коридор.

Запасы семян в сумке постепенно уменьшались. Гриффит Оазис когда-то был новатором, привлек значительный спрос, но искусственные растения, они и то искусственные, что цветут, распускаются, но никогда не сохнут. Последний крупный заказ был для какой-то новопостроенной больницы, после чего склад начал пустеть. Чез не находил новых способов рекламы, а персонала не было на месте, чтобы хотя бы доставить уже купленный товар. Да они и не хотели, чтобы Гриффит Оазис канул в лету, но закат этого бизнеса уже мелькал на горизонте.

Кан припарковал пикап несколькими кварталами ниже, взял из-под радиоприёмника полторы тысячи граалов и подошёл к столбу – жёлто-чёрному, с аппаратом вызова на нём. Нажал кнопку и закурил сигарету. Спустя минуту-полторы перед ним остановилось грязное такси – седан, какой-то округлый. Если бы он выбрал репликоидскую модель, машина прибыла бы быстрее.

– Вы сядете или что? – нетерпеливо спросил водитель.

Кан жестом показал, чтобы тот опустил окно, и протянул ему зелёно-белый пакет.

– Эй-эй, мистер, – водитель схватился за сиденье. – Уберите это.

– Спокойно, в пакете семена.

– Семена? – фыркнул парень. – Это вот так сейчас наркоту называют?

– Это действительно семена, настоящие, – Кан открыл пакет. – То есть, не совсем настоящие, но это не важно. На коробках написаны адреса.

– И что с того, дядь?

Кан закрыл глаза и прислонил голову к верху окна. Он был уставшим, ему нужен был отдых, но, зевнув, продолжил:

– Доставь их по адресам, и к концу дня получишь вторую половину оплаты, – помахал восемьюстами граалями перед носом таксиста.

Глаза водителя за очками округлились, и Кан понял, что парень уже планирует свой вечер – ночной клуб, казино и тому подобное. Он схватил его за шиворот так, что одежда начала душить.

– Здесь семена красивых цветов, очень красивых и уникальных, и они должны быть доставлены заказчикам в течение часа. После каждой доставки секретарша моего начальника – Чеза, получит сообщение. Ты видел её задницу?

– Нет, – прохрипел водитель.