Лео Малтори – Виг (страница 4)

«Наверное, внизу вместо сточных вод постоянные пожары», – других объяснений у него не было.

Хотя, если бы он когда-нибудь осмелился поднять голову, то понял бы, что каждый чертов небоскреб – это целый город, и из-за этого и столько люков под ногами. Были даже комплексы радиусом в несколько милов, которые расширялись и росли по мере того, как поднимались выше. Цены на землю были настолько космическими, что, купив крохотный участок, корпорации строили здания до небес. Потому что весь Нью-Родвилль был окружён землями, угрожаемыми оползнями, и только на севере почва была относительно стабильной. Этот город, похожий на полуостров, словно сама природа очертила своими границами: в центре, на более твёрдой земле, громоздились группами небоскрёбы, а вокруг них здания постепенно становились всё ниже. Крупные компании скупали гектары в центральных участках и этаж за этажом раздували свои постройки. В городе были районы, которые разделялись не только границами в ширь, но и этажами. Многоэтажные районы – да, именно так, и каждый из них имел свой собственный индекс.

Но Кан смотрел вверх только в двух случаях: либо случайно, либо вынужденно. А сейчас его внимание было приковано к асфальту. Пройдя по грязной луже, он вошел в арочный проход и расстегнул верхнюю пуговицу плаща. Вокруг торговых автоматов и игровых слотов продавали бургеры, рядом находились магазины одежды и электроники. Все в одном месте, все цвета и запахи в одном площадке. Голова шла кругом от этого разнообразия светильников и баннеров. В центре находился бывший фонтан, который теперь служил рекламным щитом для презервативов, на нём граффити гласило: «Доверяй только толстой резине». Вокруг шли проходы, ведущие внутрь комплекса, где наверняка детский сад и ночной клуб располагались по соседству.

– Эй, дядь, – раздался голос сбоку. – Кого ты потерял в наших краях?

Кан посмотрел в глаза молодому человеку: один был органический, другой – электронный, и решил промолчать. Парень набросил на плечи рваный жилет и подошел ближе. У Кана сложилось впечатление, что такие люди, как этот, с петушиным ирокезом, получают оргазм от шипов и булавок, которыми были обвешаны. Одежда была нарочно изуродована неровными разрезами, которые больше походили на рваные дыры, и разрисована странными мазками разных цветов. Такие картинки рисовала дочка Кана, Мильви, но эти ребята выдавали это за знак протеста – мол, они против аккуратности.

– Старик, – сказал другой, сидевший в инвалидной коляске. – Куда ты направляешься?

Кан расстегнул еще одну пуговицу – под аркой дождь не доставал, а три оставшиеся он еще успеет расстегнуть.

– Да просто гуляю, решил зайти к другу, – замедлил шаг.

– А я вот возьму и решу завтра зайти к девушке, которая подарит мне приятные слова, – захохотал третий, а за ним и остальные.

– Тогда тебе точно понравится голос моего друга, – останавливаясь и расстегивая предпоследнюю пуговицу.

– Здесь нет твоего друга, здесь лишь наши друзья, – пробормотал тот, кто, видимо, имел проблемы с законом и чей словарный запас явно был сокращен в исправительных учреждениях.

– Ошибаешься, сынок. Здесь говорит только мой друг, – ответил Кан и расстегнул последнюю пуговицу.

Откинув плащ назад, он вдруг понял, что забыл положить жетоны под рубашку. «Да и хрен с ним», – подумал.

На его бедрах висели два старых револьвера – тяжелая артиллерия среди пушек. Парень в инвалидной коляске дернулся, то ли от жетонов, то ли от стволов. Один из пистолетов Кан называл Гризли, другой – Бабочка. Гризли двигался медленно и точно влево и вправо, а Бабочка успевала облететь все цветы на поле боя. Последняя порхала и увеличивала число раненых, как учили в Бахраке, а Гризли завершал дело.

«Дайте только повод, чтобы я потянул за хвост Бабочки», – сжал зубы.

В Бахраке его научили и другой важной вещи, которая запомнилась даже больше, чем эффективность оставлять раненых на поле боя. Везде, куда бы он ни заходил, первым делом искал источники опасности.

«Спина всегда к стене», – говорил один из офицеров третьей роты по прозвищу Тыкать. – «Надо подчинить себе территорию, солдат должен прижаться спиной к стене, и тогда осмотреть местность», – он скрещивал руки перед такими фразами. – «Если у солдата спина открыта, значит, и рот его не останется пустым».

Позади уже слышались шаги, но территория более-менее была под контролем, за исключением дорог, ведущих за пределы арки. Хотя Кан знал, что, разобравшись с этими ребятами, он успеет добежать до своего пикапа.

– Ай-ай-ай, – и вдруг раздался голос из динамиков новостей. – Тиг! Я же предупреждал тебя!

– Билли? – удивленно спросил тот, кто хотел к девушке.

– Считаю до одного, и вы возвращаетесь к своим делам, – проговорил он неразборчиво. – Один, один, один, хе-хе-хе… – начал повторять, пытаясь синхронизироваться со звуками выстрелов из игры.

Неохотно и усталыми шагами они направились к фонтану. Парень в коляске оглядывался, словно пытался найти динамики. Другой достал из кармана очки и продолжил смотреть фильм. А тот, с органическим и электронным глазом, медленно прошел мимо Кана, внимательно оглядывая его с головы до ног.

Кан нахмурился и пошагал дальше. Он, купив в киоске оранжевый Айси Си, направился к магазину нижнего белья Дип Сильверадо.

На входе его встретила Аннет – репликоид, работающий в мужском отделе, – и проводила его в сторону склада. В воздухе остался сладкий аромат духов. Тихая музыка и шепот сливались в монотонный гул, а из примерочных доносились приглушенные стоны.

– Мистер Билли Скотт ждет вас. – сказала Аннет, указывая на дверь склада.

Раньше она сопровождала его до самой лестницы и в конце всегда предлагала дополнительные услуги, но в последние месяцы стала доводить лишь до середины пути. Проходя мимо аккуратно выстроенных коробок с брендовыми названиями, Кан заметил несколько репликоидов, вероятно, новеньких. Голые, с закрытыми глазами, они стояли вдоль стены, и над одним из них трудился Артур.

Старик, услышав приветствие Кана, мрачно кивнул в ответ и даже сделал замечание:

– Смотри под ноги, сосунок хренов, не наступай на провода.

Сигарета, зажатая в уголке его рта, напоминала зубочистку. Старик прищурился, чтобы дым не попал в глаз, и продолжил работу. Кан, в ответ уже было поднял средний палец, чтобы показать его Артуру, но на полпути передумал и вместо этого потер глаз, будто туда что-то попало.

Он немного подождал у видеозвонка, прежде чем, услышав сигнал, открыть тяжелую металлическую дверь. Спустившись в подвал, Кан услышал, как усилились звуки игры, смешиваясь с шумом огромных кондиционеров.

Билли откинулся на кресле. Перед ним стояли три больших экрана, где синхронно шла одна и та же игра, а на других отображались видеозаписи с камер наблюдения, установленных в арочном подъезде. От металлической вешалки рядом с ним свисали несколько капельниц, которые тянулись к руке. На стойке были разбросаны таблетки.

В этом захламленном подвале было душно и жарко. Кан почувствовал, что воздух здесь тяжелый, словно он попал в раздевалку целой бейсбольной команды. Рядом с баллонами кислорода валялись тухлые бургеры, наверняка уже просроченные батончики, грязное белье и коробки с патронами.

Кан бросил упаковку Айси Си, и Билли, не оборачиваясь, поймал её в воздухе. Сняв шляпу и расстегнув пуговицы пиджака, он устроился на кожаном диване. Над его имплантированной головой висела байкерская косуха, словно плакат. Жилет был черный, потёртый, с вышивкой на спине: «Улица Святого Мириама» и изображением этой святой.

В тишине послышался жевания Билла, сначала звуки восхищение, а затем раздражение. На экране появилось сообщение: «Вы неудачник».

– Эти пацаны, ну они, хе-хе, новые… – проглотив кусок, начал Билли. – Их нужно учить нормальным манерам.

Кан молчал.

– Несколько раз придёшь, и они тебя по запаху узнают, ха-ха, клянусь, Кан.

– Здесь семь тысяч. Ставлю на стол. – сказал он, закуривая сигарету.

– Положи это между ног статуэтки. Она протянет.

Кан нашёл пластиковую статуэтку Святого Мириама и сделал, как было сказано. Та поблагодарила его голосом детской игрушки и начала молиться.

– Это за штраф, – пояснил Кан. – Заплатишь.

– Ты что-то хочешь сказать? – спросил Билли.

– Да, хочу.

– Своим голосом?

– Моим голосом.

– Ладно, я ознакомлюсь с содержанием штрафа, посмотрю, какое слово ты употребишь, – ответил он, запуская новую игру, но тут же ставя её на паузу. – Начнём?

Кан кивнул. Билл после нескольких попыток встал и стряхнул крошки с живота. Кан заметил, что ночная рубашка, несмотря на его два метра роста, всё ещё оставалась с запасом в рукавах. Медицинские лоскуты, прикреплённые к капельнице, отлично сочетались с его таблетками и прочими медикаментами, которые окружали этого великана. Волосы – белые с золотистыми прядями – были аккуратно заплетены, а нижняя часть челюсти была полностью электрической. Она даже имела чехлы, которые меняли цвет вместе с волосами, иногда превращаясь в керамику, иногда – в титан. Глаза у Билла были красными и опухшими, а на щеке виднелась татуировка в виде какой-то схемы. Несмотря на внушительную массу, он всегда выглядел болезненно – словно только отключи капельницы, и от этого медведя останется лишь кожа да кости.