Лео Любавич – Яд для рая (страница 9)

— А «спасательная миссия» — удобная фраза для тех, кто еще верит, что катастрофу можно удержать словами.

И в этой фразе было не издевательство. Усталость. Опыт. И какая-то темная, опасная честность. Не злодейская — солдатская. От этого становилось только труднее.

Она уже собиралась ответить, когда в канал внутренней связи ворвался голос Итана:

— Аэлита, вам нужно это увидеть. Немедленно.

Они вернулись на палубу. Итан дрожащими пальцами вывел на общий экран логи грузового реестра.

— Вот временная метка формирования силового пакета… а вот — время официального утверждения нашей миссии, — сказал он. — Они не совпадают. Боевые модули внесли в манифест на одиннадцать часов раньше, чем корпорация признала кризис на Айдоре критическим.

Рафаэль мгновенно открыл рот:

— Предварительная готовность логисти…

— Не надо, — оборвала его Аэлита.

Потому что теперь это было уже не просто подозрение. Это был след. Неровный, но реальный. Кто-то готовил корабль к силовому сценарию раньше, чем катастрофа была озвучена как катастрофа.

Ника медленно опустила взгляд на контейнеры с вакциной, потом — на ракеты.

— Если они везут это, — произнесла она очень тихо, — значит, кто-то допускает, что нас отправляют не лечить людей, а добивать тех, кто останется?

Никто не ответил.

Даже Рафаэль.

Даже Владимир.

Только Сергей, помедлив, сказал тем самым спокойным, почти успокаивающим тоном:

— Или нас отправляют в место, где придется принимать ужасные решения. И лучше долететь с лишней страховкой, чем без нее.

Лишней страховкой.

Сингулярные ракеты.

Протоколы подавления.

Боевые радары на гуманитарном борту.

Аэлита вдруг почувствовала предельную ясность. Не ту, что приходит вместе с решением задачи, а ту, что остается, когда иллюзии уже мертвы.

— Слушайте меня все, — сказала она.

Голоса смолкли.

— Миссия продолжается. На Айдоре люди, и я не сорву вылет из-за корпоративной грязи. Но с этого момента ни один боевой модуль не будет активирован без моего прямого приказа. Доступ к оружию — под двойной контроль. Полный реестр грузов — мне на стол через десять минут. Все контейнеры проходят повторную маркировку. Любое несоответствие — докладывать сразу мне. Если кто-то рассчитывал использовать этот корабль как ширму для чего-то, кроме спасения людей, ему придется сначала пройти через меня.

Она не повышала голос. И тем страшнее прозвучали последние слова.

Владимир смотрел на нее долго. В его взгляде мелькнуло что-то странное — не одобрение, не раздражение, скорее признание силы, с которой придется считаться. Рафаэль стиснул челюсть, но промолчал. Лина впервые за все время кивнула Аэлите так, словно они заключили негласный союз. Ника выдохнула. Итан словно держался на одном этом приказе. Сергей стоял неподвижно, надежный, спокойный.

Позже, когда палубы начали закрывать, Аэлита вышла в боковую техническую галерею у обзорного шлюза. За толстым стеклом мерцали огни орбитального терминала, тонкие, как нити на черном бархате космоса. Владимир нашел ее там.

— Вы сделали правильный ход, — сказал он.

— Не ждите, что я приму это за комплимент.

Он встал рядом, не слишком близко, но и не соблюдая безопасную дистанцию безразличия.

— Если на Айдоре действительно все вышло из-под контроля, эти системы могут спасти жизни.

— Меня пугает не оружие, — ответила она. — Меня пугает ложь. Особенно ложь, которая летит на чужой мир под видом помощи.

Владимир помолчал.

— Тогда будьте готовы увидеть вещи, для которых красивых формулировок не существует.

Она повернула к нему голову.

— А вы? Вы готовы сказать мне правду, когда придет время?

В его глазах на миг промелькнула тень — не страха, а внутреннего удара.

— Если придет, — сказал он.

Не «когда».

Если.

Коммуникатор на запястье вспыхнул. Сообщение от Итана, помеченное высшим приоритетом. Аэлита открыла файл.

На экране загорелась короткая строка скрытого допуска, вытянутая из второго, глубже зашифрованного слоя манифеста:

В СЛУЧАЕ КРИТИЧЕСКОЙ ПОТЕРИ КОНТРОЛЯ НАД ЗОНОЙ — ИНИЦИИРОВАТЬ ПРОТОКОЛ ПОДАВЛЕНИЯ.

ТИП: САНИТАРНАЯ ОЧИСТКА ТЕРРИТОРИИ.

Несколько секунд она просто смотрела на эти слова, пока они не перестали быть буквами и не стали смыслом.

Их отправляли не только вывозить выживших.

Их отправляли на тот случай, если выживших станет удобнее не спасать.

II

Когда корабль вышел на орбитальный вектор Айдоры, в рубке на несколько секунд стало так тихо, словно каждый из присутствующих невольно задержал дыхание.

Планета плыла в обзорных экранах огромным живым шаром — не просто миром, а завершенной, торжественной формой жизни. Облачные пояса перетекали над материками мягкими спиралями, бирюзовые моря блестели, как жидкое стекло, а лесные массивы казались не пятнами растительности, а единым зеленым органом, покрывающим поверхность от горизонта до горизонта. В верхних слоях атмосферы свет звезды преломлялся так, что по краю планеты горел тонкий изумрудный венец.

— Теперь понятно, почему люди продавали все, чтобы улететь сюда, — тихо сказала Ника.

Итан, забыв о своих интерфейсах, смотрел на Айдору, как на доказательство того, что Вселенная иногда умеет быть великодушной. Даже Рафаэль, привыкший смотреть на миры как на проекты, на миг утратил свою гладкую корпоративную невозмутимость. Только Лина не любовалась. Ее взгляд бегал по облачным фронтам, цветовым градиентам атмосферы, тепловым картам, которые накладывались поверх изображения.

Аэлита тоже не позволила себе очароваться. Слишком часто идеальная картинка оказывалась приманкой для человеческой слепоты.

— Дайте архивную сетку колоний, — сказала она.

Изображение дрогнуло. Поверх прекрасной живой сферы проявились тонкие линии транспортных коридоров, метки купольных поселений, агрозон, сервисных узлов климатических систем. И в тот же миг рай дал первую трещину.

На западной кромке одного континента темнели полосы старых пожаров. Над двумя прибрежными колониями висели дымные шапки. Несколько куполов были вспороты, словно по ним прошлись гигантскими когтями. Там, где на архивной карте лежали аккуратные агроквадраты, на новой съемке бурлила бесформенная зеленая масса, захлестнувшая дороги и посадочные линии.

Итан быстро наложил хронологический срез и сдавленно выдохнул:

— Это невозможно… За сорок восемь часов биомасса перекрыла три транспортных узла. Она не просто распространилась. Она… поглотила инфраструктуру.

— Локальные сбои климатических контуров иногда дают визуальный эффект неконтролируемого зарастания, — осторожно произнес Рафаэль.

Лина даже не повернула головы:

— Климатические контуры не разрывают купола и не заращивают посадочные полосы тканью с такой плотностью. Если это “визуальный эффект”, то я — декоративная ваза.

На панели навигации загорелись новые метки. Корабль вошел в зону орбитальных маяков — по крайней мере, должен был войти. Но вместо стройной сетки привязок пошла рваная, больная математика. Сигналы появлялись с задержкой, удваивались, уходили в ложные отражения. Некоторые метки отвечали так, будто станция еще существовала, хотя на экранах ее уже скрывала зеленая масса.

— Запускаю МФ РЛК “Заслон”, — бросил Владимир.

Он сказал это тем тоном, каким люди отдают приказы под огнем, а не в инженерной смене. Аэлита заметила, как быстро отреагировали его “техники”: без лишних слов заняли места, распределили сектора контроля, проверили фиксаторы грузовых отсеков. Слишком слаженно. Слишком спокойно для гражданских специалистов.