Лео Любавич – Яд для рая (страница 8)

— Что в них?

Техник замялся.

— Чувствительное оборудование сопровождения.

— Для спасательной миссии?

— Для работы в нестабильной среде.

Ложь всегда выдает не содержание, а тон. Человек произносит ее чуть быстрее, чем правду, словно пытается проскочить опасное место на скорости.

Аэлита подошла ближе и провела пальцами по маркировке. Под верхним слоем краски проступал внутренний код допуска. Военный.

— Открывайте, — сказала она.

— Командир, этот отсек идет по линии…

— Открывайте.

Голос ее был негромким. И потому не оставлял выбора.

Замки сработали с мягким гидравлическим вздохом. Тяжелая крышка поднялась вверх. Внутри, в темных демпфирующих ложементах, лежали не приборы спасения.

Боевые модули.

Стабилизированные крепления. Блоки наведения. Кассеты энергопитания. Полированные цилиндры боеголовок, аккуратные, как хирургические инструменты, и оттого еще более страшные.

Аэлита наклонилась, считала маркировку — и на мгновение ей показалось, что воздух на палубе стал на несколько градусов холоднее.

НАР С-8ВЦ «Вихревой Циклон».

Она знала этот индекс. Не по личному опыту — к счастью, — а по сводкам боевого применения и техническим обзорам, которые командиры обязаны знать так же хорошо, как хирурги знают анатомию. Неуправляемая авиационная ракета с кассетной нанобоеголовкой. При подрыве нанороботный рой формировал короткоживущий микропортал, сворачивая локальную метрику пространства в сингулярную воронку. Все в радиусе поражения — органика, металл, композиты — либо затягивалось в область катастрофического сжатия, либо превращалось в пыль ударной вихревой волной. Вспышка ослепляла сенсоры, электромагнитный шум выжигал ближнюю электронику.

Это не было оружием самообороны.

Это было оружие для подавления зон.

— Впечатляет? — раздался за спиной ровный мужской голос.

Она даже не вздрогнула. Просто обернулась.

Владимир стоял у входа на палубу, как будто и не подходил — будто всегда здесь был, в тени переборки, среди контейнеров, сигнальных огней и лжи. Высокий, собранный, слишком спокойный для инженера. Его лицо ничего не выдавало, но осанка, взгляд, то, как он оценил пространство одним движением глаз, говорили сами за себя.

— Вы называете это сопровождением? — спросила Аэлита.

— Я называю это страховкой, — ответил он.

Вот так просто. Без оправданий. Без попытки сделать вид, будто она не понимает, что видит.

На шум подошли остальные. Лина остановилась первой, и в ее обычно бесстрастных глазах блеснул ледяной гнев ученого, увидевшего, как за красивой формулировкой прячут насилие. Итан побледнел так резко, словно из него выпустили кровь. Ника нахмурилась и машинально прижала к груди планшет с медицинскими списками — как щит, слишком слабый против той логики, что лежала перед ними в металле и маркировке. Сергей подошел последним, молча, тяжело, внимательно. Рафаэль появился почти сразу за ним, и по тому, как быстро он взял себя в руки, Аэлита поняла: он не удивлен.

Она приказала вскрыть соседний модуль.

Там, под защитными кожухами, лежали секции АК-630 «Цербер» — шестиствольные лазерно-плазменные установки ближнего и среднего радиуса. Далее — блоки сопровождения целей, модули для МФ РЛК «Заслон», оптико-электронные пакеты ОЭС «СФЕРА», корпуса бортовой РЛС «РЕЗЕЦ» и разведывательные датчики, способные работать по воздушным, наземным и полузаглубленным объектам.

Не набор случайных стволов на черный день.

Полноценная архитектура боевой операции.

Обнаружение. Идентификация. Сопровождение. Подавление. Поражение.

Аэлита медленно выпрямилась.

— Это корабль эвакуации? — спросила она, не отрывая взгляда от Рафаэля. — Или мы летим штурмовать континент?

Рафаэль, как всегда, ответил гладко:

— При потере связи, в нестабильной биосреде и при угрозе массовой гибели ответственный оператор обязан предусмотреть худший сценарий.

— Средства эвакуации не комплектуют сингулярными ракетами.

— Если среда становится враждебной, различие между эвакуацией и силовым обеспечением сокращается.

— Автоматически сокращается, видимо, и совесть? — холодно сказала Лина.

Рафаэль чуть повернул голову к ней.

— Если лес пытается убить людей, моральная геометрия быстро меняется, доктор.

— Нет, — тихо ответила Ника. — Меняется только удобство тех, кто принимает решение стрелять.

На мгновение стало совсем тихо. Только где-то в глубине корабля гудели насосы термостабилизации.

Итан шагнул ближе к открытому контейнеру, не сводя глаз с внутренней маркировки.

— Я же говорил… — пробормотал он. — Логистика выглядела как штурмовой пакет.

Сергей, напротив, оставался абсолютно спокоен.

— Или как пакет страховки, — сказал он, не повышая голоса. — Мы не знаем, что ждет нас на планете. Паниковать раньше времени бессмысленно.

Его сдержанность работала почти гипнотически. На секунду Аэлита поймала себя на том, что именно этот тон сейчас опаснее всего: разумный, устойчивый, призванный притушить пожар прежде, чем он доберется до настоящей причины.

Она повернулась к Владимиру.

— В коридор. Сейчас.

Он кивнул сразу. Это тоже было примечательно: не спорит, не отказывается, не прячется за полномочия. Только идет следом в узкий технический проход между энергомагистралью и сервисными люками, где гул систем делал воздух плотным, как вода.

— Вы представились инженером, — сказала Аэлита. — Инженеры не сопровождают «Вихревой Циклон».

— Я отвечаю за целостность критически важного оборудования.

— И за боевой пакет?

— За все, что включено в зону моего допуска.

— Кто вы такой?

Он выдержал паузу.

— Человек, которому поручили не дать миссии развалиться.

— Прекрасно. А теперь попробуйте еще раз. Без красивых формулировок.

На его лице не дрогнул ни один мускул, но голос стал жестче.

— Операция классифицирована как высокорискованная. На борту находятся системы, применение которых допускается при критической потере контроля над средой.

— Это спасательная миссия или военная операция?

— Это операция, в которой мы должны быть готовы к любому развитию событий.

Вот оно. Не признание — хуже. Формула, за которой прячут право на все.

— «Любое развитие событий» — удобная фраза для тех, кто заранее готов все уничтожить.

Владимир посмотрел на нее прямо.