Ленор Роузвуд – Безумная Омега (страница 81)
Ну конечно, два «Призрака», перехватившие это судно, — это немой суперсолдат и серийный убийца, чье здравомыслие висит на волоске.
Легок на помине.
Я пригибаюсь, когда сапог, а следом и нож рассекают воздух там, где мгновение назад была моя голова. Валек приземляется рядом со мной с текучей грацией пантеры. Он скалится по-волчьи, его серебристые глаза блестят так же неистово, как изогнутый клинок в руке.
— Знаешь, — растягивая слова, произносит Валек, — я-то думал, этот вечер будет обычным скучным патрулем. Братские узы и всё такое. Но это? Это куда забавнее.
Я отвечаю быстрой комбинацией. Джеб, кросс, хук. Первые два он отбивает, но третий приходится ему точно в челюсть, отбрасывая голову назад. Но не успеваю я развить успех, как массивная рука Призрака смыкается на моем горле сзади.
Я бью локтем назад, чувствуя, как под ударом трещат ребра. Любой нормальный человек уже был бы на полу. Но Призрак не нормален. Его хватка только крепчает, он отрывает меня от земли с глубоким рыком напряжения, кости моей шеи буквально скрежещут друг о друга.
Перед глазами пляшут черные пятна. К нам вальяжно подходит Валек, вытирая кровь с разбитой губы большим пальцем.
— Ну, всё это весело, конечно, но нам, пожалуй, пора доложиться. — Он достает рацию, и ухмылка не сходит с его лица. — У нас тут, блядь, ситуация.
Треск статики, затем отвечает знакомый голос.
Мой брат.
При звуке его голоса мои губы кривятся от ярости.
— Что значит «ситуация»?
Валек рычит в рацию:
— Это твой гребаный брат!
Я резко бью назад с рыком, мой сапог впечатывается в коленную чашечку Призрака. Сустав поддается с тошнотворным хрустом, и в тот же миг я со всей силы всаживаю затылок ему в нос.
Раздается отчетливый треск хряща. Горячая кровь брызжет мне на затылок. Хватка Призрака наконец ослабевает, он отшатывается с рыком, в котором больше удивления, чем боли, несмотря на реки багрянца, заливающие его острые как бритва зубы.
Возможно, часть этой крови — моя. Затылок мокрый, волосы слиплись от крови, которой явно больше, чем той, что течет из носа Призрака. Должно быть, я порезался о его зубы. Не то чтобы это имело значение. Это ничто по сравнению с тем, что я вынес ради нее.
Внезапное движение слева привлекает мой взгляд. Рыбак ковыляет из рубки, прижимая руку к ране на виске, которой он приложился о штурвал при столкновении. В другой руке он сжимает старый револьвер.
Сначала ствол нацелен на меня. Но когда мутные глаза рыбака натыкаются на Призрака, и он осознает весь ужас изуродованных черт лица альфы, он переводит пушку на него.
— М… монстр, — выдавливает рыбак, и пистолет в его руке начинает неистово дрожать.
Весь облик Призрака меняется. Его массивная фигура костенеет, плечи сутулятся, а одна рука взлетает вверх, чтобы прикрыть то, что осталось от его лица. Из его горла вырывается звук — на этот раз не рык, а нечто надрывное и полное боли.
Эта заминка стоит ему дорого. Я ныряю за своим упавшим пистолетом, пальцы уже касаются холодного металла, когда сапог Валека врезается в оружие, заставляя его отлететь по палубе. Другим ботинком он бьет меня под дых, вышибая воздух из легких.
— Не так быстро, красавчик. — клинок Валека вспыхивает в лунном свете, когда он опускает его по яростной дуге.
Я откатываюсь; нож проходит в дюймах от моего горла и вонзается в палубу. На подъеме я бью его локтем под колено, сбивая с ног. Но, прежде чем я успеваю развить успех, массивная рука смыкается на моей щиколотке.
Призрак тащит меня назад, будто я ничего не вешу, его недавняя уязвимость сменилась слепой яростью. Я изворачиваюсь в его хватке и всаживаю другую пятку ему в кисть, заставляя разжать пальцы.
Я вскакиваю на ноги, но оба
— О, глядите-ка, доброволец. — его ухмылка полна зубов. — Обожаю аудиторию.
Но, прежде чем кто-либо из нас успевает шевельнуться, знакомый голос разрезает хаос:
— Хватит!
Команда щелкает над палубой, как удар хлыста. Мой брат стоит у леера изящного скоростного катера, пришвартовавшегося рядом с нами; выражение его лица грозовое. Виски стоит рядом, уперев ногу в нос лодки, и выглядит слишком уж забавным для этой ситуации.
— Где, блядь, Тэйн? — требует ответа Валек.
Ухмылка Виски становится еще шире.
— О, он сейчас немного… занят с Айви, если понимаешь, о чем я.
Серебристые глаза Валека сужаются.
— Ты хочешь сказать, что он там засаживает по самые гланды, пока мы тут возимся с этим Анальным Рельсом?
— Азраэль, — рычу я, кривя губы от раздражения на его «креативное» произношение.
— Да, это твое имя. Тебе что, золотую звездочку за это дать? — огрызается Валек, сплевывая кровь в воду.
У меня нет на это времени.
— Где она?
— Кто? — невинно переспрашивает Виски.
— Козима. — ее имя вырывается из меня рыком. — Где. Она. Находится?
Каждая мышца в моем теле вопит от напряжения, сдерживая меня. От желания не разорвать моего брата и его свору дворняг на куски. Но я должен сохранять контроль. Ради нее. Всегда ради нее. Хотя бы потому, что мне нужна информация.
Мой брат просто наблюдает за мной с тем невыносимым спокойствием, которое всегда было его чертой. Даже сейчас, даже после всего, он сохраняет эту тщательно выстроенную маску контроля. От этого моя кровь закипает.
— Отвечай мне! — рычу я, делая угрожающий шаг к нему. Рык Призрака переходит в опасную тональность, но я его игнорирую. Все мое внимание сосредоточено на брате.
— Мы перевезли ее в безопасное место, — говорит мой брат наконец, его голос сводящий с ума и ровный. — Это всё.
— Безопасное? — я издаю резкий, хриплый смех. — С каких это пор тебя заботит чья-то безопасность, кроме собственной?
Что-то нечитаемое мелькает в его бледно-голубых глазах, но выражение лица остается нейтральным.
— Винишь меня? Ты не был особо надежным, брат.
— Она моя пара! — реву я.
Эффект мгновенный. Все они замирают, глядя на меня. Но я слежу за реакцией брата. Легкое расширение зрачков. Почти незаметная жесткость в плечах. После нашей последней встречи я уверен, что он и так это подозревал, но услышать такое вслух — всегда другое дело. И я никогда не был из тех, кто обсуждает романтику с семьей. В этом мы похожи.
Виски нарушает тяжелую тишину долгим свистом.
— Ну ни хрена себе, — лениво тянет он со своего места на лодке брата. — А тут он прав.
Я наблюдаю, как между моим братом и Виски проносится нечто невысказанное. Какая-то странная бессловесная связь, рожденная годами сражений плечом к плечу. Или той странной связью, что их объединяет. Челюсть брата ходит ходуном, мышца под кожей дергается — он явно борется с собой.
Наконец он тяжело выдыхает.
— Она на аэродроме, ближайшем к черному рынку, — говорит он, и кажется, что каждое слово дается ему с трудом. — С Николаем Влаковым. Не промахнешься.
Голова Призрака дергается в его сторону, в его низком рыке слышно удивление, хотя он и не способен на особую мимику. Я тоже смотрю на брата, пытаясь осознать то, что он только что сказал. Аэродром. Николай Влаков. После стольких поисков ответ пришел так легко? Слишком легко.
— Почему ты говоришь мне это сейчас? — требую я, мой голос хриплый от подозрения.
— Его паренек сделал ему глазки, как у побитой собачонки, — тянет Валек, с показным безразличием вытирая кровь с ножа. Его серебристые глаза сверкают злобным весельем. — Невероятно, как много власти можно иметь над альфой, чей член ты…
Я обрываю его резким рыком:
— Я не желаю этого слышать.
Глубокий смех Виски катится по воде.
— Что такое, бро? Не можешь вынести мысли о том, что твоему младшему братишке всаживают…
— Закончишь предложение — и я вышвырну тебя за борт, — отрезает мой брат, но в его голосе нет настоящей злости. Если уж на то пошло, он звучит скорее слегка раздраженно.
— У меня нет на это времени, — рычу я. — Если ты лжешь…
— Я не лгу, брат.