Ленор Роузвуд – Безумная Омега (страница 82)
Я долго изучаю его, ища любой признак обмана. Но вижу лишь ту самую выверенную маску, которую он носил всегда. Ту, что скрывает всё, что имеет значение.
— Очень хорошо. — я отворачиваюсь и направляюсь к рубке, где снова прячется этот хнычущий рыбак.
Голос брата снова прорезает ветер:
— Азраэль.
Я замираю у двери рубки, не оборачиваясь.
— Будь осторожен, — тихо добавляет он.
Между нами повисает нечто невысказанное. Годы общей крови и предательств. Пропасть слишком широкая, чтобы пересечь ее одними словами. Я бросаю взгляд через плечо. На мгновение кажется, что брат хочет сказать что-то еще. Его бледно-голубые глаза встречаются с моими, ища чего-то. Но то, что он там видит, заставляет его отвести взгляд первым.
— Ты всегда ненавидел прощания, — говорю я.
— Пойдем, Чума. — голос Виски разбивает напряжение; он закидывает руку на плечи моего брата. — Солнце почти встало, а ему пора забирать свою девочку. — он бросает мне свою невыносимую ухмылку. — Постарайся не сдохнуть, мудила. Семейные посиделки куда веселее, когда все дышат.
Я ухожу не отвечая, толкая рыбака к штурвалу. За спиной я слышу, как затихает смех Валека и рычание Призрака, когда их лодки уходят в темноту.
Солнце окрашивает горизонт кровью, пока мы режем волны.
И да поможет богиня любому, кто встанет у меня на пути.
Глава 44
Я провожаю взглядом закрывшуюся за Гео дверь со странной смесью облегчения и новой настороженности. Его взгляд — пристальный, изучающий, из-под единственного глаза — был слишком напряжённым, будто он пытался разгадать головоломку. Не уверена, что мне нравится идея быть для кого-то загадкой, особенно для опасного альфы, который явно заправляет этим местом как своим личным королевством. Но, по крайней мере, он согласился помочь.
Рыцарь шевелится на кровати рядом со мной, и дорогой матрас стонет под его весом. Его светящиеся голубые глаза прикованы к двери, словно он ждёт, что Гео ворвётся обратно в любую секунду.
— Он ушёл, — тихо говорю я, не убирая руки с его предплечья. Ровное тепло его тела просачивается в мою ладонь, согревая меня. — Теперь только мы.
В груди Рыцаря зарождается низкий рокот — звук, который я начинаю узнавать скорее как знак согласия, чем как угрозу. Удивительно, как быстро я научилась интерпретировать его рычание и ворчание. Будто учу новый язык, состоящий целиком из первобытных звуков.
— Мы можем поговорить? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему всем телом. Шёлк заимствованного у Ворона халата шуршит при движении. — В смысле, ты
Он просто смотрит на меня, не мигая своими голубыми глазами из-под богато украшенной маски. Серебро поблёскивает в мягком свете комнаты; тонкая работа мастера придаёт ему почти царственный вид, несмотря на шрамы и металл, покрывающие остальное тело.
— Я знаю, что твой рот… — я колеблюсь, подбирая слово, которое его не обидит. — Гм. Другой. Но ты не говоришь именно поэтому? Или причина в чём-то ещё?
Снова пристальный взгляд. Затем он медленно поднимает свою человеческую руку и смутно указывает сначала на маску, а потом на висок.
Твою же мать.
— И то, и другое? — гадаю я, стараясь не выдать восторга от того, что его жесты становятся более конкретными.
Резкий кивок.
— То есть физически это трудно, но ещё и… — я умолкаю, пытаясь осознать. — Ты забыл как? Или никогда не умел?
Его массивные плечи поднимаются и опускаются в подобии пожатия. Это настолько человеческий жест, что он застаёт меня врасплох. Затем он снова стучит по виску, на этот раз более настойчиво.
— Твой разум не позволяет тебе, — бормочу я, и до меня начинает доходить. — Даже если бы ты захотел.
Ещё один кивок, на этот раз медленнее. Его светящиеся глаза, кажется, немного тускнеют, и я улавливаю в них нечто похожее на стыд.
— Эй, — мягко говорю я и, не подумав, тянусь коснуться его маски. — Всё в порядке. Мы во всём разберёмся.
Он отшатывается от моего прикосновения с предупреждающим рыком, его рука взлетает вверх, защищая маску. Я тут же отдёргиваю пальцы, проклиная свою безрассудность.
— Прости, — быстро говорю я. — Я не собиралась её снимать. Обещаю.
Рычание затихает, но он всё равно наблюдает за мной с подозрением. Его мощное тело напряжено, готовое отпрянуть при малейшей провокации.
— А ты бы снял её? — осторожно спрашиваю я. — Хоть на мгновение? Чтобы я могла увидеть…
Он немедленно качает головой — движение резкое и решительное. Пространства для переговоров нет.
— Хорошо, — говорю я, поднимая руки в знак капитуляции. — Ладно. Это была просто мысль…
Напряжение в его плечах немного спадает, но я вижу, что он всё ещё на взводе. Доверие между нами — штука хрупкая, выстроенная на странном фундаменте общих кошмаров и одного совокупления в разгаре течки. Я не хочу разрушить то, что у нас есть.
— Ну, по крайней мере, ты теперь больше общаешься, — говорю я, пытаясь разрядить обстановку. — Оказывается, даже дикие альфы реагируют на прикосновение омеги.
Рыцарь вздыхает — на самом деле вздыхает — и я не могу сдержать короткий смешок. Это такой человеческий звук, так не вяжущийся с обликом, который ещё пару дней назад приводил меня в ужас.
Вчера?
Моё чувство времени окончательно пошло к чёрту.
— Извини, — говорю я, вовсе не чувствуя вины. — Но признай, это даже забавно. Приручён пиздой. Представь только.
Он одаряет меня взглядом, который умудряется быть испепеляющим даже сквозь маску. Я снова смеюсь, и звук эхом разносится по роскошной комнате.
— Не парься, — говорю я ему, касаясь его руки прежде, чем успеваю передумать. К счастью, это, кажется, его не беспокоит. — Твой секрет со мной в безопасности. Я никому не скажу, что под всеми этими… мускулами, металлом и… зубами ты на самом деле большой добряк.
Стук в дверь прерывает мои мысли. Рыцарь мгновенно напрягается, в его груди нарастает предупреждающий рык; он меняет позу, заслоняя меня от потенциальной угрозы.
— Войдите, — зову я, снова кладя успокаивающую руку на предплечье Рыцаря.
Дверь открывается, и в комнату входит взъерошенный мужчина в белом халате. Врач, я полагаю. Выглядит он так, будто знавал лучшие времена: волосы в беспорядке, глаза налиты кровью, а руки слегка дрожат, когда он вносит медицинскую сумку.
— Доктор Райфилд, — представляется он коротким кивком. Его взгляд нервно дергается на Рыцаря, затем обратно на меня. — Гео прислал меня осмотреть вашего… — Он громко сглатывает. — Друга.
— Спасибо, что пришли, — говорю я, чувствуя себя чуть увереннее, когда вижу, что он напуган до усрачки. Я не люблю врачей, но перепуганный врач — это терпимо. — Я Козима. А это… Рыцарь.
Это звучит
— Да, я знаю, кто вы, — говорит он, ставя сумку на ближайший стол. — В этой дыре уже все знают, кто вы такая.
Чудесно.
Только этого мне и не хватало.
Ещё больше внимания.
Рычание Рыцаря усиливается, когда доктор приближается; его массивное тело сжимается, как пружина. Я крепче сжимаю его руку, заставляя его оставаться спокойным.
— Всё хорошо, — шепчу я ему. — Он здесь, чтобы помочь. Помнишь?
Рычание переходит в низкий рокот, но горящие голубые глаза Рыцаря ни на секунду не отрываются от доктора, пока тот распаковывает инструменты.
— Мне нужно осмотреть его раны, — говорит доктор Райфилд, с привычной ловкостью натягивая латексные перчатки. — Вы можете его контролировать?
Я ощетиниваюсь от этого подтекста.
— Он не домашнее животное.
— Нет, — соглашается врач, опасливо косясь на металлические когти Рыцаря. — Он гораздо опаснее. Но Гео сказал, что у вас есть на него какое-то… влияние.