Ленор Роузвуд – Безумная Омега (страница 79)
В прошлый раз, когда я его видел, он казался полностью отключенным от физических ощущений. Просто неумолимая машина для убийства. Но теперь…
— Ты можешь говорить? — спрашиваю я. Снова пристальный взгляд. Снова тишина. Я изучаю металлическую маску Рыцаря, пытаясь понять, что происходит за этими дикими голубыми глазами. Он смотрит на меня не мигая, но не делает ни единой попытки ответить.
— Значит, с разговорами мимо, — ворчу я. — Вопрос в том… физически не можешь или просто не хочешь?
— У него… проблемы со ртом, — осторожно произносит Козима. Она все еще сидит на краю кровати, положив изящную ладонь на массивное предплечье Рыцаря. Контраст между ними поразительный. Ее идеальные пальцы на его изуродованной плоти и холодном металле. Словно принцесса из сказки и ее проклятый зверь. Только этот в изнеженного принца не превратится.
Хм.
Полагаю, Ворон вполне может занять эту вакансию для нее.
— Да, я мельком видел на аэродроме. Выглядит паршиво, — отвечаю я с гримасой, вспоминая тот жуткий вид обнаженных мышц и острых зубов там, где была разбита его старая маска. Рыцарь издает тихий вздох, едва слышный, но безошибочно человеческий. Этот звук пугает меня сильнее, чем его прежнее рычание и оскал.
— Ну ни хрена себе, — говорю я, не в силах скрыть удивление. — Там внутри и правда кто-то есть, да?
Эти голубые глаза снова фиксируются на мне, и на этот раз я что-то в них ловлю. Не просто животный инстинкт или запрограммированные реакции. Что это? Смирение? Как будто ему на самом деле не все равно, что он так искалечен. Брат по несчастью, здоровяк. Не то чтобы я когда-нибудь в этом признался.
— Ладно, — говорю я, проводя рукой по лицу. — Я позову своего врача, пусть осмотрит. Если только он не уволился после того дерьма, что устроили Ворон и Николай.
При упоминании имени Николая Рыцарь напрягается, в его груди зарождается низкий рык. Пальцы Козимы чуть сильнее сжимаются на его руке, и он затихает. Я много раз видел альф, обкрученных вокруг мизинца омеги, но это нечто совсем иное. Уровень ее контроля над ним, то, как он отзывается на каждое ее мимолетное движение… Даже мило, если честно.
— Мой док хорош, — продолжаю я, почесывая щетину на челюсти и внимательно наблюдая за обоими. — Специалист по боевым травмам. Работал с солдатами с протезами. Ничего подобного… вот этому, — я неопределенно жестикулирую в сторону металлической руки Рыцаря и его когтей-лезвий. — Но раны он обработать сможет. Поставит тебя на ноги, хотя бы для частичного исцеления.
Козима кивает, по ее чуть расслабившимся плечам видно, какое она испытала облегчение.
— Спасибо.
— Не благодари раньше времени, — предупреждаю я. — Сначала мне нужно убедить его вернуться после той выходки твоего парня в моей темнице.
Она выгибает одну изящную серебристую бровь.
— И о каком именно «парне» речь?
— Выбирай любого, — хмыкаю я. — Красавчик — заноза в заднице или психопат с твоей родины.
Тень ухмылки касается ее губ.
— Забавно, а я думала, что тот красавчик — это твой парень.
Прежде чем я успеваю нацепить маску безразличия, мое лицо выдает шок и раздражение — судя по блеску веселья в глазах Козимы.
— Даже удостаивать это комментарием не стану, — ворчу я.
Настороженно поглядываю на Рыцаря. Он снова замер, наблюдая за нашей перепалкой в своем обычном молчании.
— Слушай, я позвоню, но ты держи его в узде. Док в последнее время и так дерганый.
— Он никому не причинит вреда, если мне не будут угрожать, — произносит она с тихой уверенностью. Я издаю резкий, хриплый смешок.
— Ага, это, конечно, все меняет. Ты хоть понимаешь, что половина альф в этом месте — уже угроза просто потому, что ты существуешь? Несвязанная омега…
— Я не несвязанная, — резко обрывает она. — Я просто без метки.
Ну надо же.
Это еще интереснее.
Впрочем, разница невелика, смотря кого спрашивать, но я решаю не давить.
Я перевожу взгляд с нее на Рыцаря, замечая, как его массивная фигура словно защитно клонится к ней, даже когда он остается неподвижным. Как часовой, готовый взорваться насилием при малейшей провокации.
— Понятно, — медленно произношу я. — Что ж… это будет совсем другой проблемой.
Она стойко встречает мой взгляд, вздернув подбородок в едва уловимом вызове.
— Единственная проблема — это люди, пытающиеся меня контролировать. Я сама делаю свой выбор.
— Справедливо. — Я поднимаю руки в притворном жесте капитуляции. — Но постарайся сделать так, чтобы этот выбор не закончился тем, что мою базу разнесут по кирпичику, ладно? Я тут только ремонт сделал.
Ухмылка возвращается, на этот раз чуть острее.
— Я постараюсь.
— Пойду найду дока, — бормочу я. — Вы двое… ведите себя хорошо. — Я многозначительно смотрю на Рыцаря. — Чтобы никого не покалечили, пока меня нет.
Он просто сверлит меня взглядом, абсолютно неподвижный. Но клянусь, в тени его маски я ловлю в его глазах вспышку чего-то, подозрительно похожего на иронию.
Да не.
Быть не может.
Я просто так вымотан, что мне уже мерещится всякое.
Когда я направляюсь к двери, голос Козимы останавливает меня:
— Гео?
Я оглядываюсь.
Она все еще сидит на краю кровати, все еще касается руки Рыцаря так естественно, будто в этом нет ничего особенного. Будто она не гладит альфу, который мог бы разорвать ее в клочья прежде, чем она успеет моргнуть.
— Да?
— Спасибо, — шепчет она. — За помощь.
Я неопределенно хмыкаю.
— Не рассыпайся в благодарностях. Я просто пытаюсь сохранить свой дом в целости.
Но мы оба знаем, что это не совсем правда.
Есть в ней что-то такое, что заставляет хотеть помочь, хотеть защитить. Даже зная, что она, вероятно, самый опасный человек в этом месте прямо сейчас. Не из-за того, что она может сделать сама. А из-за того, что другие сделают ради нее.
Закрывая за собой дверь, я бросаю на них последний взгляд.
Красавица и чудовище, серебро и сталь, запертые на какой-то безумной орбите, которую мне не дано понять. И я осознаю, что мне полный, окончательный пиздец. Потому что мне начинает становиться не всё равно. А в этом мире «не всё равно» — самый быстрый способ отправиться на тот свет.
Глава 43
Полы моего темного пальто хлещут по ногам; ткань задубела от соли, принесенной резким ветром с озера Сурхиир. Я сканирую доки в поисках подходящего судна. Это не привычное мне военное облачение, но сейчас скрытность превыше всего. Шарф, обмотанный вокруг нижней половины лица в традиционном сурхиирском стиле, помогает скрыть личность, хотя сейчас меня всё равно мало кто узнал бы.
Я изменился с тех пор, как был принцем.
Несмотря на поздний час, в доках кипит жизнь: рыбаки и торговцы занимаются своими делами в серебристом лунном свете, отражающемся от темной воды. Идеально. Больше хаоса — меньше шансов привлечь внимание.
Мои сапоги глухо стучат по выветренным доскам, пока я прохожу мимо ржавых грузовых контейнеров и куч рыболовных сетей. Едкая вонь рыбы и дизельного топлива заставляет меня брезгливо скривить губы даже сквозь шарф. Группа портовых рабочих обходит меня стороной — их взгляды трусливо соскальзывают, не выдерживая моей властной ауры.
Я замечаю идеальную цель: человек развалился на груде ящиков. Матерый рыбак, явно в стельку пьяный, судя по почти пустой бутылке, болтающейся в его пальцах. Шарф наполовину сполз с его обветренного, покрасневшего лица; он похотливо пялится на двух девушек в белых сурхиирских робах, которые спешат мимо.
То, что нужно.
Я подхожу бесшумно, мои шаги заглушает постоянный плеск волн о пирс. Рыбак не замечает меня, пока я не оказываюсь практически над ним. Он вздрагивает, едва не выронив бутылку, и смотрит на меня мутными глазами.
— Вечер добрый, — произношу я ровным голосом с тщательно выверенным нейтральным акцентом. — Мне нужно переправиться через озеро.