Ленор Роузвуд – Безумная Омега (страница 100)

Я отступаю назад, затыкая винтовку за пояс. Сидит плотно, но сойдет. Охранник растерянно моргает, но я уже шагаю по ржавым ступеням к еще более ржавому люку.

Солнечный свет режет глаза после искусственного освещения подземного комплекса. Я прищуриваюсь, давая себе секунду привыкнуть к резкому блеску, отражающемуся от выжженной земли пустошей. Ветер приносит горький привкус радиации и пыли — знакомый букет, напоминающий мне, что я вернулся в свою стихию.

Здесь, снаружи, я знаю свое место. Здесь правила просты. Убей или убьют тебя.

Подземный рынок Гео находится неподалеку от скелета того, что когда-то было маленьким городком. Ржавые знаки, наполовину засыпанные песком, ведут путников к входу. Вокруг него, как сорняки, выросли самодельные прилавки и палатки для тех, кто не хочет — или не может — развязывать узлы политики во владениях Гео там, внизу. Ему стоит быть осторожнее. Если не присмотрит за собой, закончит как какой-нибудь мэр.

Я точно знаю, куда иду. «Альфа для Альф», безвкусный секс-клуб Ворона. Воспоминание о колкости Козимы и выражении его лица до сих пор вызывает у меня слабую улыбку.

Неплохое место для сбора разведданных, надо признать. Элита Райнмиха и Сурхиира может публично воротить нос, но многие находят туда дорогу под покровом темноты. Алкоголь и секс развязывают языки, а шлюхи Ворона обучены слушать и запоминать. Они информаторы получше многих.

Именно туда я бы отправился, если бы искал информацию о ком-то вроде Азраэля — этого загадочного альфы, которого так отчаянно хочет Козима. Ревность, захлестнувшая меня при этой мысли, так же неожиданна, как и нежелательна. Я никогда не был ревнивцем. Никогда не дорожил кем-то настолько, чтобы чувствовать угрозу. Но сейчас… Сейчас я хочу разорвать любого, кто посмеет забрать её у меня. Включая того монстра, что сейчас трахает её в комплексе Гео. Включая этого Азраэля, кем бы он, блядь, ни был.

Сурхиирец, служащий райнмихским солдатом.

Ну и ниша.

Обычно я бы не стал с таким связываться, учитывая его связи с двумя нациями, с которыми я предпочитаю не портить отношения. И все же я здесь, подумываю о том, чтобы самому выследить ублюдка и всадить пулю ему в череп прежде, чем Ворон притащит его к Козиме.

Что со мной происходит?

Эта мысль навязчиво скребется где-то на задворках сознания, как заноза, которую не достать, пока я пробираюсь через ветхие трущобы к злачному району, где правит «Альфа для Альф». Солнце палит плечи, бередя раны на спине. Я чувствую, как свежая кровь пропитывает самодельные бинты, но отталкиваю боль. Боль — старый друг, в конце концов. Мы понимаем друг друга.

Здания здесь — пустые оболочки с заколоченными или выбитыми окнами и стенами, покрытыми грубыми граффити. Но я знаю этот мир. Я знаю неписаные правила Внешних Пределах. Чем дряхлее фасад, тем больше шансов, что внутри спрятано что-то ценное.

Я так сосредоточен на цели, что почти пропускаю предупреждающие знаки. Внезапная тишина. Полыхание в затылке. Едва слышный шорох подошвы по гравию. Засада.

Я ныряю в укрытие за ржавый остов машины в тот самый миг, когда гремит первый выстрел. Пуля лязгает о металл там, где секунду назад была моя голова.

— Сраные дилетанты, — бормочу я, выхватывая украденную винтовку. Я выглядываю поверх капота, считая цели. Пятеро, рассредоточены полукругом. Вооружены смесью дробовиков и пистолетов. Не рейдеры — слишком хорошо экипированы. Возможно, люди Гео, решившие по-тихому прибрать меня, пока я один и уязвим. Или кто-то еще, кто узнал меня и помнит о награде за мою голову. Их вообще-то несколько.

У меня нет времени на это дерьмо. Первый совершает ошибку, высунувшись слишком рано. Я жму на спуск, и он падает с дырой между глаз. Второй чуть умнее, ведет подавляющий огонь, перебираясь на позицию получше. Но он предсказуем. Я жду, пока он начнет перезарядку, и снимаю его двумя выстрелами в грудь.

Оставшиеся трое расходятся, пытаясь взять меня в клещи. В хороший день я бы разделался с ними не вспотев. Но спина орет протестом, когда я разворачиваюсь, чтобы отследить того, кто заходит слева. Мой выстрел уходит в молоко, лишь задев его плечо вместо сердца.

Блядь.

Пуля чиркает по руке, разрывая рукав пальто. Кровь проступает мгновенно, горячая и липкая. Я игнорирую это, сосредоточившись на ответном огне. Третий нападающий падает с пулей в горле, клокоча и хватаясь за рану.

Двое осталось. Перезаряжаюсь быстро, пальцы работают на автопилоте. Солнце в глаза мешает засечь четвертого, пока не становится почти слишком поздно. Я скорее чувствую, чем вижу его — легкое изменение давления воздуха, когда он бросается на меня сзади.

Я разворачиваюсь, вскидывая винтовку, но я слишком медлителен. Боль взрывается в боку — его нож нашел цель, скользнув между ребер. Неглубоко — угол был не тот — но этого хватает, чтобы зрение поплыло. Я вбиваю приклад винтовки ему в лицо, чувствуя, как под ударом лопается нос. Он шатается, и я добиваю его выстрелом в грудь.

Один остался. Где он?

Ответ приходит в виде удара ботинком в спину, точно туда, где пули Гео растерзали мышцы и кости. Боль мгновенная и ошеломляющая, она роняет меня на колени. Винтовка с грохотом падает на землю рядом.

Я пытаюсь дотянуться до нее, но тяжелый сапог прижимает мое запястье к грязи. Я поднимаю взгляд и упираюсь в дуло дробовика, который держит ухмыляющийся альфа со шрамом на щеке.

— Ничего личного, — говорит он, палец напрягается на спусковом крючке. — Просто бизнес.

Я закрываю глаза. Не от страха, а от ярости. Сдохнуть вот так, от рук какого-то безымянного наемника после всего, что я пережил… это, сука, оскорбительно.

Гремит выстрел, оглушительный на таком расстоянии. Но боль не приходит. Я открываю глаза и вижу, как альфа стоит, застыв с выражением крайнего удивления. Затем его глаза закатываются, и он валится вперед с аккуратной дыркой точно в центре затылка.

Я откатываюсь от трупа, сканируя местность в поисках новой угрозы. Друг или враг? Второе, по моему опыту, в тысячу раз вероятнее.

Фигура выходит из-за обрушенной стены, подсвеченная солнцем. Лица не разобрать — оно частично скрыто банданой, только силуэт: стройный, грациозный, с волосами, ловящими свет, как пряденое золото. Ворон.

— Это что же, уже третий раз за сорок восемь часов я спасаю твою задницу? — окликает он, и его голос четко разносится в тишине. — Ну и кто теперь принцесса?

Самовлюбленный ублюдок разок крутит пистолет на пальце, прежде чем эффектно убрать его в кобуру. Он приближается медленно, с каждым размеренным шагом поднимая пыль.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, отказываясь позволить ему видеть меня на коленях. Кровь сочится из раны в боку, но я стою прямо, расправив плечи и вздернув подбородок. Точно так, как я учил его много лет назад.

Никогда не показывай слабость. Особенно тем, кто тебе небезразличен.

— Твое чувство времени улучшается, — говорю я, заставляя голос звучать твердо, несмотря на боль. — Раньше ты заявлялся уже после того, как драка заканчивалась, и красовался, пока я делал всю грязную работу.

Смех Ворона — звонкий и резкий, как осколки стекла на солнце.

— А ты всё такой же неблагодарный. Простого «спасибо, что спас мне жизнь» было бы достаточно.

— Учитывая, что я торчу здесь только потому, что искал тебя, будем считать, что мы квиты.

— Гео тебя послал? — спрашивает он, выгибая бровь.

В горле саднит, когда я сглатываю правду.

— А кто еще?

— И он еще называет меня приставучим, — бормочет он, останавливаясь в паре футов. Эти голубые глаза сканируют меня, фиксируя каждое ранение. Я вижу момент, когда он замечает свежую ножевую рану — вспышка беспокойства, которую он тут же маскирует привычным безразличием.

— Выглядишь как дерьмо, — констатирует он, слегка склонив голову набок.

— А от тебя несет борделем, — парирую я. Это правда. От него пахнет подавителями запаха и благовониями, но никем чужим. И мне на это глубоко насрать, если бы только он не заявлял, что Козима и его пара тоже. — Оправдываешь доверие нашего общего друга?

На его лице проскальзывает нечто, что я не успеваю считать.

— Собирал информацию, как и обещал. Кстати, насчет этого…

— Избавь меня, — обрываю я его, прижимая руку к кровоточащему боку. — Нам нужно вернуться в комплекс.

Уверен, он раздобыл то, за чем пришел. Он всегда добивается своего. А значит, рано или поздно мне придется иметь дело и с Азраэлем. Я просто еще не решил, как именно.

Брови Ворона взлетают вверх.

— Ну надо же, что-то новенькое. С каких это пор ты исполняешь приказы, Николай? Последний раз, когда я проверял, ты был тем, кто их раздает.

— С тех самых, как этот монстр трахает нашу омегу, — рычу я; слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить.

Ворон срывает бандану с лица, обнажая застывшее выражение.

— Он что делает?

— Ты меня слышал, — ворчу я, надеясь, что он не станет слишком долго раздумывать над частью про «нашу омегу». — Они…

— Нет, — Ворон вскидывает руку, останавливая меня. — Это я понял. Я просто завис на вопросе «как». Он же, блядь, огромный. В смысле, у него член должен быть размером с мое предплечье, а значит, узел будет…

Он замолкает, описывая руками воображаемую окружность, и его взгляд становится затуманенным.

— Ну, девочка, сильна.

Ну конечно, он зациклился именно на этом. С чего я вообще взял, что он может быть надежным союзником?