Ленор Роузвуд – Безумная Омега (страница 101)
— Просто пошли уже, блядь, — рычу я, разворачиваясь туда, откуда пришел.
— Ты ревнуешь, — напевает Ворон мне в спину, шурша гравием следом за мной. — Великий Николай Влаков, поверженный зеленоглазым чудовищем.
— Заткнись, — огрызаюсь я, сильнее прижимая ладонь к ране в боку. Свежая кровь сочится между пальцами, горячая и липкая.
— Или фиалковоглазым чудовищем? — Он легко догоняет меня, подстраиваясь под мой шаг, будто и не было этих лет. Будто мы всё еще… кем бы мы там ни были раньше. — Да ладно, признай. Она тебе небезразлична.
Я резко разворачиваюсь к нему, игнорируя то, как от этого движения плывет перед глазами.
— Она моя гребаная пара.
— И моя, — напоминает он.
— Да. Так что это и тебя должно, блядь, волновать.
Он элегантно пожал плечами.
— Слушай, омеги — редкость. Я всегда полагал, что если когда-нибудь и найду свою пару по запаху, то мне, скорее всего, придется ее делить. — Его губы кривятся в той самой бесячей ухмылке, которую я так хорошо помню. — А ты меня знаешь — я никогда не был против того, чтобы делиться.
— Не напоминай мне, блядь, об этом, — бормочу я.
— Сюда, — окликает Ворон, указывая на груду обломков. — Я… позаимствовал машину. А ты не в том состоянии, чтобы идти пешком.
— Я в норме, — огрызаюсь я, но даже сам слышу натугу в своем голосе.
— Конечно. — Он ведет меня в обход руин туда, где спрятан от дороги лакированный черный автомобиль. — А теперь дай мне взглянуть на раны.
Я отбиваюсь от его рук, когда он тянется к моему пальто.
— Просто веди.
Он драматично вздыхает, но не настаивает. Чудо для пустошей. Я опускаюсь на пассажирское сиденье, стараясь не замечать, каким холодным кажется кожаное покрытие для моей горящей кожи.
Погоди.
Горящей?
Блядь, это последнее, что мне сейчас нужно.
Ворон запрыгивает за руль и заводит мотор. Радио оживает с треском, из колонок доносится какая-то довоенная песня, которую я смутно узнаю. Он начинает подпевать, совсем как раньше, и я пытаюсь злиться на это.
Честно пытаюсь.
Но веки такие тяжелые…
— Нет, не так, — слышу я собственный голос. — Ты сорвешь шестерни. Плавно переключай.
Ворон сидит рядом со мной на водительском сиденье, закусив кончик языка от концентрации и сражаясь с рычагом передач. Двигатель протестующе стонет.
— Прости, — бормочет он, краснея. — Я никогда раньше этого не делал.
— Я знаю. — Я тянусь к нему, накрывая своей ладонью его руку на рычаге. — Вот так. Почувствуй ритм…
Его щеки почему-то становятся еще розовее.
Машину подбрасывает на кочке, и я вскидываюсь.
— Тормози правой! — кричу я, дезориентированный.
Ворон бросает на меня взгляд, полный недоумения.
— Ты о чем вообще?
Я моргаю, реальность возвращается на место. Вокруг тянутся пустоши, бесплодные и привычные. Это не тренировочные площадки комплекса, где я впервые учил его водить.
— Ни о чем, — бормочу я, отворачиваясь к окну. — Просто сон.
Он снова начинает напевать, но я ловлю его обеспокоенные взгляды, которые он бросает, когда думает, что я не смотрю. Радио продолжает играть, какая-то женщина поет о потерянном рае, и я позволяю мерному движению машины снова увлечь меня в забытье.
Всего на мгновение. Только пока не вернемся. Только пока я не удостоверюсь, что все в одном месте. Какой-то идиотский альфий инстинкт, от которого не избавиться.
На задворках сознания мелькает мысль: может быть, это потому, что я знаю — дела мои плохи. И как бы я его ни ненавидел, Ворон — единственный человек, которому я доверяю позаботиться о Козиме, если я…
Я трясу головой.
К черту это дерьмо.
Я выживал и после вещей похуже пары пулевых.
Я не сдамся так легко. Не тогда, когда я только нашел ее.
Мою пару.
Эта мысль следует за мной во тьму, когда мои глаза снова закрываются.
Глава 47
Узел Рыцаря спадает ровно настолько, чтобы мы наконец смогли распутаться, и я сглатываю стон, сползая с разбитого пианино. Ноги кажутся ватными, а по телу разливается сладкая истома, словно теплая патока. Я вожусь с заимствованным халатом, пытаясь привести себя в приличный вид — что бы это ни значило в данных обстоятельствах.
— Твою мать, — шепчу я, оглядывая руины вокруг нас. Пианино перекосилось под углом в сорок пять градусов, одна ножка отломлена подчистую. Клавиши рассыпаны по полу, как выбитые зубы. — Ну и разгромили же мы тут всё, да?
Рыцарь издает этот рокочущий звук глубоко в груди. Тот самый, что-то среднее между мурлыканьем и рыком. Его голубые глаза ловят тусклый свет за серебряной маской, наблюдая за мной с интенсивностью, которая была бы пугающей, если бы мы только что не… Ну.
Лицо так и горит, когда я думаю о том, кто ждет за дверью. Гео. Возможно, Николай. Стены в этом месте не то, чтобы звуконепроницаемые, да и мы не то, чтобы соблюдали тишину. Само пианино практически кричало от протеста при каждом толчке.
Черт. Черт. Черт.
Я плещу водой в лицо и нахожу в комоде пару спортивных штанов, которые, должно быть, принадлежат Ворону. Они слишком длинные для моих ног, но всё лучше, чем предстать перед Гео в одном этом хлипком халате.
Ох, как же низко я пала.
Ну и ладно.
Это всё равно лучше одежды мертвых рейдеров.
— Что ж, — говорю я, расправив плечи. — Пора «встречать музыку». В некотором роде.
Рыцарь следует за мной по пятам, пока я крадусь к двери, не решаясь нажать на ручку. Глубоко вдохнув, я открываю её и выглядываю из-за угла, стараясь выглядеть так непринужденно, как только может выглядеть человек, которого на пианино громко оттрахал двухметровый мутант-альфа.
В поле зрения появляется гостиная; Гео всё еще сидит в своем кресле. Один. Его единственный глаз отрывается от книги, когда я нерешительно выхожу.
— Николай ушел, — сухо говорит он. — Можешь вылезать.
На мгновение я чувствую облегчение, а затем странное… что? Разочарование? Тревогу? С какого перепугу мне вообще должно быть дело до того, куда делся этот заносчивый альфа? Меня бесит, что мне не всё равно. Даже самую малость. Лишний повод убраться отсюда как можно скорее.
— Я и не пряталась, — отвечаю я, изображая беспечность, которой не чувствую. — Просто нужно было время, чтобы… освежиться.
Гео бросает на меня взгляд, говорящий о том, что он не поверил ни единому слову. Будто он слышал всё.
— Ну разумеется.
Я прохожу дальше в комнату, тяжелые шаги Рыцаря следуют за мной, он возвышается за спиной, как тень. Половица скрипит под его весом, нарушая неуютную тишину. Гео захлопывает книгу, и от этого звука я вздрагиваю.