Лена Тулинова – Все тайны огня (страница 9)

– Твоих сил на двоих не хватит. Но если я могу посоветовать, кого выбрать для исцеления, я бы посоветовал отца. Да, я понимаю: он не маг, но мы здесь оказываем помощь магам не потому, что обычные люди не нуждаются в наших практиках. Более того, братья-исцелители нередко навещают городской госпиталь и дом умалишённых.

– Я не знала, – промямлила Хэтти.

– Конечно, не знала. Ты здесь только третий месяц, – сказала Элиза, доселе молчавшая.

Хэтти, сидевшая напротив Родорта и рядом с Элизой, увидела, как при звуках голоса подруги лицо брата-исцелителя изменилось. Нет, оно и так не было жёстким или суровым. Брат Родорт не обладал ни чеканным профилем, ни идеальными чертами лица – самый обычный мужчина самых средних лет, с доброй улыбкой и задумчивыми серыми глазами. Но, едва он перевёл взгляд на Элизу, как его словно озарило изнутри тёплым мягким светом.

«Если я найду на свете человека, который посмотрит на меня так – я тут же схвачу его в объятия и не отпущу!» – подумала Хэтти.

Но она понимала, что на самом деле этого будет мало. Ей надо бы ещё и самой смотреть так же.

– Я не выбрала бы отца, – сказала Хэтти, рассеянно кроша поджаренный хлеб. – Если уж говорить о том, на кого тратить силы, то это была бы мама. А лучше…

Она запнулась.

Лучше что? Лучше бы ей взяться за Конуэя? А ведь эти слова едва не слетели с её губ. Но нет, пугающий, странный и в то же время непонятно притягательный пациент ей не по силам.

– Нет, ничего. Да, я бы попыталась помочь именно матери. Я уже немного жалею, что не попыталась раньше.

– Мне кажется, ты пыталась, только не вполне осознанно, – сказал брат Родорт. – Но я хочу тебя предупредить, Хэрриет: твоя мать все-таки маг, эмпат и менталист, и она сильнее, чем ты думаешь. Она словно под гнётом чар, причём наложенных разными магами в разное время. Тебе с нею будет сложнее, особенно пока ты ещё не очень опытна. К примеру, ты даже не пыталась диагностировать её, а ведь она под этим гнётом уже давно. Поэтому будь повнимательнее и не спеши.

Закончив свою речь, он снова загляделся на Элизу, которая в это время с отменным аппетитом доедала суп и мясо, попеременно беря еду то с одной, то с другой тарелки.

– Оставлю вас, – сказала Хэтти.

Она вполне наелась и действительно могла идти. Ей вдруг захотелось отправиться к Главной сестре и попросить пациента посерьезнее, чем прежние. Может быть, ту женщину, с которой уже беседовала вчера, ей ведь всё ещё нужна помощь.

– Я с тобой, – выпалила Элиза, отчего-то зарумянившись.

– Ты и половины не съела, – улыбнулась Хэтти. – К тому же… Я бы порекомендовала тебе поговорить с братом-исцелителем Родортом, причем без меня. Мне кажется, этот разговор будет полезен вам обоим.

Теперь слегка покраснел и Родорт.

ГЛАВА 10.

На лестнице третьего этажа больничного крыла был небольшой балкончик. Хэтти любила это место. Выступ здания защищал балкончик от ветра, а рядом росла красивая рябина. Весной дерево богато цвело, запах был яркий и пряный, летом дарило густую тень клумбе под ним. Осень раскрашивала листья и гроздья ягод во все оттенки красного, а зимой на рябину прилетали птицы. Как раз сейчас, в любимое Хэтти время года, дерево было особенно красивым. Багровые с рыжими прожилками листья, красновато-оранжевые кисти ягод резко контрастировали с пасмурным небом.

На балкончике стояло две низеньких скамейки для любителей отдохнуть здесь. Сестры-утешительницы и братья исцелители частенько искали уединения. Нынче, конечно, долго тут сидеть было холодновато, но всё-таки ради успокоения девушка опустилась на скамеечку, стараясь натянуть шерстяную юбку так, чтобы как можно лучше спрятать щиколотки.

Любуясь разноцветьем осени и дыша свежим воздухом, Хэтти приводила нервы в порядок. Успокаивалась, возвращала себе ощущение равновесия. Как жаль, что равновесие – такая шаткая штука!

Кажется, Хэтти в конце концов задремала, потому что как иначе объяснить, что руки и ноги затекли и стали совсем холодными? Она неловко пошевелилась на скамеечке, пытаясь чуточку размяться, прежде чем вставать… и вдруг услышала голоса от приоткрытой застекленной двери. Кажется, сестры-утешительницы собрались на лестнице – их было никак не меньше трех. Девушке вовсе не хотелось, чтобы её застали за подслушиванием, но ноги плохо слушались, и она всё никак не могла встать. Между тем кто-то из сестёр довольно громко сказал:

– Он просто ужасен. В жизни мне не доставалось такого сложного пациента!

И Хэтти показалось, что она узнала голос.

– Тише, сестра, – сказала другая утешительница. – Ты же знаешь: так нельзя. Не обсуждай…

– Да плевать! После него мне самой нужен исцелитель… И утешитель тоже, – тут первая сестра засмеялась.

– Жаль, что утешать умеют лишь женщины, да, Малин? – спросила третья сестра. – Но ты можешь обратиться за этим ко мне, уж я-то…

Малин! Хэтти передумала вставать, только подышала на застывшие пальцы и прильнула к деревянной части дверцы. Неужели она говорит с подружками о Конуэе?

– Нет, мне бы подошёл и он, если б он не был таким… Даже слов не подобрать! Казалось бы: мужчина сильный, хоть и нестабильный, крепкий – ой, и потрогать есть чего, будем честны! Да только я к нему и так, и сяк – нет, не расшевелить. Как мне работать с эмоциями, если их нет? Не выколупаешь его из этой скорлупы, сколько ни старайся!

– Может, Главная сестра Финн и брат Родорт его неправильно диагностировали? – уже серьёзнее спросила вторая сестра.

– Да брат Родорт вообще неспособен диагностировать. Бездарь, – фыркнула Малин.

Сестры ещё похихикали, самозабвенно сплетничая о других – не посмели только сказать гадости про Главную сестру, и пациентов больше не обсуждали. Затем они ушли, и Хэтти тихонько выбралась из своего укрытия.

После того, что она услышала, после всего, что узнала за последние дни, она поняла, что ей кое-что необходимо сделать. Прямо сейчас.

Не откладывая! Иначе испугается, или отложит на потом, или вообще уедет отсюда и не сумеет вернуться. А ей надо быть здесь – она это чувствовала. Развернувшись на каблучках, Хэтти почти бегом поспешила к Главной сестре Дома Исцеления.

– Хорошего дня, сестра Хэрриет, – сказала Глория Финн, не поднимая головы от книги, которую читала, сидя на приземистом диванчике у большого окна.

В этот пасмурный день в кабинете оказалось на удивление светло, хотя ни один светильник не был зажжён. Сияние шло отовсюду и ниоткуда, как будто сам воздух был пронизан солнечными лучами. Видя, как Хэтти заозиралась, Глория пояснила:

– Свет умиротворения. Когда достигаешь определенного уровня, всё словно начинает происходить само собой именно так, как тебе надо. В том числе это касается и освещения.

– Удивительно, сестра Глория, – чуть поклонившись, сказала Хэтти.

Тут и правда оказалось не только светло и тепло, но и спокойно.

– Ты хотела мне что-то сообщить?

– Да, сестра Глория. Согласно правилам, сестра Глория.

– Сядь, Хэтти, и перестань так волноваться, ты же едва дышишь, – сказала Главная сестра. – Что бы ни произошло, это не стоит такого всплеска. Учись контролировать…

– Сестра Глория, можно передать пациента мне?! Я понимаю, что сестра Малин… Но он сам просил, вы помните? Если пациент выбрал, то…

– Я знаю, Хэрриет. Но как быть с сестрой Малин?

Хэтти запнулась.

Легко было сейчас наябедничать на эту неприятную женщину с её слащавой улыбкой превосходства на красивом, уже чуть увядающем лице! Гадости вообще делать несложно и даже в какой-то мере приятно. Да и потом, как это по-человечески – желать владеть ситуацией, устранять соперниц, подниматься выше! Легко одержать победу, когда у тебя есть оружие против твоего недруга – правда, приз очень уж сомнительный.

И Хэтти, всего мгновение подумав, сказала:

– Вы правы, сестра Глория, нельзя лишать сестру Малин её заработка.

– Дело не только в заработке, сестра Хэрриет. Утешительница эмоционально настраивается на лад пациента, и это великий труд.

– Вы правы, сестра Глория.

Хэтти с тоской подумала, что ей ничего бы не стоило настроиться на лад Конуэя. Он сам к ней тянулся. Не к постели с нею, а к дружбе, не так ли? К человеческому участию и сочувствию. «Я не просил!» – с горечью сказал он вчера вечером.

Сестра Малин вряд ли сумела настроиться на Конуэя, иначе не хаяла бы его в открытую перед другими утешительницами, не жаловалась бы на него.

Сестра Глория смотрела на Хэтти долгим и спокойным взглядом, ожидая, видимо, что та что-нибудь скажет или просто уйдет.

Хэтти же могла только опустить голову и развернуться к двери, но уже открыв её, сказать:

– Если она не справится, сделайте меня его утешительницей, сестра Глория. Я прошу!

– Ты ведь скоро покинешь нас, – произнесла Главная сестра. – Как я могу доверить его тебе? Подумай сама: от него отказалась Нила… и если Малин тоже откажется, а ты примешь его и уйдешь, что будет с ним?

У Хэтти не было ответа, кроме как «я не уйду, пока он не станет здоров», но она так и не сумела выговорить это вслух. Разве что сестра Глория услышала эти эмоции, или увидела по спине и плечам девушки, что она действительно желает помочь Конуэю, или поняла всё исходя из многолетнего опыта. Во всяком случае, Главная сестра сказала:

– Я знаю, что Малин плохо справляется. Я поговорю с ней.

ГЛАВА 11.

Прошло три дня – быстро, словно и не было. Ударил первый заморозок, стали стремительно облетать ясени, липы и клены, порыжели даже те деревья, что до того дня держались зелёными. Бисеринки дождя, нанизанные на уже обнажившиеся ветки, замерзли, оттаяли, высохли и появились там снова. На третий день, когда прошёл дождь и выглянуло солнце, от нотариуса прибежал паренёк-посыльный и принёс аж два конверта. В одном Хэтти нашла приглашение на встречу относительно фамилии, а во втором письмо от дворецкого, служившего прежде Рэсми Рэдферну-Тэйту. Тоже, по сути приглашение, немногословное и, кажется, даже благожелательное. Приезжайте, ждём – и, кстати, в письме упоминалось, что в замке можно оставаться вплоть до рождения малыша. А там – как Хэтти захочет.