Лена Тулинова – Все тайны огня (страница 8)

– Это точно. Хорошо. Пусть Хэтти пока побудет здесь. Позже я побеседую с её начальником – пусть усвоит, что моя дочь больше не подстилка для…

Откуда-то вдруг появился брат Родорт – Хэтти даже не поняла, как он оказался рядом. Поклонился, слегка коснулся руки Валдроя и сказал:

– Ваша дочь никогда не была ничьей подстилкой. Вот и не делайте из неё… такую. Даже просто на словах. Боги всё слышат, но у них плохие уши. Могут решить, что вы желаете странных вещей для своей дочери – и воплотить желаемое. Осторожнее со словами, лээрт Рэдферн, осторожнее!

Валдрой снова насупился, однако ничего не сказал. Только надул щёки и, резко развернувшись, направился к выходу. Даже не убедившись, идут ли за ним дочь и жена!

Но они пошли, взявшись для храбрости за руки. Хэтти чувствовала, что её жизнь меняется. И всё ещё не верила, что перемены будут к лучшему.

Родорт ведь правду сказал. У богов плохие уши.

ГЛАВА 9.

Завещание в нотариальной конторе зачитывали долго и нудно. Хэтти никак не могла отделаться от сравнения унылой процедуры с похоронным ритуалом, во время которого жрецы перечисляли достоинства умершего, перебирали имена Истинных богов, шёпотом поминали Ложных, в основном Болсира, Дайне и Сомзана (так положено, иначе обидятся и навредят покойному на том свете), затем переходили к успокоению удрученных горем родственников… И конца-края этому не было.

Так и тут. Бесконечные «если», условия, оговорки: если уже замужем, то должна забеременеть в условленный срок, если уже беременна, то пусть сохранит ребенка, в случае его потери во время вынашивания или родов пусть не тянет с зачатием нового наследника… Наследнику, кстати, необходимо было дать фамилию Рэдферн, фамилию отца в таком случае возможно сделать второй.

В письме всё было пересказано куда короче – только самая суть. И хотя бы за это можно было поблагодарить почившего дядю Рэсми.

Но зато отец был доволен услышанным. Он, казалось, обжевывал губами каждое слово, каждую подробность – и в конце с фальшивым пафосом изрёк:

– Наконец-то наша дочь не будет торговать телом, а выйдет замуж за человека, которого я сочту достойным и родит ребенка, чтобы получить статус, недвижимость и деньги.

Хэтти так и взвилась:

– Разве родить ребенка за деньги лучше? Разве это – не торговля телом, да ещё и не только своим? Как по-вашему, хорошо ли звучит условие – в случае потери ребенка не тянуть с зачатием нового? Я что, курица, которую будут держать только ради яиц?

– Ты что… разве не хочешь детей? – растерялась мама.

– Хочу! Но не ради того, чтобы получить какое-то там наследство! Я хочу любимого ребенка от любимого человека… А не как вы меня родили: для того, чтобы родня косо не смотрела! Но то, что вы предлагаете, еще хуже, потому что косо на меня глядят и так!

Отец и мать переглянулись и почти одинаково свели брови к переносице.

– И ты не хочешь, – сказал Валдрой, – чтобы твоя пожилая матушка прожила остаток отпущенного богами времени в роскоши и умиротворении? Хорошая же ты дочь! А ещё что-то лепечешь о любви. Где же она, твоя любовь, когда речь заходит о твоих бедных больных стариках? Ты должна нам, очень много должна. Дочерний долг – самое важное в твоей жалкой жизни.

Не походил он на бедного и тем более больного старика! Крепкий, румяный мужчина. Хэтти знала, что у Валдроя Рэдферна должность в городском суде, а мать частенько за деньги помогает соседкам: то посидеть с детишками помладше, то помочь с учебой ребятам постарше. Так что всё необходимое для жизни у её родителей имелось: жилье, одежда, и не самая плохая, домашняя утварь, еда. Да и старыми пятидесятилетняя Айрис и пятидесятичетырёхлетний Валдрой тоже вряд ли могли считаться. Больные? Тоже нет. Валдрой всегда следил за своим здоровьем, а Хэтти помогала Айрис справляться с небольшими недугами. Всерьёз никто из них не болел.

Однако речь была предназначена, конечно, не Хэтти, а нотариусу – чтобы продемонстрировать, какая у лээртов Рэдфернов плохая дочь. Хэтти только зубами скрипнула, когда ей велели обмакнуть металлическое перышко ручки в чернила и поставить подпись.

– Я не хочу в этом участвовать, – уперлась девушка.

– Тут есть приписка, и в ней сказано, – сказал нотариус, – что вы можете обратиться к дворецкому поместья на острове Грэди. Дворецкого зовут Кастор Солл, и связаться с ним можно через курьера.

– Зачем мне обращаться к нему? – насупилась Хэтти.

– Тут написано, – сказал нотариус, – что если у вас, молодая лээрта, будут сомнения, то дворецкий покажет вам имение. Весь остров Грэди: с пристанью, гостиницей, садом, лечебницей, домом с пристройками…

Мать как-то сжалась и была подавлена. Да и отец на самом деле ничему не радовался, а был напряжён и даже напуган. Хэтти, уловив эту напряжённость, и сама подобралась. А потом сжала кулаки и спросила:

– А если я… и после экскурсии откажусь от наследства?

Валдрой и нотариус переглянулись.

– Не может быть такого, чтобы ты отказалась от благополучия, твоего и твоей семьи, – почти мягко сказал Валдрой. – Тем более, что от тебя совершенно не требуется никаких жертв. Всё только самое приятное: выйти замуж, родить ребенка. То, что так естественно для каждой женщины! Как всё-таки жаль, что у вас вышла размолвка с Торном.

– Кажется, только мне и Марнии Линфойд не жалко, что она вышла, – высказалась Хэтти.

– Торн бы очень подошёл нам, но я готов идти на уступки, – сказал отец. – Если у тебя есть на примете другой достойный мужчина – так и быть, выходи не за Торна.

Ей это всё нравилось меньше и меньше, к тому же было не вполне понятно, отчего отец так нервничал. Она бы даже сказала, что он старательно и глубоко пытался спрятать свой страх, но тот всё-таки торчал наружу. Как если бы в комод хаотично напихали белья и один уголок всё время высовывался из ящика, белея в темноте. И вот этот страх был не вполне ясен для Хэтти, хоть и объяснял излишнюю и довольно прямолинейную грубость. Валдрой умел хитрить и прикидываться, но почему-то сейчас оставил эту привычку.

– Не давите на меня, – сказала Хэтти, думая о том, как бы избежать или наследства, или назойливых родственников.

Потому что уж если жить в замке на острове, то можно и без родителей.

– Но мы же можем туда съездить? Раз уж нас приглашают, – умоляюще спросила Айрис, и Хэтти, хоть и понимала, что поездка дастся им нелегко, согласилась.

Нотариус обещал тут же связаться с дворецким из дома на острове Грэди, и прием, наконец, был закончен. В соседней комнате уже ожидало немало народу: видимо, долгое оглашение завещания и препирательства после него создали такую очередь.

***

Хэтти вернулась в Дом Исцелений измотанная. Она даже хотела пропустить обед, но в дверь робко постучали. Это была Элиза.

– Ты не составишь мне компанию? – спросила она. – Я почему-то всех боюсь. На меня как-то косо смотрят.

– Что ты, – ответила Хэтти. – Тебя тут любят.

– Мне так страшно! Что, если меня выгонят?

Элиза припала к плечу Хэтти и тихо-тихо заплакала. Только по вздрагивающим хрупким плечам да еле слышному сопению было понятно, что девушка плачет. И Хэтти вдруг воспряла. Усталость как рукой сняло. Она обняла подругу покрепче и сказала:

– Ну ладно, поплакала и хватит. Иди сюда, я помогу тебе умыться.

Откуда она знала, что лучше подействует на Элизу? Почему выбрала именно такие слова? Хэтти не знала. Просто что-то подсказало ей, как лучше утешить. Через минуту обе девушки, держась за руки, уже шли в трапезную обедать.

Аппетит у Элизы всегда был довольно скромный, а тут она вдруг, блестя глазами, принялась набирать на тарелки и сырный салат, и суп с крупно порезанными овощами и лапшой, и маленькие котлетки с пряными травами, и мясной рулет.

– Ого, – сказал брат Родорт, снова как-то незаметно оказываясь рядом. – Люблю, когда у людей хороший аппетит! Можно составить вам компанию, сестры?

У него на подносе была лишь тарелка с горкой тёртой моркови, кусочек запечённого мяса на ломтике хлеба и чашка бульона. Хэтти же и вовсе не хотелось есть. Она вдруг почувствовала себя и бодрой, и не голодной, только как будто слегка на взводе. И не удивилась, когда Родорт похлопал её по руке.

– Ничего, – сказал он, – когда привыкнешь правильно обращаться с тем, что получила от других людей – будет полегче.

– Мне не тяжело, – удивлённо сказала Хэтти.

Выбрала суп, как у Элизы, и поджаренный хлеб. Все втроем они сели за стол поодаль от остальных, чтобы никому не мешать разговорами.

– У тебя подъём потому, что ты удачно утешила Элизу. Но он скоро пройдет, потому что у неё проблема была невелика, – сказал брат Родорт, продолжая разговор.

Элиза вскинула на него удивлённый взгляд, но ничего не сказала. Зато Хэтти заметила, что Родорт избегает смотреть на девушку. Неужели стесняется своих чувств?

– Но тем, с кем ты сегодня ушла, нужна помощь не утешителя. Там требуются диагностика и целительство, – сказал Родорт и отпил немного бульона.

– Валдрой Рэдферн даже не маг, – сказала Хэтти, пытаясь осознать услышанное и не в силах этого сделать. – А вот мама… Я сегодня, кажется, помогла ей.

– Я её видел, – Родорт слегка поморщился.

Он отправил в рот кусок мяса, прожевал и кивнул, будто соглашаясь с какой-то из собственных мыслей. Затем покачал головой, словно другая мысль оказалась неверной.