Лена Тулинова – Все тайны огня (страница 10)

Не по себе – вот как можно было коротко охарактеризовать то, что чувствовала девушка, читая скупые строки. Почему так настойчиво напоминалось, что ей надо выйти замуж и родить ребенка? А зачем мужу брать фамилию Рэдферн? Совсем непонятно. Да и сама по себе грядущая поездка тяготила девушку. О деньгах и прочих благах наследства она, конечно, тоже задумалась: это ведь было очень большое наследство, да только и проблемы сулило немалые. Хэтти подумала, что она ведь никогда и представления не имела о том, как управляют поместьем! А тем более, целым островом. Иногда она мечтала разбогатеть – но, в основном, мечты её крутились вокруг маленького домика поближе к морю, паре абрикосовых деревьев и черешневом садике. Пожалуй, несколько цветущих розовых кустов и пышная живая изгородь из шиповника, а также пергола, украшенная плетьми цветущей ипомеи или девичьего винограда тоже были бы нелишними.

А целый замок казался чем-то запредельным и потому не очень нужным. О замке почему-то мечтала мама. А что, недурная мысль: получить все эти деньги, оставить замок отцу и матери, а самой уехать подальше. В условиях завещания не было сказано, что Хэтти обязана сидеть на острове Грэди. Ни словечка про это! Жить она, стало быть, сможет там, где захочется, то есть подальше от отца. Айрис будет приезжать к ней, чтобы отдохнуть от Валдроя, подлечиться телом и душой, а потом сама решит – что ей милее, жизнь в маленьком домике с дочкой или в огромном замке с мужем.

Думая так, Хэтти даже воспряла духом. Поскольку у неё так и не было нового пациента, а с помощью другим братьям и сёстрам девушка уже справилась, Главная сестра Глория отпустила её к нотариусу без лишних замечаний и вопросов. Хэтти все это время, конечно, ждала от неё заветных слов, но и сегодня Глория Финн промолчала.

Одевшись потеплее – конец сентября выдался сырым и холодным – девушка отправилась к нотариусу. Не в самом дурном настроении, но и не в лучшем. Видеть Марнию и Торна Линфойдов не хотелось. Кроме того, Хэтти опасалась, что отец уже поведал Торну о наследстве.

Она почти дошла до нотариальной конторы, когда возле массивной двери остановилась коляска с кожаным верхом, и оттуда вышли Торн и его мамаша. И хотя они прекрасно видели Хэтти, Марния всё же сказала громким и хрипловатым голосом:

– Её пока дождёшься – простынешь на таком-то ветру!

– Отчего бы нам не зайти, маменька? – спросил Торн.

– Нет уж, пусть видит, что мы продрогли насквозь!

Продрогли? Это в коляске-то, закрывающей от ветра?! Хэтти нарочно замедлила шаг, жалея, что не пришла попозже, раз уж её бывшая родня так хотела замёрзнуть и простудиться! Но осталось всего каких-то несколько шагов. И только воспитание, данное матерью и школой, не позволило Хэтти волочить ноги, чтобы идти так медленно, как не ходила, верно, ни одна старушка в округе.

Приблизившись, девушка уловила от Марнии и Торна то, что обычно: неприязнь, отчуждение. Особого страха от них не исходило. Но и каких-то новых эмоций в них девушка не распознала.

То есть, выходит, отец ничего Торну не рассказал? Или Торн оказался более порядочным и, даже узнав о наследстве, решил не оставлять за собою никаких прав?

– А вот и она, – сказала Марния. – Заставляешь себя ждать! Впрочем, ничего хорошего мы от тебя и не ожидаем.

Торн вторил матери, и Хэтти сразу забыла о том, что она была готова признать за бывшим мужем какие-то нормальные чувства:

– Ты могла бы выйти заранее. Ну хорошо, я готов простить эту выходку. И ты ведь принесла украшения, Хэтти? Те, что мы с тобой вместе покупали у ювелира, помнишь?

Так и плеснуло затхлой жадностью – такой, которая не позволяет выкинуть старые тряпки, воняющие плесенью. И украшения… Хэтти пожалела, что и в самом деле забыла их. Швырнула бы Торну прямо в красивое равнодушное лицо!

– Не бойся, верну всё до бусинки и нитки, – сказала девушка как можно спокойнее.

Марния не снизошла ни до приветствия, ни до иных любезностей. Только сказала:

– Идёмте уже, я скоро умру от холода.

Нотариус ждал их в тёплом кабинете, предложил располагаться поудобнее и выдал заранее заготовленные гербовые бланки, которые следовало подписать всем сторонам.

– И у неё больше не будет претензий на нашу фамилию и наше имущество? – спросила Марния, указав подбородком на Хэтти.

– Главное, чтобы у вас не возникло, – ответил нотариус, – претензий в адрес Хэрриет Рэдферн.

Секретарь подписал гербовую бумагу и протянул Хэтти красивый лист с золотистым тиснением. Там значилось, что её отныне следует именовать Хэрриет Лиллан Рэдферн.

– Поздравляю, лээрта Рэдферн, – сказал нотариус.

Бывшая свекровь только фыркнула:

– Теперь-то уж она не будет позорить мою фамилию!

– В самом деле, – поддакнул Торн. – Наконец-то!

– С её-то грядущим наследством как бы вам не захотеть взять фамилию Рэдферн, – не удержался секретарь, который всё это время строил возмущённые гримасы на каждое замечание Марнии.

– Лукас! – с упреком сказал нотариус, но было уже поздно.

Марния и Торн Линфойды навострили уши.

– Она получила наследство? – спросила Марния. – А, ну тогда всё понятно. Понятно, почему она так спокойно отказывается от материальных благ, нажитых с моим сыном! И что же, велико ли так называемое наследство?

– Не можем разглашать, – ответил нотариус, – не имеем права.

По лицу секретаря легко читались все его эмоции. Этот невысокий, невзрачный юноша готов был бороться за справедливость и очень хотел окоротить неприятную женщину. И он симпатизировал Хэтти. При этом девушка не почуяла ни жадности, ни зависти: паренек был искренен и честен. Какая редкость! Жаль, что Лукас, вернее всего, будет уволен за разглашение клиентской тайны.

– Молчите, – прошептала она секретарю. – Вас и так не пощадят.

– Разберемся, – услышав её, сказал нотариус и грозно посмотрел на Лукаса.

Хэтти не просто ощутила его недовольство, а сама начала испытывать то же самое. Это означало, что силы у неё на пределе.

– Прошу не карать его слишком сильно, – попросила Хэтти напоследок. – Знаете, ведь все могут оступиться. Ничего страшного не произошло: лээрта и лээрт Линфойд всё равно узнали бы о наследстве.

С этими словами девушка поспешила выйти, на ходу аккуратно укладывая в прихваченную с собой сумку новый документ. Теперь, конечно, следовало отнести родителям письмо от дворецкого с острова Грэди. И как некстати Торн увязался следом! Хорошо хоть, матушка его не потащилась за ними.

– Я хочу пройтись, – заявил бывший муж. – Расскажешь мне про наследство?

Его тон был таким дружеским! А внутри, в его душе, кружили друг напротив друга, как хищные птицы, жадность и недоброе любопытство. Неприятное ощущение – идти рядом с человеком и знать, что он чувствует. Хэтти только дивилась, сколько она терпела Торна. Всё уговаривала себя, что люди не виноваты в том, что она их почти что кожей ощущает, знает их эмоции, буквально видит насквозь! А ведь нельзя круглосуточно быть хорошим и порядочным, испытывать только положительные эмоции и никогда ни о ком не думать плохо! Разве она сама думала обо всех одинаково хорошо? Вовсе нет!

Так считала Хэтти. Да и Торн поначалу был не так уж плох! Ухаживал с азартом, восхищался, проявлял пыл… Но потом его увлечение девушкой пошло на убыль. И всё меньше Хэтти замечала его добрых эмоций. Пропали трепет, нежность, страсть… а потом и всякое хорошее отношение к жене. И хотя она понимала, кто тому виной: Марния не скрываясь настраивала сына против «этой ведьмы», – терпеть такое становилось невозможным.

– Что ты всё дуешься, Хэтти? Я всего лишь провожу тебя до твоей больницы, ты передашь мне украшения. И больше я никогда тебя не потревожу, – сказал Торн, беря Хэтти за руку и сжимая крепче, чем надо.

Вернее, ей и вовсе этого не было надо.

– Мне больно, Торн. Убери руку, – не сумев освободиться, сказала Хэтти.

– Мне просто интересно, что ты скрываешь! Эй, ты идёшь не к своей больнице.

– Это не больница, а Дом Исцеления. Орден создал его для магов, а не для больных людей, – устало пояснила Хэтти.

– Ну да, я забыл – не больница, а бордель, – не удержался от гадости Торн. – Вот видишь, как ты меня раздражаешь? Зачем ты меня выводишь, нарочно, чтобы люди видели, что мы друг друга больше не любим?

– Людям плевать на нас, Торн. Отпусти мою руку, пока я не воспользовалась магией, как в прошлый раз.

Пальцы бывшего мужа тут же разжались.

– Ты идёшь к отцу. Зачем? – догадавшись по направлению, спросил Торн.

– Я иду к отцу, чтобы передать кое-какое известие. А вот ты к нему не идёшь.

– Да он почему-то в прошлый раз был не рад мне. Может, сегодня мы с ним извинимся друг перед другом – правда, не понимаю, за что! – и помиримся, – сказал Торн. – Тебе что, жаль, что я к нему иду?

– Иди туда когда-нибудь в другой раз, без меня, – резко ответила Хэтти.

И вдруг поняла, что Торн действительно огорчён.

– Жаль, – сказал он. – Надеялся всё же помириться с твоим отцом.

– Почему для тебя это важно? – спросила Хэтти.

– Потому что он стал для меня другом за столько-то лет, – пожал плечами бывший муж. – Знаю, тебе легко обходиться без друзей. Но не все люди такие.

Это было обидно. Тем более, что друзей Хэтти отвадил именно Торн. Но теперь у неё появились друзья в Доме Исцеления – ещё одна причина, по которой уезжать оттуда совсем не хотелось. Но если об отсутствии в своей жизни друзей Хэтти жалела, а потерять новых боялась, то бывшего мужа видеть не хотела ни при каких условиях. Ни в качестве друга, ни в каком другом!