Лена Тулинова – Все тайны огня (страница 11)

О чем она и сказала – прямо, словно стреляя в упор. И Торн ушёл прочь, свесив голову. Хэтти не жалела о том, что он обиделся. В конце концов, она терпела от бывшего мужа куда больше обид.

ГЛАВА 12.

Отец взял письмо и без лишних слов унёс в кабинет. Хэтти и Айрис остались в небольшой гостиной наедине. Всё, почти как раньше: круглый стол, накрытый вышитой скатертью, пузатый чайник, источающий пар, вишнёвое варенье в изящных розетках.

– Мам, – сказала Хэтти, отпив немного чая, чтобы согреться после стылой улицы. – Ты ничего не хочешь сказать?

Мать улыбнулась и села на стул, сложив руки на коленях.

– Валдрой немного чудит, – сказала она.

– Да я не о том… Мам, ты ведь не практикуешь? Я никогда не слышала, чтобы ты занималась магией.

– Да что ты, я и не умею. У меня дар – словно булавочная головка, крошечный, дешёвый. Что мне с него? Вот разве что тебя в детстве утешала. Или, к примеру, ученицы, если чересчур уж резвые, успокаиваю порой. А так-то?

– А что тогда с отцом?

– Чудит, – повторила Айрис.

И вроде бы была честна – Хэтти почуяла бы ложь – но как будто не до конца.

– Но ты рада, что мы едем в этот замок? Точно рада? – спросила Хэтти. – Тебе ведь хотелось.

– Мне очень хочется там побывать, – ответила мама. – И, знаешь, раз уж ты так не хочешь Торна – давай, быть может, поищем тебе кого-нибудь прямо там? На острове Грэди? Я тут подумала: может, какой-нибудь управляющий, они ведь достаточно умные, деловитые, всё там знают…

– Мама, – сказала Хэтти. – Я так не могу. Разве ты не любила отца, когда выходила за него?

Айрис склонила голову, свела плечи, словно зябла.

– Я уже не помню, – сказала тихо. – Не помню. Чувства о чувства могут стереться… как старые зубы.

Хэтти взяла мать за руку и очень осторожно попыталась вчувствоваться в её эмоции. Ничего не нарушая, не задевая, чтоб не спугнуть – и сама опасаясь, что отыщет что-то непонятное, неправильное или непоправимое.

Нет, ничего в Айрис не стерлось и не разрушилось. Просто все её чувства были притушены и горели еле-еле, как тлеющие угли. Все чаяния и разочарования, любовь и надежда. Там и сям вспыхивали призрачные огоньки – воспоминания, переживаемые одновременно, разом, отбрасывающие мать назад. Родорт говорил, что над мамой поработали какие-то маги. Если это и так, их чары со временем выветрились.

– Я могу заглянуть в твою память, – с удивлением сказала Хэтти. – Ты ничего не прячешь, всё на виду.

– Чтобы не забыть, – призналась мама.

– Ты хочешь мести, – сказала Хэтти.

– Не мести, нет. Просто хочу, чтобы он наконец угомонился. Я так устала от вечной с ним борьбы! Он чудовище, выращенное для жертвы ещё большему чудовищу.

От удивления Хэтти едва не потеряла ментальную связь с мамой.

– Ты ведь расскажешь? Я не хочу копаться в памяти даже с твоего разрешения.

– Я не могу. Боюсь. Если за все эти годы мне не удалось одолеть чудовище – смогу ли я теперь?

Хэтти сжала уже обе руки Айрис, изо всех сил стиснула, делясь с нею силой и мужеством.

– Ты сказала, что вместе мы справимся.

– Его нельзя изменить – только сделать чуточку лучше, самую чуточку.

– По-моему, даже чуточки будет достаточно, – сказала Хэтти, продолжая вливать в мать энергию, так ей необходимую.

Как жаль, что она покинула мать, оставила одну сражаться… Но разве она знала? Ни разу за всю жизнь Хэтти не замечала этого тайного поединка между отцом и матерью – видела и чувствовала лишь то, что было на поверхности.

– Почему я раньше не знала?

– Потому что я умела скрывать. Но теперь у меня не осталось никаких сил. Что-то иссякло. Или высохло. Что-то изменилось, вышли все сроки – и я чувствую себя… опустошённо.

– Ты врала мне всю жизнь? Для чего?! Почему ты не бросила отца, если считала его чудовищем? Даже не так, мама, почему ты вообще за него вышла?

– Я не могу тебе сказать, – очень мягко ответила мама. – Правда. Пока – не могу.

– А… Зачем тебе в замок? На самом деле? Не за деньгами же и не потому, что тебе хочется там жить?

– Васког Рэсми Рэдферн-Тэйт – маг. Некромант. Это всё, что я знаю. Надеюсь найти там… немало интересного, – сказала Айрис. – Книги, артефакты… в основном.

Она стала мямлить, опять что-то недоговаривать, а затем и вовсе закрылась. Снова, как улитка, втянулась в раковинку, и поди выковыряй оттуда без вреда для слабого тельца!

– Но некромантская магия под запретом, – задумчиво сказала Хэтти.

– Для некоторых, кто наделен властью, ничего не изменилось за последние триста лет, – откликнулась мать.

– О чем судачите? – бодро спросил отец, появляясь в гостиной.

Айрис едва заметно вздрогнула, а Хэтти повернулась к Валдрою. Тот стоял в дверях, складывая письмо с острова Грэди.

– Я хочу кое-что… вам обоим сказать. Перед тем, как мы поедем, – произнесла Хэтти.

– Что же, Хэрриет? Кстати, когда мы собираемся? – спросила мама.

– В письме сказано, что уже завтра утром за нами приедет экипаж. Сейчас он, видимо, в пути. Так вот, отец, мама. Я готова поехать в замок. Готова осмотреть его. Если я найду свою, – тут Хэтти слегка запнулась, – свою судьбу, я готова сблизиться с кем-то достаточно, чтобы выйти замуж в условленный срок, хотя это для меня очень сложно. Я получу это наследство… Но есть условия.

– Вот как! Ты ещё не васкога, но уже хочешь диктовать свои правила? – отец приподнял брови и снова стал похож на старую потрёпанную ондатру.

– Я не помню, чтобы в условиях было что-то про титул, – насторожилась Хэтти.

– Титул официально будет присвоен твоему мужу после рождения вами ребенка, – кисло сказал Валдрой.

Хэтти напряглась ещё больше. Она всё ещё опасалась, что отец будет настаивать на кандидатуре Торна. Он же отчего-то так любит бывшего зятя!

– Условия всё-таки будут, отец, – сказала девушка. – И, если они для тебя окажутся невыполнимы – что ж, я откажусь от всего.

– Говори.

– Я не оставлю Дом Исцеления до тех пор, пока сама не решу, что пора оттуда уйти, – сказала Хэтти. – Ни муж, ни ребенок, ни замок, ни остров – ничто и никто не убедит меня покинуть Дом, если я не захочу его покидать. Буду отпрашиваться на остров, посещать его. Но постоянно жить буду только в Доме Исцеления.

– Так ты, может, и дитя хочешь родить в борделе? – взвился отец, но мать сказала:

– Подожди, Валдрой. И не ругайся. Ты сам там был и видел, что никакой там не бордель.

– Верно, мам. Там исцеляют магов. И я маг – так что хочу приносить пользу тем, кому она нужна. Второе условие: вы зовёте меня или Хэрриет, или дочь, или никак. Я больше не хочу слышать, что я шлюха, подстилка, неблагодарная собака и так далее.

– Да ты такая и есть – с…

– Отец, ты меня не понял. Если ты будешь меня называть любыми словами помимо оговоренных – никто из нас не получит ни монетки, ни клочка земли от этого наследства. Пусть поверенные васкога ищут более дальних родственников или отдают всё бедным. Теперь третье условие. Окончательно вступив в права наследования, я не останусь жить в замке. Можете пользоваться им, тратить деньги, сколько захотите, можете хоть крапивой весь остров засадить – мне всё равно. Я со своей семьей там жить не собираюсь.

– Это мы ещё поглядим, вдруг и соберешься, – через силу улыбнулся отец.

– И последнее условие – я хочу точно знать, что происходит, – процедила Хэтти.

– Я тоже очень хочу знать, Хэрриет, – сказал Валдрой. – Посмотри на меня. Почувствуй, что чувствую я.

– От тебя идет страх. И этот страх блокирует твой разум, – ответила Хэтти, пожалевшая, что она никогда не была сильным диагностом, в отличие от брата Родорта. – Я хочу знать, чего ты боишься. Это связано с тёмной магией замка? С тем, что васког Рэсми был некромантом?

– Дядя Рэсми, – отец устало вздохнул. – Отец его побаивался. И говорил, что мой двоюродный брат умер из-за этой тёмной магии. Ну вот и я… Могу лишь заверить тебя, гхм, Хэрриет – тебе и твоему будущему ребенку ничего не угрожает.

– Я всё меньше хочу туда ехать, – призналась Хэтти.

– Быть может, на месте всё не так страшно, – неуверенно сказала мама. – Но я чувствую, что наш путь лежит к острову. Прошу тебя, Хэрриет, не отказывайся от своего решения. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы ты поехала.

И Хэтти сдалась. Не так-то это легко: противостоять родителям, когда они убеждают и упрашивают. К тому же снова посетила мысль: наследство – это деньги, а деньги – это независимость. Вот бы получить столько, чтобы как можно реже видеть отца!

– Хорошо, – сказала она. – Завтра мы всё узнаем. Но обещайте мне: если я почую опасность, мы уедем.