Лена Тулинова – Ваш консультант – дракон! (страница 6)

Данила долго ещё слышал его мощный раскатистый баритон. И обидные слова в свой адрес тоже слышал. «Мальчишка» было самым невинным. А те части тела, которые начальник грозился оторвать, отбить и откусить, были Жаркову явно не лишними.

***

Наутро он, конечно, ещё не выписался. Врач осмотрел его и сказал непререкаемым тоном:

– Ваша регенерация не такая уж и чудесная, господин Жарков. Вот чувствуете?

И он слегка надавил на какую-то точку на затылке, отчего Данила взвился чуть ли не под потолок. Вот был бы примерным драконом, непременно пустил бы из носа пламя, а изо рта кипяток, настолько ему было больно и неприятно. А так только подпрыгнул.

– Вот видите! У вас тут ещё не всё зажило. Придётся полежать ещё немножко у нас.

– С одной стороны, я и сам бы рад ещё немного полежать, – сказал Данила, полный надежды на новый визит Потаповой. – Но вы же вчера слышали моего управляющего? Он меня в прямом смысле съест, если я не выйду на работу.

– Вчера он, конечно, рвал и метал, но при личной беседе этим утром согласился оставить вас в стационаре под присмотром профессионалов, – скучным тоном и казенными фразами ответил доктор. – Сказал, что любит вас как родного за неимением собственного сына. И что не желает вам плохого.

– Так и сказал? – не поверил Данила.

– К тебе, кстати, девушка, – проигнорировав его вопрос, произнёс доктор загадочно.

Этих волшебных слов оказалось достаточно, чтобы забыть о возможных неприятностях на работе. Девушка! Всё в Даниле так и взмыло к небесам от счастья! Всё-таки Лукерья Потапова была ему безмерно симпатична. А раз она так рано пришла, то и он ей по нраву!

Но в палату вошла худенькая и бледная Таша.

– О, Таисья, – сказал Данила, пытаясь быть приветливым. – Какими судьбами?

– Игнат Степанович просил проведать, – тихим голоском примерной девочки ответила секретарь управляющего. – Я принесла тебе гранаты, апельсиновый сок, сыр… Мясо, к сожалению, не разрешили. Сказали, что здесь хорошо кормят и мяса дают более, чем достаточно.

– Спасибо, – неловко ответил Данила.

– Передашь благодарности Игнату Степановичу, – пожала хрупкими плечиками девушка.

– Хорошо. Скажу, что ты хорошо обо мне позаботилась, – великодушно заявил Данила. – Пусть как-то заметит, как ты стараешься, что ли.

Ему и правда было жаль эту тихоню. Управляющий её не замечал. Всё, что ему требовалось, он получал словно из воздуха, а не от Таши.

– Ничего не надо, – Таша опустила ресницы, и Данила тут же забыл, а какого же цвета у девушки глаза?

От неё отведёшь взгляд – и забываешь, что она существует.

– Таисья, а ты вообще кто? – спросил Данила.

– Я воспитанница Игната Степановича, – сказала девушка застенчиво. – Мне ещё пятнадцати не было, он меня приютил – я сирота.

– Ого, – сказал Данила, хоть и спрашивал не совсем про её родственные связи. – Сочувствую. То есть соболезную. Или как правильно?

– Отдал меня в пансион, я там три года училась, – не слушая, продолжала Таша, – потом к нему вернулась. Секретарствую вот. Сначала у него своя мастерская самоходов была, потом он с твоим отцом её слил в одну компанию.

Шмыгнула носом и сказала:

– Хотела вот у него попроситься в приказчики или продавцы, всё же какое-то развитие. За хозяином-то следом ходить кто угодно может.

– Вот чумовая, а? – удивился Данила. – Во-первых, он же без тебя небось и шагу не ступит – ты лучше, чем он, все эти дела знаешь. А во-вторых, видела, как он с нашего брата три шкуры дерёт? Неужели так же хочешь?

Глаза у Таши вдруг покраснели и заслезились.

– Да он меня и не замечает вовсе, – пожаловалась она. – А так – пусть дерёт хоть пять шкур, но только видит, понимаешь? В глаза глядит пусть и ругается, а то всё только мимо смотрит… Вон твою подружку небось сразу приметил, номерок взял. А меня? А я? А мне?

И, упав лицом в Данилину подушку, тихонько разревелась. Она даже плакала почти беззвучно – только деликатно шмыгала носиком да содрогалась всем телом. Данила осторожно погладил её по плечам. Сам он бы предпочёл, чтобы Игнат Ермолаев его замечал как можно реже.

– Ты это, Таша, – сказал он, – ты не спеши с выводами. Может, всё ещё… Он же наверное тебя дочкой привык считать, да? Вот и покажи ему, что ты не девочка и не дочка. Ты замуж за него, что ли, хочешь?

– Может, хочу, а может, и нет, – сердито ответила девушка, выпрямляясь на стуле.

– Ну а чего тогда реветь? – растерялся Данила.

– Ну и нечего, – Таша вскочила со стула и пошла прочь, но у дверей остановилась и повернулась к парню. – Поправляйся, Жарков.

– Хочешь, я его попрошу, чтобы дал тебе шанс? Раз уж он говорит, что я ему вместо сына, – великодушно предложил Данила.

На лице Таши появились неуверенность и сомнение.

– Ну попроси, – сказала она нерешительно.

– А можно я и у тебя кое-что попрошу? – спросил Жарков. – Тебе же Ермолаев номер калинки Потаповой небось передал? Чтоб записала? Дай мне его, а?

– У меня нет, – нахмурилась Таша.

– Слушай, – Жарков решил действовать наверняка. – Мне кажется, Ермолаеву она чем-то глянулась. Может, на интрижку с нею нацелился! А мне она самому нравится. Так что я его хочу опередить, понимаешь?

Таша медленно кивнула и достала из сумочки калинку в простеньком прозрачном чехле. Нашла контакт и переслала Даниле – тот услышал, как звякнуло в его «лапте».

– Спасибо, Таисья, – обрадовался Жарков. – Очень выручила!

– Да не за что, – ответила Таша каким-то раздражённым, колючим тоном.

И поспешила уйти – наверно, чего-то испугалась. Данила только плечами пожал, дивясь на этот визит. Ничего себе у Ермолаева, оказывается, воспитанница! А живёт она, интересно, с ним в одном доме? Или как?

Его размышления прервала Потапова. Она ввалилась в дверь бочком, прижимая к груди целый ворох пакетов и свёртков. От девушки пахло морозом, яблоками и мёдом – не то что от Таши, которая пользовалась какими-то скучными и душными духами. Да и её краснощёкое, весёлое лицо Даниле нравилось куда больше бледненького худенького личика секретарши Ермолаева.

– Привет, – радостно сказал он, забывая о своей роли тяжело больного человека. – Как хорошо, что ты пришла!

– Ждал, поди? – спросила Потапова снисходительно. – А у меня новости! Фуф!

Она сгрузила на тумбочку свои разномастные кульки и села на кровать, словно стул её не устраивал. Жарков не был против, если б она и прилегла рядом, однако девушка вряд ли согласилась бы. И он решил пока не предлагать, чтобы не показаться наглым или там навязчивым.

ГЛАВА 7. В которой Луня рассказывает новости

– Что за новости? – спросил Жарков.

Он выглядел таким довольным и счастливым, что Луня умилилась. Вот ведь ждал человек, радуется. Она на самом деле тоже была рада с ним увидеться – за последнее время Жарков был чуть ли не единственным хорошим, что с нею происходило. Не в смысле, что они вместе угодили вчера в несчастный случай или что он был на месте гибели прохожего… А в том смысле, что с Данилой было связано что-то интересное и стоящее. Какие-то перемены почувствовались прямо в воздухе, когда Луня с ним познакомилась!

Так что Лукерья сунула ему в зубы пряник и начала рассказ:

– Нашли мы обоих водителей. Один, который на «Морозке», утверждает, что факт наезда не помнит. Говорит, что как отрезало. Полицмейстер хочет в суде их мага-дознавателя одолжить, чтобы проверить: врёт или был под печатью воли. Ведьмы такое умеют, знаешь?

– Слышал краем уха, – нахмурился Данила. – Драконы умеют подчинять без печатей, а ведьме надо какое-нибудь действо учинить. Так?

– Да, типа того, – с увлечением продолжила Лукерья. – Одним надо накормить человека, другим напоить, третьим…

– Спать уложить, – продолжил Жарков.

Луня хохотнула.

– Да всё, что угодно. Иные целуются вон или колечко дарят, а потом пиши пропало: человек полностью ведьме подчинён. Что-то передать из рук в руки в ведьминской практике – это тоже важное…

– А ты же тоже ведьма или ведунья?

– Я берендейка, – ответила Луня, – иначе – анимаг с одной морфой, медвежьей. Берендеи полностью контролируют свою морфу, в ипостаси медведя разумны, но говорить не могут, как и колдовать. Магии я обучена, но умею не многое, и уж точно не стану никого подчинять. Мне, знаешь, проще лапой огреть или из револьвера бабахнуть.

– В воздух? – с восторгом маленького ребёнка спросил Данила. – Или сразу в человека?

– Сперва в воздух, а потом, если придётся… хотя мне и не приходилось, – призналась Потапова. – Ты не отвлекайся, слушай давай. Сыщика у нас так по-прежнему и нет, полицмейстер наш уже жалобу написал в Широков. Поэтому мы пока сами ищем виноватых – вот, двоих уже нашли. Второй тоже странно себя ведёт. Его быстро взяли – грузовик остановили городовые через пару вёрст из-за помятости и разбитой фары. Так вот этот вообще как будто не в себе чуть-чуть. Песенки поёт и на вопросы не отвечает. Странные дела, в общем.

– То-то я смотрю, у тебя на эти дела глаза горят, – сказал Жарков.

– Ну так интересно же!

– А тебе ничего не будет, – спросил Данила, – за то, что ты мне всё это выкладываешь?