Лена Тулинова – Тайны и сказки города Бурь (страница 8)

– Встань, Тэн, ты же простудишься, – сделал ей замечание Марш.

– Да ну, брось, Терри, она крепче вековечных льдов на вершине Эрдур.

А это уже доктор Финли. Начитанный, мороз его пробери.

– Что у тебя тут? Опять какого-то бедолагу приморозило? – спросил доктор. – Э, да он южанин, что ли?

А ведь и правда, это же был южный житель, такой, как Анхелика. Терренс посмотрел на смугловатое лицо, темные курчавые волосы, чуть вывернутые полные губы и длинные чёрные ресницы раненого. Он и напоминал Анхелику – очень отдалённо, конечно. Если девушка была красива нездешней и яркой красотой, то этот парень был... Просто смуглый парень.

– Рана в голове, – коротко пояснил Терренс. – Я его согреть пытался, знаешь ли.

– Ну и зря, всё равно видно же, что не жилец, – сказал Финли и тут же добавил: – Но всё же давай погрузим его на санки и отвезём ко мне домой.

Доктор Финли практиковал на дому, потому что городской совет по различным причинам всё откладывал и откладывал оборудование нормальной больницы. Характер Финли это не улучшало.

– Давай, – кивнул Марш, приподнимая мужчину за плечи, вернее, за подмышки.

Финли и Тэнни взяли раненого за ноги. Так, втроем, поднатужась, они дотащили его до санной упряжки. Шесть серых голубоглазых псов радостно залаяли и стронули санки с места. И помчали доктора с пациентом во весь дух!

Тэнни повернулась к Терренсу:

– Это что же? Сын по голове людям камнями бьет и чемоданы ворует, а отец, значит, потом лечит? Может, Фредди это нарочно, чтобы Ди было чем заняться, а?

Марш почесал подбородок, подобрал шапочку и камень, огляделся еще раз и пошёл в сторону дома доктора. Ему не очень хотелось быть невежливым с женщиной, но и вежливости уже не хватало.

По пути он увидел, что заброшенная лавка на углу Мастеровой и Швейной улиц ожила. Там явно что-то происходило, но за толстым слоем пыли и побелки через окно было ничего не видно. Однако из приоткрытой двери валил пар, а изнутри слышалось размеренное шуршание что-то подметающей щётки.

– Ну-ну, – сказала Тэнни, и Марш только тут сообразил, что неугомонная жена кожевника увязалась за ним. – Посмотрим, на сколько её хватит.

– Кого? – рассеянно спросил инспектор.

– А это новенькая, которая тут вчера объявилась как из ниоткуда, она уже внесла оплату за лавку в городском совете. Её предупредили, что лавочка непростая, но она никого не слушала. Упрямая и всё поперёк делает. Ну и характер!

Стало быть, у них тут ещё одна новенькая появилась? Да еще с характером, в отличие от Анхелики Пэм? Что-то их городок вдруг стал необыкновенно популярен! Терренс решил, что на обратном пути обязательно зайдёт. Вот только выяснит, что там с найдёнышем и его саквояжем, и вернётся сюда.

ГЛАВА 8. Терренс в недоумении

Доктор Дилан Рэй Финли не был магом. В Штормхагене магов почти нет – никому из них не улыбалось жить и работать в городе, где нельзя пользоваться магией в полную силу. Но что-то волшебное в том, что творили руки доктора, всё-таки было. Вот он умело перебинтовал уже обритую и обработанную снадобьем голову пациента, вот отмерил определённое количество капель в стаканчик, вот... Выпил всё сам.

– Ну а что? Я перенапряг спину, а это моё слабое место, – ничуть не смущаясь, что Терренс пришёл в его гостиную-приёмную и смотрит, сказал Финли. – А этот парень всё равно без сознания и глотать не может. Укол я ему уже сделал, не прожигай меня взглядом.

Терренс кивнул.

– Когда очнётся – дай мне знать. Пусть твой сын меня найдёт, что ли.

– Фред?

– А у тебя есть еще дети?

– Если и есть, то я о них ничего не знаю, – хмыкнул доктор. – Ладно-ладно, понял-понял, ты как всегда – скучный тип. Парень под надёжным присмотром, скоро придёт Арника, у неё на руках все пациенты тут же поправляются. Уже к вечеру позову тебя побеседовать с ним. Тогда и выясним, кто он и что забыл на наших задворках. Хотя лучше с утра, хорошо?

Терренс кивнул. Утром – более реальный срок. Не был он уверен, что этот человек поправится к вечеру настолько, что сможет говорить. Ещё был вопрос о саквояже, будь он неладен. Тут-то инспектор и обратил внимание, что на кушетке два почти одинаковых саквояжа, один из которых раскрыт и полон медицинского инвентаря. Этаких, знаете ли, неприятных блестящих и острых штук.

– А где сейчас Фредди? – как бы невзначай поинтересовался Марш.

– Фред! – тут же гаркнул доктор. – Поди сюда, ты мне нужен!

Фредди, обвиняемый добропорядочной горожанкой во всех тяжких и не очень грехах, появился так быстро, будто подслушивал под дверью. При виде инспектора он не смутился, не дёрнул отсюда побыстрее, а протянул руку. Марш посмотрел на подростка, ничего не говоря. Он был похож на отца – та же угловатость, тот же острый подбородок и веселый, чуть даже хитроватый взгляд из-под светлых бровей. Оба они были русоволосые, улыбчивые, веснушчатые – только Фреду четырнадцать, а Дилану под сорок – точного возраста Финли-старшего Терренс не знал. Приехав в Штормхаген с беременной женой и потеряв её спустя полтора года после рождения сына, доктор остался рядом с её могилой. Монахом-отшельником не был, с женщинами завязывал непродолжительные отношения, никогда ни одну не обижал. Что до его сына, то многие считали мальчика настоящим хулиганом, не только Тэнни, однако инспектор Марш его ни разу ни на чём таком не ловил.

– Как раз хотел к вам обратиться, – сказал мальчик после крепкого рукопожатия. – Насчет этого вот саквояжа.

И он кивнул в сторону кушетки.

– Рассказывай, – предложил Терренс. – По порядку.

– Да чего там... Я шёл от невезучей лавочки в сторону Лесного проезда, смотрю – саквояж лежит почти посреди улицы. Подумал, что это отцовский саквояж. Удивился, подошёл, а там...

Подросток пожал плечами, словно затруднялся в подборе слов.

– Там этот вот был, – наконец, указал подбородком на раненого, сказал он. – Пытался отбиться от кого-то... Я не понял, с кем он там дрался. Это всё! Я просто схватил саквояж и дал дёру. Инструменты дорогие!

Тут уж в голосе Фреда прозвучал вызов.

Терренс не стал упрекать. Во-первых, худой и нескладный паренек не сумел бы защитить незнакомца от нападавшего. Во-вторых, двое дерутся – третий не мешай.

– То есть, когда ты пробегал мимо, этот мужчина ещё стоял? – уточнил он.

Фредди кивнул.

Тэнни видела мальчика убегавшим, а потом нашла раненого. Стало быть, в тот момент ударивший его человек был совсем близко. Инспектор Марш снова почесал подбородок. В переулке, где лежал мужчина, было определенно негде спрятаться, но убегавшего Тэнни не видела, значит, он всё-таки куда-то скрылся. Что этот человек хотел от незнакомца и зачем ударил по голове, пока было непонятно.

– Что можешь сказать про второго? – спросил инспектор.

– Да ничего особого, – ответил мальчик. – Я его и не видел почти, правда.

– Но это был он, не она? – уточнил Терренс.

– Да сложно сказать, – сказал Фредди. – Может, и она! Но в брюках. Я видел брюки, они такие были … темные. И шарф какой-то желтый.

Эти детали ничего инспектору не прояснили, и он только вздохнул.

– Саквояж я забираю, – сказал с сожалением. – Пригодится.

Соблазн посмотреть, что в нём, был велик. Как и желание привести сюда Тэнни и всё это объяснить, чтобы не распускала слухи про мальчишку. Но горожанка куда-то запропастилась ещё на входе в дом, и Терренс не слишком жалел о том, что её тут нет.

– Ди, – сказал он, – да и ты, Фред, тоже. Вы бы поаккуратнее со своими шуточками. Особенно Фред!

– А чего я-то? – по свойственной подросткам привычке тут же заканючил подросток.

– Постоянно про тебя слышу, что ты воришка и озорник. Например, что там насчёт заброшенной лавки на углу Швейной?

– А, невезучая лавка, – Фредди кивнул. – Да просто увидал, что там какая-то девушка хозяйничает, думал, пугну её немножко... Так, в шутку. Интересная такая девушка. У неё ещё куст под стеклянным колпаком. Не душно ему там?

Терренс чуть сдвинул брови. Куст?

– Говорящий? – уточнил он.

– Кто? – не понял Фред.

– Ну, куст. Под колпаком.

– Не знаю! Я побежал за чем-нибудь таким… Ну, чтобы пугнуть! Побежал, да и наткнулся на это, – мальчишка снова кивнул на саквояж.

Что ж, с багажом пострадавшего теперь было более или менее ясно. Ещё раз предупредив, чтобы Фред не слишком-то провоцировал штормхагенцев и не шутил так, чтобы это вызывало пересуды, Терренс Марш ушёл из дома доктора. Саквояж оттягивал руку.

Возле «невезучей лавки» он притормозил. За мутным витринным стеклом что-то происходило – кто-то то ли танцевал, то ли сновал туда-сюда без толку, непонятно. Марш уже протянул руку, как дверь распахнулась, и на мостовую плеснула грязная вода. Еле успел отскочить и не удержался – выругался так нехорошо, что на пороге кто-то пискнул:

– Простите!

В голосе Маршу послышался безуспешно скрываемый восторг.

– Ангелика, – сказал Терренс, входя и тесня внутрь лавки непослушную практикантку. – Я что вам сказал? Вам надо отсюда уходить. Где ваша открытка?

– Зачем мне открытка? – тут же ощетинилась девушка.

Она сейчас была чудо как хороша. Повязала пышные кудри красным в горошек платочком. Лицо разрумянилось – ох этот смуглый румянец! К щеке прилипла непослушная завитушка, выбившаяся из-под платка.

– И не вздумайте больше выливать воду на улицу! Вода замёрзнет – и кто-нибудь непременно поскользнётся! – сурово сказал Марш, с трудом отводя от этого прекрасного зрелища глаза.