Лена Тулинова – Тайны и сказки города Бурь (страница 7)

– Зачем одеваешься? – поинтересовался Помус, видя, что колдунья принаряжается перед зеркалом. – Чтобы перенестись домой, достаточно просто запихать всё это добро в сумку и чемодан. Стало быть… ты остаешься?

Анхелика покивала, и помидорный куст вдруг сказал странным тоном:

– Я не услышал. Скажи это погромче.

– Да. Я остаюсь! – сказала Анхелика. – Я буду самой упрямой и самой противоречивой занозой в заднице здешней инспекции.

– В… где? – переспросил Помус.

Строго воспитанная Анхелика раньше не произносила таких слов, как «задница», а тут вдруг вырвалось! Поэтому девушка покраснела. Но всё равно повторила:

– В заднице инспектора! Я свое дело знаю, задание у меня есть, год на выполнение тоже. Действуем!

– Бедный инспектор, – давясь смехом, сказал куст. – Смотри, не хватайся там за что попало в поисках его задницы, а то попортишь корешок – и не будет тебе прощения.

– Заткнись, – буркнула Анхелика.

– Скажите пожалуйста, какая стала грубиянка, – проворчал Помус и отвернулся к оконному стеклу.

А колдунья с утроенной энергией принялась укладывать вещи в чемодан. Только на секунду приостановилась, коснувшись бумажного свертка. Странно, она до этого вроде бы не трогала то, что было завёрнуто Себастианом в бумагу и лежало в самом уголке, внизу. Да и к стопке над свертком она вроде бы не прикасалась – к той, которую сама сюда и положила. Это было нижнее белье и две ночные рубашки, Себастиану такое не доверишь, да и вообще никому, а теперь Анхелика видела, что белье кто-то переворошил. Сверток же явно развернули и свернули обратно. Бечевка растрепалась, появились новые сгибы, старые пыталась разгладить чья-то рука.

– Помус, а пока я завтракала, здесь кто-нибудь был? – спросила Анхелика.

– Помощник хозяйки был, с уборкой номера.

– Я ещё не выписалась, а он уже убирался?

– Ну да. Вот же и постель перестелил, и пыль смахнул, и воду в кувшине поменял. А что?

– Он в моих вещах не рылся, ты не заметил?

– Как будто мне отсюда всё видно, – проворчал куст. – Я тут на окне стою, вообще-то, а твой чемодан стоял за шкафом.

Анхелика проверила, всё ли на месте, особенно деньги. Но ничего не пропало. Был, конечно, соблазн, проверить, в порядке ли подарок Себастиана. Вот только это могло к чему-то обязывать, а Анхелике этого не хотелось. Эконом по-прежнему не вызывал в девушке никаких чувств, помимо приятельских.

Она вернула Нелл ключ от номера и спросила, как здесь обстоят дела с жильём. Та посоветовала обратиться в городской совет, а пока оставить вещи и Помуса здесь, но Анхелика сунула уменьшившийся чемодан в сумку и решительно покинула гостиницу. Хотя и ни слова не сказала о том, что кто-то изрядно покопался в её вещах. На это у девушки не хватило духу, да и потом – ведь ничего не пропало и не было попорчено!

Закрывая за собой дверь, она увидела молодого человека, чистившего дорожку от снега. Он был одет в серую куртку с капюшоном. Ни шапки, ни шарфа на нем не было. Вероятно, это и был помощник Нелл. Анхелика прошла мимо, только чуть покосившись на него. И в ответ получила довольно-таки злобный взгляд. Может быть, здесь просто не любили чужаков, но колдунье это всё равно было неприятно.

– До свидания, – сказала она сдержанно.

– Всего доброго, – недобро ответил помощник хозяйки гостиницы.

ГЛАВА 7. Неизвестный

Обязанности магического инспектора в таком месте, как Штормхаген, обычно совмещаются с обязанностями инспектора полиции. Здесь не так уж много правонарушений – это же не портовый город вроде Порт-Хагена и отнюдь не людное местечко. Раньше, когда город располагался западнее и занимал часть лесистого склона Штернхольда, отсюда сплавляли леса. Чуть южнее было пастбище, а восточнее – поля, засеянные ячменем и овсом. Амбары, мельницы – кроме одной, самой ближней к новым границам города – и небольшой кожевенный завод – всё съело гиблое место. Порожденное Хаосом, оно подпитывалось извне любыми магическими возмущениями выше среднего. Хаос отъел большую часть полей, луга вместе со стадами, а не успевших эвакуироваться людей превратил в черняков, которые и по сей день выходили из леса в тоске по человеческому теплу. Увы: в поисках этого тепла черняки обычно губили любого, кто встречался им на пути.

Анхелике, девочке из южных земель, повезло, что она не встретила ничего такого. Она оказалась близко от границы, и только гиблый лес чуть потянул из неё силы, едва она попыталась применить магию. Марш тогда здорово рискнул собственной энергией, затеплив магический свет, но что ж поделать, надо было как-то спасти девочку. Он отвлек внимание гиблого места на себя, а затем, обнадёжив, ушел и увёл юную жертву прочь.

Ох уж эта «юная жертва»! Не шла она у Терренса Марша из головы. Даже на другой день он, обходя город, всё время мысленно возвращался к ней, вспоминал эти желтоватые наивные глаза и волнистые темные волосы, мелкими колечками завивавшиеся на висках... И думал о том, что Анхелика, наверно, уже давно вернулась в свой Косебю. Там тепло и не надо бороться за свою жизнь каждый день.

Здесь, впрочем, тоже не надо ежедневно заниматься выживанием – конечно, если ты привык к холоду и не боишься жить без магии, обладая ею. Учись подавлять эмоции и энергию, учись оставаться спокойным, а главное – не забывай следить за тем, что творишь, и постоянно контролировать себя и других.

– Инспектор! – окликнули Терренса, когда он шёл по Лесному проезду, уже очищенному от снега после вчерашней метели. – Здесь ограбленный человек лежит!

Он резко повернулся в сторону, откуда кричали.

– Ударили по голове чем-то тяжелым, – торопливо докладывала пухленькая миловидная Тэнни, жена кожевника. – Иду я из булочной, а он лежит.

Между домами шесть и восемь и впрямь лежал на снегу мужчина – незнакомый, темноволосый, довольно молодой. Без шапки и в слишком лёгкой куртке для здешних мест. Шапка, впрочем, нашлась поблизости – такая странная, вязаная и в полосочку. Два дурацких помпона на длинных ушах заставили инспектора Марша поморщиться. Что за глупый вид должен быть у мужчины, который носит такое?

– Почему ты думаешь, что его ограбили? – спросил Терренс, тщетно пытаясь привести мужчину в чувство.

Слишком уж сильно пострадавшего приложили по голове!

– Да потому что, видите ли, инспектор, – затараторила Тэнни, – отсюда выбегал этот негодник Фред. Все знают, что он воришка! Он тащил саквояж, а у воришек не бывает таких красивых саквояжей. Да и, думаю, во всём Штормхагене такая вещь есть разве что у доктора, который, в общем, и сам не местный!

– Хм, – сказал Терренс, и это было всё, что он сказал.

Но Тэнни поняла, что сболтнула лишнего. Во-первых, сын доктора Фред Финли ни разу не попадался на воровстве, а просто был чересчур шустрым пареньком для своих лет и положения. Во-вторых, мелкие воришки не бьют прохожих камнями по голове, а мужчину именно камнем и огрели. В-третьих, доктор жил в Штормхагене уже лет пятнадцать и вполне мог сойти за местного.

– Позови доктора Финли, а я пока осмотрюсь, – велел Марш самым строгим своим тоном.

Но, пока добрая женщина бегала за доктором – а это заняло не так уж много времени – он ничего особенного не обнаружил. В первую очередь Терренс, конечно, замерил магический фон – на предмет предельно допустимых норм, конечно. Восьмилучевая звезда на его груди – артефакт для определения магии – светилась очень слабо. Если магию тут использовали, то для чего-то незначительного, либо просто пользовались магическим предметом. Артефакты частенько оставляют именно такой фон – не сильный и как будто размазанный.

Следов ног тут было полным-полно, пятно крови на мостовой – маленькое, возле головы – всего одно. Камень, которым парню расшибли голову, нашелся прямо под чудной шапчонкой в полосочку. Была бы у раненого нормальная меховая шапка – уберегла бы. Терренс очень рассердился на шапчонку, но потом рассудил, что она, может, и не раненому принадлежит, а неизвестному, который на него напал.

Бросил, стало быть, камень, а затем и шапочку уронил. А тут Фред Финли крутится – пришлось преступнику, не дограбив, убегать. «Правильно?» – спросил сам себя Терренс. И сам себе кивнул. Правильно! Фред не стал бы грабить, не такой он парень.

Тэнни всё не шла – с доктором или без него, а парень лежал на холодной мостовой, так что инспектор встал на колено рядом. Чуть хрустнуло в больной ноге, но ничего, болью не стрельнуло. Он снял перчатки и положил обе руки на ледяные камни. Поморщился, представляя последствия – как откликнется на магию гиблое место, как поползёт в сторону Штормхагена разрушающая всё темнота, как всколыхнутся где-то в неизвестной дали границы Хаоса. Как всегда, выбор был небольшой, без возможности компромисса. Впрочем, энергия уже сама текла по венам, вырывалась из ладоней, согревала неподвижное тело. Словно в ответ на тепло парень вдруг вздохнул глубоко и прерывисто – и застонал. Живой. Надолго ли?

Вскоре послышался характерный скрип снега и собачий лай. Тут по старинке многие держали собак – на мобили, как паровые, так и новомодные бензиновые, надежды особой не было. Они нередко подводили, а собаки оказывались куда полезнее.

– Инспектор, инспектор, – подтолкнув Терренса, рядом плюхнулась на коленки Тэнни. – Мы здесь!