Лена Тулинова – Тайны и сказки города Бурь (страница 9)
Куда б деваться-то ещё. Он поставил саквояж возле двери и стал озираться. Работы адептке предстояло немеряно: «невезучая лавка» была страшно запущенным местом.
На лице Анхелики появилась растерянность.
– Ох, – сказала девушка. – А я ведь и не подумала. Но подождите, я всё исправлю. Немножко магии... Не бойтесь, она бытовая, не опасная...
Терренс едва не заорал и поспешно схватил молодую колдунью за запястье.
– Стой, нельзя! – зашипел он. – Вас что, не предупредили в совете?
– Да что ж такое-то! Одно нельзя, другое нельзя… Да пустите же! Объясните толком, тогда и хватайтесь, – рассердилась Анхелика.
Гнев ей шёл куда как больше, чем растерянность. Мягкие черты лица стали будто из бронзы отлитыми, глаза засверкали. Терренс даже залюбовался, а девушка воспользовалась заминкой и схватила щётку для пола. И выставила перед собой, словно защищаясь – хотя Терренс и не нападал.
– В общем, я как инспектор должен предупредить, – кончиками пальцев отодвигая пыльную щетку подальше, сказал он. – Гиблое место тут не просто так. Оно возникло на месте промоины – так называется прохудившееся место... Материя мира как бы истёрлась от магии, и вот, знаете ли...
– А вчера вы говорили мне «ты», – прервала его девушка.
Марш окончательно сбился. Да что ж такое-то? Даже всё по порядку объяснить не получается. А ведь он всегда гордился тем, что умеет всё объяснять. Правда, некоторые, вроде доктора Ди или Нелл, за это обзывались занудой.
– Вчера я надеялся, что больше тебя не увижу, – признался Терренс на тон ниже. – Если хочешь всё по порядку... Нет, ты точно хочешь? Может, лучше тебе всё-таки выметаться отсюда?
– Нет, – сказала Анхелика. – Я решила. Это дело чести.
Чести? Ну при чем тут честь? Очень захотелось назвать её маленькой дурочкой и насильно пинками выставить из Штормхагена. Пускай там магистра с нею мучается.
– А где твой эгоистичный куст? – спросил Марш, почти сдаваясь.
Почти – это потому что он решил отступить временно. Найти слабые стороны противника, надавить... И выставить отсюда глупую девчонку, пока не натворила дел.
– Он не эгоист, он хороший. А сейчас он купается. Я вот к вечеру разгребу тут грязь, и заходите попить чаю, познакомиться с Помусом... А заодно всё рассказать, – предложила Анхелика почти мирно.
Терренс, признаться, был в таких вопросах слегка старомоден. Это значило, что предложение он просто так принять бы не смог.
– Для первого свидания это уж слишком, – сказал он. – Давайте лучше сходим куда-нибудь поболтать. К тому же твоя лавка не слишком хорошее место для... Чаепитий. Тут жить нельзя.
– Как это нельзя? В городском совете сказали, что можно, – удивилась и огорчилась Анхелика.
– Но это дом с привидением. Хотя, скорее даже, с полтергейстом.
– Это даже интересно. К тому же ни одна колдунья не будет бояться полтергейстов. У меня пятёрка по борьбе с такими сущностями, я участвовала в семинаре… Но если вы их боитесь, инспектор Марш – то хорошо, давайте сходим. Только не считайте это свиданием, хорошо? Мне просто надо немного информации. Кстати, приглашение на чай было только приглашением на чай.
Она даже засмеялась, правда немножко нервно.
– Ты неплохо оттаяла, – сказал Терренс. – А то мне показалось, что ты совсем бесхарактерная. Даже удивился. Но, видимо, это было от холода и от влияния гиблого места.
Анхелика вдруг посерьёзнела, вздёрнула подбородочек и гордо заявила:
– Я-то уж точно не бесхарактерная. А вы привидений боитесь. Да всего-то пара заклинаний…
Она еще не знала, что тут всё далеко не так просто. Приезжая, чужачка. Что ж, придётся ей действительно рассказать кое-что. Марш про себя даже прикинул, как сгустить краски, чтобы девушка напугалась!
Ухватив оставленный на входе саквояж-вещдок, он сказал, что зайдёт в восемь вечера, а затем откланялся. И до самой ратуши шёл посвистывая. Свидание там или не свидание, а настроение у Терренса отчего-то было хорошим. Может быть оттого, что Анхелика всё-таки не уехала и пробудет в Штормхагене ещё хоть пару дней.
ГЛАВА 9. Находка
Как только дверь за инспектором Маршем закрылась, Анхелика враз ослабела и присела на поломанную скамеечку. Девушка только что выдержала словесную пикировку с мужчиной, спасшим ей жизнь, и не дала ему себя выгнать. Это её изрядно взбудоражило – но вот сил в ногах и руках совсем не осталось.
«Если каждый раз давать кому-то отпор будет стоить мне таких усилий – то я, пожалуй, слягу!» – подумала Анхелика. Но тут же упрямо поджала губы. И всё-таки ей понравилось удивление во взгляде инспектора Марша. Понравилось, как он опешил, когда не получилось прочитать нотацию!
Правда, она не ожидала, что в результате придётся встретиться с ним этим вечером.
Можно сколько угодно избегать называть свидание свиданием, но когда тебя приглашает поужинать молодой человек, это что-то да значит.
– Не слишком-то он молод, – ворчливо заметил Помус, который подглядывал и подслушивал из соседней комнаты и досадовал, что не поучаствовал в беседе с инспектором. – И не особенно красив. Хотя, конечно, смотря с кем сравнивать. Если с этим вялым баклажаном...
– Это ты о ком? – удивилась Анхелика, расчёсывая перед маленьким зеркальцем непослушные кудри.
– О Себастиане, конечно!
– Зачем ты назвал его «вялым баклажаном»? – изумилась Анхелика. – Себастиан хороший, и...
– Но не наш вариант. А этот рыжий, он даже ничего, только лет ему многовато! Найди-ка ты себе какого-нибудь молодого глупого стручка!
Анхелика нахмурилась.
– Не надо так называть людей. Стручок! Это же совершенно неприлично! К тому же инспектор вовсе не старый, ты ошибаешься.
– Да это я так… Если его корешок ещё крепенький, то все нормально, – пожал ветками Помус. – Но ты ж не полезешь проверять? У вас, людей, всё так долго и сложно!
– Зато у тебя всё просто – лезешь своими лапами к любому цветочку, – сказала Анхелика, краснея.
– Размножение – базовый инстинкт у всех живых существ, – важно заявил куст помидора, – но я дитя прогрессивной магии и создан как самоопыляющийся экземпляр. Так что могу себе позволить шашни с кем угодно, ибо мое размножение от этого не зависит. Хочешь помидорку?
И, наглец, пульнул в лоб Анхелике недозрелым рыжеватым плодом.
– Давай за уборку. Ты хоть придумала, какое дело откроешь для прикрытия, моя бедняжечка? Шапочки вязать будешь?
– Я тебе не бедняжечка, компаньон, – вздохнула Анхелика.
Над делом стоило подумать, а пока она думала – и подметать закончила, и пол помыла. Окна почистила всё-таки магическим способом – кто ж моет стекла на морозе? Постаралась применять те чары, которые не требовали много энергии: нельзя так нельзя. Еще предстоит выяснить, что там за гиблое место и в чем смысл запрета. Но пока всё же девушка решила послушаться инспектора. Примерно наполовину.
В кладовке нашлись и стол, и стулья, и еще много всего, только это многое было не в слишком новом и хорошем состоянии. Кто и почему забросил лавку, Анхелике в городском совете не поведали. Сказали только, что последний владелец вроде был антикваром. По крайней мере, продавал всякие старинные вещи. Может быть! Но ничего старинного он после себя не оставил, кроме разве что пыли веков. Целые сугробы и шапки пыли.
Вязать шапочки! Вообще-то это была идея. К тому же Анхелика знала, что один раз в месяц может обращаться к школе с просьбой. Обычно адептки просили о деньгах на дополнительные траты или материалах для выбранного дела, обеспечивающего, по меткому выражению Помуса, «прикрытие». Просить о магической поддержке или волшебных предметах было не принято, да и школа могла ответить на такие запросы отказом. А вот что-то обычное – к примеру, спицы, цветную пряжу, даже подходящую мебель – магистра охотно предоставит! К тому же, подумала Анхелика, можно будет пригласить сюда пару местных женщин-помощниц. А где крутятся местные кумушки, там кипит жизнь!
Так что она пообещала себе подумать и решила сразу после уборки послать запрос. В самой лавке уже был почти полный порядок – хвала великому богу, она занимала первый этаж трёхэтажного дома, оснащённого и электричеством, и горячей водой. Городской совет, конечно, заставил Анхелику оплатить эти блага, но зато у неё имелись и отопление, и свет, и вода. В лавке было три помещения: небольшой зал, который мог быть торговым или мастерской, или совмещать и то, и другое, склад (на самом деле скорее кладовка) и жилая часть. Жившие тут люди оставили свои следы – и не всегда приятные. Если сама лавка выглядела просто пустой и пыльной, не считая кое-какой сложенной в углу мебели, то две комнаты и кухонька поражали запущенностью. Анхелика расчистила пока только спаленку, но на ночь думала вернуться в гостиницу. Там по крайней мере не воняло тухлыми тряпками и плесенью!
Запрос она послала – для этого всего-то и надо было, что написать список требуемого да засунуть в специальный кармашек сумки. А потом проверить, там ли ответ! Но пока никто не отвечал.
Примерно в полвосьмого девушка заперла своё новое имущество на замок и принесла в гостиницу Помуса – Нелл отлично поладила с компаньоном, они уже даже сговорились попить вместе чаю. Помус не брезговал спитой заваркой, особенно если в чай добавляли немножко коньяку, а вместо булочки просил насыпать ему немного отрубей или мелко порезанной соломы. Анхелика запретила Нелл давать ему разведенные пивные дрожжи, потому что чаще, чем раз в неделю, кусту выпивать не разрешали. Надо знать меру!