Лена Тулинова – Студентка под прикрытием и препод на мушке (страница 3)

О нет, сейчас он всё испортит. Вон девчонки уже слегка протрезвели от первого впечатления, принялись переглядываться и перешёптываться.

– Господин Кроссемир! Можно сказать? – подняла я руку, и Айрен посмотрел – не на меня, а на блеснувшую пуговку на моём манжете.

Отлично. Теперь его внимание поймано моим передатчиком мыслей. Мне осталось только аккуратно передать ему мысленное послание по установившемуся ментальному мостику. «Не надо про судебную медицину! По крайней мере не сейчас. Расскажите лучше, как, ну я не знаю, прыщи вывести!»

Айрен ответил почти незамедлительно: «Ты кто?»

Вот не знала, что у полицейских может быть настолько скверная память на лица… «Хрыс в пальто, – ответила я резко. – Своих не узнаёте, капитан? Да не стойте же как истукан, говорите что-нибудь, а то нас обоих раскроют!»

– Говори…те, барышня студентка, – сказал Айрен с самым каменным лицом, подтверждая тем самым, что он – именно что истукан.

Противный какой, хоть и красавец…

– Вы же здесь тоже новенький? – проблеяла я, безуспешно пытаясь изобразить заигрывание.

– Предположим, я действительно новенький, – согласился Кроссемир. – Нет смысла это скрывать. Я же преподаватель на замену!

– Вы учебник откройте, господин Кроссемир, у нас ваш предмет тоже новый, мы вместе с вами посмотрим, – посоветовала я. – И начните с введения. Это так… увлекательно, что у меня аж слюнки текут об одной только мысли о том, как мы приступим к занятиям. А про судебную медицину лучше это… задания потом раздать или семинар сделать, пускай девочки, кому интересно, сами подробно изучат, а потом сдадут вам. Лично. Правда, барышни?

Барышни где-то в середине этой речи собрались роптать, но слово «лично» заставило их радостно завопить «даааа!» Кроссемир вздрогнул и обвёл взглядом аудиторию. Кажется, только сейчас до него начало доходить. Да, дорогой, оцени размер бедствия. Если ты тут, значит, нам опять работать вместе. Но только уже не против распространителей запрещённых в Ральмирии зелий, а против студентов и преподавателей этой магодельни.

– Ну хорошо, – Кроссемир явно неохотно отказался от мысли поведать барышням немало интересного о том, чего они наверняка знать не хотели. – Хм, введение. Допустим… Мне нужно лицо для демонстрации маскирующих и демаскирующих косметических чар.

– Мы знаем все виды косметических чар, но нам они и не нужны, – сказала Селли, которая в моём мысленном реестре штучек проходила как «ядовитая штучка номер два».

– Вы пользуетесь иллюзиями, но они неспособны натянуть кожу, выдавить невовремя вскочивший прыщ или избавиться от веснушек.

– Для этого есть зелья, – протянула другая штучка.

– А я говорю о настоящей магии, меняющей лицо и тело. Хотя оговорюсь тут же: у всего есть цена.

Девицы перестали недоумевать по поводу неудачного начала лекции, немного расслабились. Все, но не я. Мне надо было следить за этим слегка небритым красавцем и думать о том, зачем он здесь. Капитан полиции из отдела по особо важным делам, Айрен Кроссемир не мог просто так резко сменить профессию. Всё бросить и без причины броситься преподавать косметологию, пускай и магическую, в какой-то Чарлеман? Это было явно не про него.

Но тогда что он тут забыл? Или это подполковник Грейн забыла упомянуть, что я тут буду не одна? Одни вопросы. И ответы знает только он, Кроссемир. Как несправедливо!

ГЛАВА 3. Цена

Надо отдать Айрену должное: он умел завладеть вниманием аудитории. Причем одно дело приковывать взоры девиц обаятельной физиономией, а другое – заставлять студентов себя слушать, даже если поначалу предмет кажется скучным и ненужным.

– Итак, мне нужно лицо, – напомнил Кроссемир, обводя придирчивым взглядом студенток. – Вот вы…

– Оливия Стайн, – представилась девушка, вставая и как бы невзначай поводя плечами, отчего под платьем особенно чётко и красиво обозначилась безупречная грудь.

– Нет, сядьте. Вы не подойдёте, – сказал Айрен. – Слишком вычистили и выгладили лицо. Дайте неидеальное.

– Моё подойдёт? – спросила та самая Гелия, которую обвинили в том, что у неё будто бы слишком тонкие брови.

Я чуть не ахнула, увидев, что её симпатичное личико враз лишилось и макияжа, и, очевидно, иллюзорной красоты. Оспинки на щеках, родинка на скуле, несимметричный нос и слегка отёкшие веки. Вот это да!

– Нет, уберите морок, – Кроссемир сам смахнул иллюзию – как оказалось, девушка нарочно ухудшила свою внешность.

А я-то уж подумала что она, наоборот, её до этого старательно улучшала.

– Вы, – сказал Айрен.

Не сразу поняла, что это он говорит мне. Только когда сзади шикнула ядовитая штучка номер какой-то, я посмотрела на преподавателя и он кивнул.

– Юника Эрендейн. Так меня зовут.

– Я запомню, – спокойно сказал Кроссемир.

– Она новенькая, – поведала Селли голоском записной ябеды.

– Поэтому не успела ничего сделать с лицом, – кивнул Айрен. – И оно-то нам как раз пригодится. Идите сюда, Юника, побудете моим манекеном.

– Для этого лучше подойдёт манекен, – ляпнула я.

– Идиии, ты чооо, – застонали вокруг девичьи голоса.

Ну ладно, подумаешь, какой-то препод. Пусть красивый до умопомрачения, но всего лишь мужчина. Непонятно что тут делающий мужчина, потому что мне не докладывали ничего про куратора и не говорили, что я буду работать с кем-то в паре. Его тут вообще не должно быть.

Подошла к Кроссемиру. Он наклонил голову, заглядывая мне в лицо, а потом его коснулся. Под глазами – самыми кончиками пальцев, по скулам – едва касаясь, а потом большими пальцами, уже куда как сильнее, провёл по нижней челюсти. Немного щекотно и отчего-то слегка страшно.

– Если вам не слишком хорошо видно, вы можете подойти ближе, – предложил Кроссемир.

Скорость, с которой нас окружили плотным кольцом, была просто поразительной.

– У барышни есть небольшие проблемы с кожей лица. Некоторые из них легко решаются при помощи крема, но от иных не так-то просто избавиться. Они не доставляют серьёзных неприятностей, поэтому госпожа Эрендейн мало уделяет им внимания. Но сегодня мы их рассмотрим. Итак, я вижу тёмные круги под глазами, фиолетового цвета…

– Синяки это называется, – сказала я, и Айрен слегка сдавил пальцами правой руки мой подбородок.

– Шелушение на скулах как следствие сухости кожи, – продолжил он, – черные точки возле носа, носогубные складки и шрам возле уха, вот здесь.

И, негодяй, по этому шраму провёл от самого уха до середины скулы.

– Это, между прочим, след от но… от мастихина, – невнятно сообщила я.

– А что такое мастихин? – тут же спросила одна из двадцати двух ядовитых штучек.

– Лопаточка для краски, – любезно пояснила другая, – примерно как ты используешь, когда смешиваешь пасту для нанесения тона с румянами и закрепителем, чтобы сделать густой крем для зоны декольте, имитирующий приятное покраснение от волнения. А потом наносишь этой лопаточкой…

– Я так не делаю, – вспыхнула штучка.

– Кого ты обманываешь, лапочка, я живу с тобой в одной комнате и всё вижу, – мяукнула её подружка.

– А ну-ка потише, – цыкнул Кроссемир. – Итак, если круги под глазами можно замазать, от шелушения избавиться, а чёрные точки…

– Лучше не выдавливать, – подсказала одна из девушек.

– Чёрные точки как следует пропитать выводящим их зельями «состав для чёрных точек номер один, два и восемь дробь три», – процитировал Айрен, похоже, строчку из введения, данного в учебнике. – Всё это не такие серьёзные проблемы. И если их убрать, то что остаётся? Остаётся единственная настоящая особая примета: шрам. И избавиться от него подручными средствами не так-то просто.

– Есть ещё иллюзии, – сказала Гелия.

– В иллюзиях все дамы великие мастерицы, – сказал Айрен, наконец-то отпуская моё лицо.

– Им далеко до мужчин, которые словами столько иллюзий в голове женщины поселяют, что только держись, – тут же ответила я.

И увернулась от его руки: похоже, преподаватель уже хотел схватить меня обратно.

– Я никогда никому не морочил голову и не внушал девушкам пустых иллюзий, – сказал Айрен как бы между прочим. – Если вам хочется что-то предъявить лично мне, студентка, – он подчеркнул это обращение, – то не на занятии. Вернёмся к шраму… от мастихина. Косметологическая магия, способная рассасывать любые рубцы, проистекает из магии преобразования. Каждый маг – это немного скульптор, творец. И те, кто связан с изменениями внешности, с красотой, должны быть творцами чуть больше, чем остальные. В учебнике есть главы, чётко объясняющие, как сделать ткани податливыми, будто глина, и как при помощи определённых пассов полностью убирать оспины и рубцы. Не маскировать, а именно избавляться от них.

– С помощью такой магии можно менять лицо и тело? – деловито спросила одна из барышень.

– Хочу напомнить о том, что у всего есть цена. В каждом случае следует думать о том, что мы хотим сделать и чего собираемся достичь, а главное – как следует потренироваться на учебных пособиях, чтобы убедиться, что мы не навредим.

Мой рубец вдруг стал очень горячим и как будто натянутым. Ощущение было не из приятных, и я дёрнулась.

– Почему целитель сразу не сделал так, чтобы рубца не было? – спросила Селли.

– Потому что целитель-хирург работает с раной и его цель – заживление, – наставительно сказал Айрен. – Остановил кровь, стянул края, срастил ткани. Дальше всё само заживает, восстанавливается – и формируется рубец. Если повезёт, то он будет как здесь: без красноты, воспаления, ровный такой красивый шрамик. Если не повезёт, будет так себе. Сам по себе рубец, если он сформировался хорошо и ничего не стягивает, вообще никому никогда не мешает. Девушкам он может не нравиться, но избавляться от него необязательно. Но вместе с тем рубец – это особая примета…