Лена Тулинова – Сердце танцующего дома (страница 4)

– Сложность в том, Бет, что ключ давно потерян или украден. Ещё когда Прапра не была призраком. Собственно, это именно она его и прозевала!

– А откуда ты всё это знаешь?

– Когда очень хочется быть смотрителем – начинаешь изучать вопрос, – сказал Ренай. – Слушай, Бет. Ты же понимаешь, что тебе там не место. Продержись там недельку и просись домой. Смотрителем должен быть я!

Беттани высвободила руки, хотя сама только что задерживала Реная на пороге.

– Я думала, всё это ради того, чтобы меня поддержать, – сказала она.

– Я всегда был за тебя. Ты куда лучше других сестёр, хотя дразнить тебя гораздо веселее, – сказал брат. – Кроме того, ты куда красивее всех девушек в округе, но это тебе, конечно, невдомёк. Соседские девчонки все тебе завидуют! Но только вот это дело, оно не по тебе, Бет. Знаешь, что тебе надо? Тебе надо подцепить там мужа, одного из этих волшебников. Хотя бы одно-два свидания в доме… а там пусть уже наведывается сюда! Стану смотрителем и буду только рад открывать ему двери.

Он говорил вполне разумные вещи. И таким взрослым, рассудительным тоном. Но Беттани стало неприятно. Как будто она надкусила сочное яблоко, а оно оказалось с подгнившим бочком.

– Спорим, у тебя ничего не выйдет? – спросила она.

– Что? – удивился Ренай.

– Я буду смотрительницей, а ты утрёшься, – заявила Бет, вспоминая, какими словами частенько ругалась на них Гленна. – Хотя бы потому, что смотрители танцующего дома всегда женщины, а не мальчишки!

– Ну, ты… – Ренай, кажется, растерялся.

– Так спорим?

– Спорим, – сказал он. – Если ты станешь смотрительницей, можешь швырнуть в меня фрикаделькой или даже котлетой! А если дом станет моим, то я вылью на тебя кофе!

– Тебе шестнадцать лет или пять?! – возмутилась Беттани. – Тебя матушка вроде бы тоже учит едой не кидаться. Нет, давай спорить серьёзно. На желание. Выигрываю я – ты исполняешь одну мою прихоть, выигрываешь ты – соответственно.

– Ха, – сказал Ренай взволнованно и серьёзно. – Бет… Ты меня вдохновила.

И неожиданно прижался губами к её губам, лишь на краткий миг. Раньше бы непременно получил оплеуху за такое. Ещё чего, целовать сестру в губы! В конце концов, отец у них общий, хоть Ренай и зовёт его «Уоррен», а не «папа»… Но теперь это не имело значения.

Что-то проросло внутри Беттани сегодня – необычное, сильное и как будто ничего общего с нею прежней не имеющее.

Впервые ей захотелось выбраться из дома и принять вызов. От этого чувства Беттани и сама словно сделалась немного сильнее!

К тому же у неё ведь было желание, не так ли? Настоящее, действительно заветное, а главное – обычными способами никак не выполнимое.

ГЛАВА 4. Бетти расстаётся с домом

Спустя неделю от дома семьи Май в Кримствуде медленно, словно пароход, отчалил гружёный фургон, запряжённый двумя крепконогими лошадьми. Следом готовилась выехать небольшая дорожная карета. Беттани не отходила от окна: хотя она и не могла ничего видеть, зато прекрасно слышала. Да и запахи были важны! А пахло, надо сказать, замечательно: разгорающимся летом. Даже примешивающиеся к стойкому аромату цветущего сада запахи лошадей и дёгтя не отпугивали Беттани. Они были частью путешествия и приключения.

В дверь спальни постучали, и Беттани, думая, что это нянюшка спешит напомнить о скором отъезде, нетерпеливо крикнула:

– Я скоро выйду!

Но особое шуршание юбок, лёгкие шаги и едва уловимый земляничный аромат духов дали девушке понять, что пришла вовсе не няня.

– Бетти, – сказала мачеха. – Мы уже обо всём вроде бы переговорили, но…

У Беттани было огромное количество наставлений от Гленны. Она даже не представляла, что может остаться ещё что-то. Сказать по правде, она устала от этого бесконечно ровного голоса, почти лишённого эмоций. Но сейчас она услышала какие-то несвойственные мачехе интонации и насторожилась.

– Я благодарна вам за всё, что вы сделали, матушка, – сказала девушка на всякий случай, ведь отец часто напоминал, что они оба должны благодарить Гленну ежедневно и даже ежечасно. – Мне было… Мне было хорошо в этом доме!

– Я хотела сказать лишь, что ты для меня – ничуть не хуже, чем другие мои дети, – сказала мачеха. – Я старалась воспитывать вас одинаково и не делать между вами различий…

«Я заметила, – едва не сорвалось у Беттани с губ. – Не хуже – но и не лучше, а ведь следовало как-то понять, что я совсем другая! Что со мной надо обращаться иначе!»

Но она этого не сказала, а только нашла руку мачехи и пожала её.

– Спасибо, матушка.

– Тебе страшно, Бет?

Беттани не знала, что сказать. И на всякий случай ответила, что да – ей было не по себе.

– Ты можешь вернуться, когда захочешь, и я не буду упрекать. Я сама в своё время не справилась, – взволнованно заговорила Гленна. – Ты можешь жить тут, сколько захочешь, и когда нас с Уорреном не станет – всегда найдется кто-то, кто тебе поможет. Ты… Ты даже прямо сейчас или на полдороги можешь передумать и не ехать туда. Да! Всё так! Но если ты поедешь и выдержишь хоть сколько – это сделает тебя сильнее.

– Почему это так важно? – спросила Беттани. – Ведь я девушка, зачем мне быть сильнее?

– Потому что быть сильным и уметь сражаться – полезно для здоровья, – встрял Ренай, который неслышно пробрался следом за Гленной в спальню Бет.

Вообще-то ему это было запрещено. Но раз уж Беттани собиралась покинуть свою комнату на неизвестный срок и тут совсем мало оставалось личного и интимного, да и то отправилось в сундук… То так уж и быть, она решила не сердиться на брата.

– Потому что ты человек, а не мокрица, – сказала мачеха. – Нечего прятаться от всего света, даже если ты его не видишь. Мне бы хотелось, чтобы ты окрепла, стала сильнее… Потому что я люблю тебя.

– И… если я стану сильнее, вы будете любить меня больше, что ли? – выпалила Беттани, обидевшись на «мокрицу».

Однажды Ренай подкинул ей парочку на зубную щётку. А те, медленные, вялые, никуда не спешили уйти! Хорошо ещё, что Беттани давно привыкла ощупывать предметы со всех сторон, прежде чем воспользоваться ими, и не сразу сунула щётку в рот… Мокрицы были противные, гадкие, и как можно было сравнивать её с такими мерзкими существами?!

Но мачеха неожиданно обняла сопротивляющуюся, сердитую Беттани и сказала как никогда ласково:

– Нет, глупая. Я просто тебя люблю. Ты боль моего сердца. Когда я вижу, как ты слаба и беспомощна в этом мире – мне становится не по себе. Как я смогу оставить тебя, если ты всегда будешь такой? Поэтому я хочу, чтобы ты научилась самостоятельности – как Имания и Мия, как Ренай в будущем.

– Я уже самостоятельный, – заявил Ренай, – просто ты не хочешь этого признавать. На мне бремя младшего ребёнка, а из-за твоего инстинкта наседки мне придется терпеть это ещё года два-три!

– А ну брысь, – беззлобно сказала Гленна и еще крепче обняла Беттани. – Ну всё, достаточно, а то я расплачусь.

Сказала – достаточно, но не отпустила. Пришлось Беттани вежливо кашлянуть и пошевелиться в крепких объятиях. В отличие от мачехи, девушка ужасно растрогалась: в носу защекотало, а глаза стали горячими и влажными.

У открытой входной двери ждала Имания. Она сунула Беттани в руку свёрток.

– Вот, держи, – сказала она. – Там магический браслет – потрёшь его как следует – сможешь со мной связаться.

– Зачем? – не поняла Бет.

Со старшей сводной сестрой у неё не было ничего общего. Ренай звал Иманию «учёной крысой», а по словам няни Беттани знала, что сестра обожала вычурные платья, яркий макияж, пышную причёску и длинные ногти, отчего напоминала залетевшую в тёмный лес сказочную птицу. Имания слыла смелой, резкой, во многом подражала Гленне, и у Беттани были все основания не любить сводную сестру.

– Затем, глупая, что я там была и всё знаю. К тому же тебе может понадобиться такая помощь, о которой не каждого попросишь, а я… Зря, что ли, Ренай называет меня «библиотекой на каблуках»?

– Он тебя и похуже зовёт, – сказала Беттани неловко.

Она и так растрогалась из-за прощания с мачехой, а тут ещё это. Все как будто решили изменить её привычное видение семьи и наперебой показывали, какие они хорошие. Хотя и не трудились подбирать слова, говорили, как всегда, с подковыркой и грубовато.

– В общем, это для связи. Браслет магический и тебе поможет. А, и ещё. Прапрабабушка Эмилия, она своеобразный человек… Ну, то есть призрак. Она одновременно и древняя старушка, и вздорная девчонка. В целом, не такая уж она несносная, постарайся найти с ней общий язык. Иначе она по несколько дней не высовывается со своего чердака.

– А она живёт на чердаке?

– А где ещё жить семейному призраку? – засмеялась Имания.

– Ну я не знаю, где живут призраки…

– В общем, гораздо хуже, если она молчит и сидит на чердаке, поверь мне. Лучше пусть вредничает и подшучивает, но крутится на виду. Когда Прапра плохо – весь дом как будто лихорадит.

Беттани не знала, что сказать, просто положила браслет в сумку и пошла по дорожке туда, откуда слышались голоса отца и няни, прощавшихся с Гленной. Мачеха выдавала очередной перечень наставлений, Уоррен поддакивал, няня Джули возражала – всё, как всегда.

– Удачи тебе, Бет! Ты сможешь! – крикнула вслед Имания. – Ты можешь пожелать всё, даже зрение.

Беттани вздрогнула и приостановилась, но тут её позвали, и она поспешила на голос нянюшки.