Лена Тулинова – Хрустальный детектив. Сезон 2. Домик у моря (страница 7)

– Ну да! Ты заменил мне в статье «микроскопический» на «малюсенький». Какая глупость! – проворчал толстяк Бувье. – А однажды в эссе заменили «кусочек масла» на «сливочный кубик». Кубик? Серьёзно?

– А туда можно устроиться? – спросила Бланш. – В отдел объявлений?

– Зачем? – удивилась Людевинн «Лулу» Луазо. – Здесь больше платят и работа интересная.

– Боюсь, мне даже тестовое задание не по зубам, – пробормотала Бланш, не вдаваясь в объяснения по поводу того, что ей куда нужнее соседний отдел с его доступом к телефонам и адресам заявителей. А может, и пропавших женщин, как знать!

– Я взгляну на ваш текст и дам вам пару советов, – пообещала Кларисса. – А пока просто набросайте план будущей статьи. И не волнуйтесь. Это неуверенность новичка, это пройдёт. Зато у вас есть жизненный опыт!

Вся беда была в том, что жизненный опыт не мог помочь Бланш притащить Мануке выигранную другой редакцией машину. Без неё та вряд ли простит Шнайдера! А поклонников у неё и без него наверняка было с избытком.

Она всё же села за пишущую машинку, но довольно долго не могла набрать даже заголовок. В голове опять, как вчера, поселилась какая-то невесёлая пустота. И чистый лист, заправленный в каретку, пугал своей белизной.

В конце концов она ткнула пальчиком в клавишу, в другую. Писала недолго, потому что совет был всего один. И в конце прибавила: «Услуга за услугу, Густав. Я помогаю вам, а вы мне!»

Несмотря на то, что план казался не таким уж плохим, Бланш вдруг поняла, что её грызут с одной стороны совесть, а с другой – сомнение. И то, и другое было не слишком-то привычно.

Их спор с Этьеном теперь казался таким дурацким! Тем более Бланш осознала, что даже до сих пор не придумала такое желание, которое удовлетворило бы её. Всё лезли и лезли в голову какие-то восхитительные глупости, какая-то сладостная муть. Ничего общего с настоящей жизнью, которая была одно мучение. И имя этому мучению было – Этьен. Этьен, весь как будто стеклянный, весь сам измученный собственной хрупкостью. Эта болезненная ломкость и её, Бланш, кажется, поразила! Во всяком случае, заставила терзаться несвойственными ей мыслями и чувствами.

И Бланш чувствовала себя человеком, который пытался сохранить жизнь тающей снежинки и в то же время обожал её, единственную, неповторимую, стремительно исчезающую.

ГЛАВА 6. Этьен

Из-за жары Ленуар выбрал из богатого гардероба только серые брюки из лёгкой ткани и светлую рубашку, а на галстук и пиджак просто не решился. Ничего, это ведь курортный город, в разгар лета можно позволить себе некоторую вольность. Туристы порой ходили и в шортах. А кое-кто даже рубашку расстёгивал, что, конечно, привлекало внимание полиции.

Однако пришлось всё-таки позаботиться о безопасности. Носки под мягкие туфли Этьен надел довольно толстые, перчатки выбрал из кожи, хоть и с перфорацией… И шляпу надел из тончайшего светлого фетра. Конечно, без шляпы голове легче. Зато она защищает череп.

Ничего, не растает же он, в самом деле, он ведь не льдинка!

Этьен вздохнул. Как надоело быть хрустальным! Как хотелось по-настоящему крепко сжать в объятиях желанную и любимую женщину, и чтобы она так же сильно обняла его…

Нет, вот это сейчас лишнее. Авось всё выгорит с ходатайством на минералы и авось экспериментальная операция поможет. Старый друг Жак Верньер неустанно хлопотал об этом, однако подводило то, что Ленуар уже давно не числился в штате полиции. А минералы стали чуть более доступны не так давно. В связи с этим закон касался в основном тех полицейских и солдат, которые стали инвалидами не столь давно, как Этьен.

Доктор Бонэ, со своей стороны, усиленно писал статью, почему экспериментальная операция на скелете именно Этьена Ленуара внесёт большой вклад в медицинскую науку, особенно магическую. Врожденная хрупкость костей существовала и мешала расти малышам. Но ставить опыты на младенцах – это чудовищно и бесчеловечно, а тут согласный на всё сорокалетний детектив-инвалид. Почему бы не попробовать?

Надежды, надежды. Нельзя сказать, чтобы с ними Этьену стало как-то легче жить. Но определённо заставляло задуматься о будущем, в котором он мог быть счастлив. В этом будущем рядом, конечно, было место для Бланш.

Собравшись и усевшись в такси, Ленуар отправился в редакцию «Утреннего Сен-Фило». Таксист ехал небрежно, и в голове вдруг мелькнула интересная мысль: если уж чаще стал выбираться из дома, так не завести ли своё авто? Водить Этьен бы не смог, но ведь можно нанять шофёра. Правда, если с ним всё будет так же сложно, как с массажистками – то искать придётся долго! Зато он бы мог заказать очень мягкую обшивку салона.

– Приехали, – хмуро буркнул таксист, словно читал мысли, и они его брали за живое. – С вас два лювре.

Этьен выбрался из жаркого нутра автомобиля и промокнул белоснежным платком лоб. Окинул внимательным взглядом окрестности, изучая обстановку. Здание редакции «Утреннего Сен-Фило» воображение не поражало: оно располагалось на улице Складской и выглядело соответственно: старое кирпичное строение с несколькими вывесками. Судя по ним, на двух этажах этого дома уживались не только две газеты, но и несколько мастерских. Тут изготовляли цветы из ткани и бумаги, чинили обувь, ремонтировали технику. Напротив, кстати, сверкала новенькая вывеска офиса «Соврю-минерал»: тут заряжали «уснувшие» минералы для артефактов. Второй этаж этого дома выглядел обновлённым благодаря тому, что там вставили новые окна, блестевшие чистыми стёклами, а несколько балконов объединили, выстроив что-то вроде галереи. Это смотрелось чужеродно, как новенькая красивая шляпа на грязной голове нищего.

После такого фасада Этьен вовсе не ожидал удобных интерьеров, однако, поднявшись на второй этаж, был приятно удивлён. Светлые, чистые, просторные помещения, много стекла и белого мрамора. А ещё тут было прохладно.

– Мне нужен главный редактор, мэтр Люка, – обратился Этьен к серьёзному молодому человеку, который первым попался ему на глаза.

Молодой человек развёл руками – он то ли страшно спешил, то ли понятия не имел, где искать мсье Люка. Этьен прошёлся по этажу, но не нашёл ни приёмной, ни кабинета редактора, зато увидел лестницу, ведущую к застекленному переходу в другое здание, скрывавшееся за двухэтажкой и потому незаметное с улицы. А уж там, вот чудо, слева обнаружились печатный цех и складские помещения, а справа – обширный буфет. Правда, бумагой и краской тут пахло больше, чем едой. Да и вопросы к полезности питания с таким соседством у Этьена были серьёзные. Но в буфете обнаружились сдвинутые вместе столики, а за ними с чашками чая – журналисты, и во главе всего этого собрания восседал солидный мужчина в костюме цвета уличной пыли. Очевидно, это и был мэтр Люка, потому что все на него взирали с уважением и даже обожанием.

Этьен поискал глазами Бланш – но среди журналистов её не было.

Вряд ли стоило беспокоиться по этому поводу, однако что-то кольнуло.

К Ленуару подошла симпатичная, чуть полноватая молодая женщина в красном брючном костюме. Она походила на спелое яблочко – круглая, румяная и улыбчивая.

– Добрый день! Я хотел побеседовать с мэтром Люка, – сказал Этьен.

– А, здравствуйте, – женщина протянула руку – короткопалую, с квадратной ладошкой. – Мы говорили с вами по телефону. Я Арлен.

Он узнал голос, но куда подевались эти строгие и деловые интонации? Женщина была явно та же, однако куда веселее и общительнее.

Этьен избежал пожатия при помощи поцелуя и был собою доволен.

– Мэтр Люка разговаривает с будущими специалистами, – сказала Арлен. – Через минутку уже освободится. Что вы хотели? По телефону я не очень вас поняла.

– Просто небольшую услугу, мадемуазель, – улыбнулся Этьен.

Он старался быть обаятельным, но эта Арлен его смущала. Было в ней что-то хищное, неприятное. Не во внешности – тут всё было в порядке! – а в том, что Этьен успевал считывать с эмоционального фона. Яблочко-Арлен была на самом деле женщиной сильной, цепкой и довольно недоверчивой. Вот и сейчас на улыбку она ответила мимолётной гримаской.

– Всё-таки вы очередной рекламщик.

– Вовсе нет. Меня зовут инспектор Ленуар.

– Удостоверение?

– Я пришёл в частном порядке.

– Если я позвоню в полицию?..

Этьен и бровью не повёл. Допрос его не пугал.

– Спросите комиссара Жака Верньера, – сказал он спокойно.

– И вы считаете, что раз мы печатаем объявления о пропавших, нас можно подозревать? – Арлен изображала хладнокровие, но, кажется, постепенно давала слабину.

Во всяком случае, подобралась и напряглась, будто опасаясь пропустить удар. Смотрела, словно кошка на ловца бездомных животных: желтоватые глаза как будто украла с чужого лица. И от такого взгляда хищные черты обозначились резко и дико. Настороженность читалась и в жестах, и в эмоциях.

– Мадемуазель Арлен, – окликнул её мэтр Люка. – Мы закончили! Мсье ко мне?

– К вам, мсье Люка, к вам, – как можно добродушнее отозвался Этьен. – Мадемуазель Арлен, хочу принести извинения, если невольно вас напугал.

– Что вы хотели, мсье? – спросил главный редактор.

– Он что-то вынюхивает! У нас будут неприятности из-за объявления о пропавших, – пожаловалась Арлен и тем самым разрушила мысленно уже выстроенную Ленуаром линию беседы.

– Я лишь хотел узнать данные тех, кто подавал эти объявления. Мне надо найти родню пропавших, – сказал он.