Лена Тулинова – Чернильный факультет (страница 7)

– Штрафники, значит, – проворчала она.

– Здравствуйте, ли Тэнга, – задушевно сказал Гизберт, – а можете позвать сюда Эйлу?

– Всё бы вам Эйлу, – проворковала пожилая библиотекарша, строя декану глазки, – неужели меня мало?

– Вы меня знаете, ли Тэнга, мне всегда мало женского внимания, но ректор Полмер сказала обратиться именно к Эйле Тикер.

Тэнга слегка взгрустнула, но всё же не решилась ослушаться приказа ректора. Она раскрыла большой журнал на чистой странице и синими чернилами вписала туда красивую размашистую завитушку. Вокруг рабочего места библиотекарши закружился фиолетовый туман. Запахло цветущим лугом и свежестью, и из дыма вышагнула дама из комиссии.

– Приём ещё не закончен, какого чернильного ёжика вы…

– Здраааавствуйте, дана Тикер, – сказал Гизберт с такими интонациями, что у меня по спине пробежались мурашки. – А у нас тут абитуриенты пришли! За правилами! От самой Фрегонды Полмер!

– Мне необязательно, – высокомерно добавила Дейя. – Я всё равно никуда отсюда не денусь!

Дана Тикер растрепала коротко остриженные волосы растопыренной пятернёй. На пальцах её, к моему удивлению, появились фиолетовые пятна – ну вот будто и вправду чернильные! Тикер начертила в воздухе замысловатый вензель, и он повис прямо напротив носа Дейи. Та попыталась эту завитушку смахнуть, и тут же вляпалась, словно в паутину: чернильные нити опутали ей и пальцы, и лицо.

– Салфеточку? – спросил Гизберт, жестом фокусника подавая чистый белый платок полукровке.

Дейя прорычала что-то невнятное и попыталась выйти, но Эйла Тикер пошевелила пальцами и притянула девушку обратно к конторке.

– Я настоятельно рекомендую вам взять свод правил, тем более, как вы видите, он не так уж велик.

У каждого из нас в руках появилась действительно небольшая книжечка с глянцевой мягкой обложкой. Тонкая, но подозрительно увесистая. Словно зрение нас обманывало и держали мы куда более крупные книги.

– Что ж, надо сделать временные карточки и формуляры, ли Тэнга, – сказала Эйла Тикер, – ведь они ещё не студенты и могут даже ими не стать. Надо же, в первый день – и уже проштрафились!

Нам выдали карточки для заполнения. Дейя на свою смотрела так, словно хотела её съесть, но Кром подошёл к её столику и сел напротив.

– Помоги мне заполнить, – сказал он. – Не очень уж я умный.

Мне подумалось, что он и не очень глупый, во всяком случае умеет управляться с этой злобной крохой. В отличие от неё, которая совершенно не ценила дружбу с серым в яблоках.

– Иди отсюда, – огрызнулась она. – Ничего я заполнять не буду.

– Ну так вылетите отсюда ещё до первого испытания, – спокойно сказала Тикер от своего стола. – Возьмите ручки, дорогие абитуриенты, и заполните всё как должно.

Старомодные ручки с чернилами, сероватая тонкая бумага – всё как будто из прошлого. Лет сорок назад, наверно, все библиотеки такими были. А здесь уже давно пора было поставить какие-нибудь техномагические аппараты по считыванию и распечатке данных. Или даже без распечатки, зачем она вообще? Ну разве что для того, чтобы было где поставить подпись и печать. Всякие вот такие крючкотворы, как дана Тикер, наверняка обожали подписи и печати.

Я закончила первой и подала свою карточку библиотекарше. Эйла Тикер взяла её двумя пальцами и кивнула. Порылась на полочке, извлекла большой штамп и подышала на него. Поставила оттиски на моей карточке и формуляре. А затем взяла у меня книжечку и шлёпнула печать и там тоже. Я взглянула: оттиск был чёткий, яркий. «Контроль» – вот что там значилось. Странно.

– Вы не ошиблись? – удивлённо спросила я и провела по чернилам пальцем.

Ой. Меня вдруг слегка дёрнуло и защекотало. Это было скорее приятно! Я потянулась за формуляром, чтобы поставить подпись, и вдруг увидела взгляд библиотекарши Тэнги, весьма заинтригованный. Дана Тикер смотрела иначе: с лёгкой насмешкой и с любопытством.

– Чувствуете что-нибудь, ли Эрол? – спросила она.

Я расписалась в узкой строчке графы формуляра напротив своей фамилии и названия книги. И лишь потом пожала плечами.

– Чувствую, – сказала деланно-равнодушно. – Хотите, я отменю вашу магию?

– Не советую, – улыбнулась дана Тикер. – Но за смелость я прибавлю вам пару очков к результатам собеседования.

– Так оно ведь уже прошло, там всё записано, – встряла Дейя ревниво.

– Для чернильной ведьмы это не проблема, – ответила дана Тикер.

– Об этом узнают другие члены комиссии, – голосом ябеды и доносчицы сказала Дейя.

Её карточка и формуляр легли на конторку перед библиотекаршей. Та не глядя выхватила новый штамп и поставила его точно так же – на бумаги и в книгу. Только слово было уже другое: «Коррекция».

Гизберт заглянул через наши плечи и хмыкнул.

– Не рекомендую злить будущего декана Чернильного факультета, – сказал он.

– Его ещё не одобрили, – вздохнула дана Тикер.

Глаза Дейи мстительно блеснули. Она явно что-то замыслила, но ничего не сказала. Ну естественно, к чему выдавать свои гнусные планы? Я от души пожелала, чтобы Дейя Вержина ничего никому бы не сдала. Хоть это и было мелочно… Но полукровка меня страшно раздражала.

Кром и Фиалка уже получили свои печати «Контроль» и шли к дверям, когда в библиотеку вошёл Кевин Полмер. Унылый как пасмурный октябрьский день и такой же серый.

– Что, получил от маммы ректора, да? – сочувственно спросила Фиалка и похлопала Кевина по плечу.

Он аж присел, но отмахнулся и поплёлся к Эйле Тикер на приём. Я бы с удовольствием задержалась, чтобы подглядеть, какую печать поставят в книжку ему. Но Гизберт сказал:

– Идёмте, я отыщу кого-нибудь, чтобы вас устроили в общежитии, – и повёл нашу абитуриентско-штрафную компанию прочь из библиотеки.

– Абитуриентам и первокурсником запрещено привозить с собой или заводить фамильяров, – прочитала Фиалочка раздельно, чуть ли не по слогам. – Слышь, Кром! А чего ты тогда эту жмурь-шмурь с собой привёз? Или ты ее тут завёл-шмавёл, я не поняла?

– Не жмурь, а вжирь, – на автомате поправила я, и тут же на меня прыгнула эта сумасшедшая дворняжка.

– Я про фею, – пояснила Фиалка, почёсывая в затылке.

Кром подцепил Дейю пальцем за шиворот. И вовремя: ещё б миллиметр – и почётное звание Фингалочки Фиалке пришлось бы делить с коротышкой.

ГЛАВА 6. Кевин: неудачный день

Есть у меня товарищ, который считает, что весь мир дерьмо. Правда, когда он находит в предполагаемом дерьме жемчужину, то радуется, как ребёнок.

Есть у меня подружка, думающая, что со всеми, кто вокруг, надо драться. Когда она поняла, что со мной не надо, на всякий случай укусила мне руку. И до сих пор косится, прикидывает, наверно, как откусить ещё кусочек.

Есть у меня мамаша, которая полагает, что я должен учиться в её родненькой академии и стать потом вместо неё ректором. Причём учиться по направлению сервиса. Мне, боевому магу, который всегда мечтал быть первым там, где кипят кровопролитные бои. И всё такое. И вообще, я даже на направление разведки бы со скрипом пошёл. Хочу в Академию Боевой магии.

Едва я начинаю даже не говорить, а только думать об этом, мой закадычный друг мычит:

– Ыть! Да такой хлюпик, как ты, там и дня не продержится! Муштра там – ууу! Условия – ыыы! А ректор и вовсе зверь!

Ну такой вот чуткий Кром, мой товарищ по детским играм. Он кажется туповатым здоровяком, но только кажется. А на самом деле у него редкий дар эмпата.

А если я где-то обмолвлюсь, что хочу в боевую академию или хотя бы здесь, в маминой академии, на разведчика учиться – то вступает подружка.

– Ой насмешил. Да какой из тебя боец, тем более – разведчик?! Ты смазливый изнеженный мажорик. Куда тебе?!

Мать же и вовсе поднимает вой, едва видит, как я читаю проспект «Вступай в ряды» или новость в газете об очередных учениях. Её послушать, так жизнь студента в конкурирующей с нею Академии Боевой магии хуже, чем у арестанта! Тут тебе и дедовщина, и бабовщина, и бесовщина всякая. Вытерпишь первую серию, слушай вторую: уж такие страшные нравы за пределами маминой академии, что поседеешь, не пройдя и полдороги до пункта назначения. А уж в Академии Боевой магии меня непременно изобьют, изнасилуют и заставят драить туалет зубной щёткой. Где моя бедная мать наслушалась этого или как сумела нафантазировать – понятия не имею.

В общем, случилось непоправимое: я закончил учиться в частной школе неподалёку от Варкарна. Оттрубил целых двенадцать лет, с шести и до восемнадцати. И чем же недовольна оказалась моя мать, исправно навещавшая меня трижды в неделю вместо положенного одного? Конечно же тем, что в этой школе я отбился от её рук.

Иногда кажется, что маме лучше бы родить вместо меня девочку. Или даже не вместо – а просто родить девчонку и заботиться только о ней. Она и к студенткам, кажется, куда более снисходительна, чем к студентам. Ей повезло: у неё есть я. Ценила бы ещё!

***

Когда в начале июля мать сообщила мне, что к концу месяца меня ждут несколько вступительных испытаний, я взбеленился. Но документы предусмотрительно оказались в её кабинете, все до единого. Заложник, вот я кто. Свалить по-тихому в другую академию стало невозможным, уйти из дома просто так тоже – счёт, заведённый Фрегондой на моё семнадцатилетие, был полностью под её контролем. Меня обложили со всех сторон.

Даже Дейя! Она напрямую сказала, что я ей не парень и не друг, если уйду. Ещё хуже высказалась прямо перед дверями приёмной комиссии: