Лена Тэсс – Измена. Моложе, не значит лучше (страница 33)

Маленький, больной, одинокий.

Совсем крошечный, такого даже на руки взять страшно — не кукла же пластиковая, можно сломать от одного неосторожного движения.

И я бы сломала. Не физически, скорее оттолкнула его от себя. Малютка скорее всего не поймет, но у меня к нему нет чувств.

Все говорили, что в каждой из нас есть любовь к своему ребенку. Даже если мы не можем почувствовать ее сразу, даже если малыш незапланированный или нежеланный — все измениться, как только он родится и я возьму сына на руки. Опытные женщины, которые сидели вместе со мной в очереди в консультациях, подружки, блогеры, чьи видео я смотрела пока беременность была для меня приключением, а не тяжелой ношей, даже моя мама ждала появления внука.

Но никакой магии не произошло. Может быть я просто не гожусь на роль матери?

Телефон звонит снова и я уже готова сорваться и наорать на старшую сестру, чтобы она больше не беспокоила меня, заблокировать и удалить ее номер, но это не она.

— Слушаю, — я сжимаю аппарат так сильно, что едва не сводит пальцы. Надеюсь, что кто-то из работодателей, которым я отправляла свои резюме и портфолио с тех времен, когда еще была достаточно успешной и востребованной моделью для каталогов одежды.

— Мирабелла Николаевна? — холодный и безразличный голос уточняет имя.

“Робот”, - так мне кажется и я почти готова бросить трубку, но почему-то отвечаю.

— Слушаю вас.

— Отделение новорожденных. Мы просим вас завтра явиться на беседу с врачом вашего сына. Мальчик набрал необходимый вес и жизненные показатели на данный момент стабильны. Он готов к выписке и нам необходимо вместе с вами заполнить все необходимые бумаги. Просим вас явиться к одиннадцати дня. Сможете? — допытывается женщина.

— Смогу, — отвечаю и бросаю трубку.

У меня не было четкого плана, что именно делать, когда я увижу ребенка. Просто нужно подписать документы — и все.

Отказную.

Я сделала запрос в поисковике как это сделать и пока поезд метро доставлял меня до нужной станции — на такси я больше не тратилась, денег было в обрез — читала. Читала и читала.

О том, что фактически нет юридического основания для отказа от ребенка — это просто акт вандализма над жизнью маленького человека. Каждый взрослый просто калечит его жизнь в самом начале пути.

Заявление, которое нужно написать должно содержать обо мне некоторые юридические данные, вплоть до адреса регистрации, а еще имя, фамилию и дату рождения малыша.

Имя. Фамилия.

Первое мы так и не придумали, а со вторым есть некоторые трудности.

Набираю Чернышёва, отвечает почти сразу.

— Слушаю, — холодно, совсем не так как раньше.

— Нашего сына собираются выписывать, а мы так и не решили как его назовем.

Рома молчит, слышу как где-то вдалеке смеется девушка. Он не один, возможно в компании коллеги или малолетки-студентки, которая хочет быстро и почти бесплатно получить консультацию по диплому.

Сраный предатель.

— Можешь выбрать любое, мне все равно. Просто не нужно упоминать моего имени в свидетельстве о рождении.

— Ты отказываешься от ребенка? — и почему это звучит так больно, ведь я и сама не горю желанием быть мамой. — Ты…

— Чудовище? — подсказывает он. — Возможно, зато честно. Не звони мне больше, Белла. Между нами все кончено, если ты до сих пор не поняла.

Я хотела бы возмутиться его словам, но он отключился и скорее всего отправил мой номер в блок — проверять не стала.

В больнице меня встречают предсказуемо прохладно. Вежливо, но учитывая, что больше чем за месяц я тут ни разу не появилась у медицинского персонала сложилось определенное мнение. Плевать. Я знаю что делать и не буду отступать от намеченного плана.

— Мирабелла Николаевна, — обращается ко мне мужчина в белом халате, — ваш сын достаточно окреп, набрал нужный рост и вес, его внутренние органы, в том числе и легкие функционируют нормально. К счастью на данном этапе нам чудом удалось избежать пневмонии и чтобы положительный курс восстановления и укрепления продолжился ребенка стоит забрать домой. Это можно сделать без опасения для здоровья.

Смотрит испытывающе, ждет моего решения.

— Он нормальный? — спрашиваю я, врач морщится, словно надкусил лимон, не только кислый, но еще и гнилой.

— Он нуждается в родителях и той заботе, которую можете дать только вы. Начать можете с имени. Необходимо заполнить выписку. Вы определились с отцом ребенка как хотите его назвать.

Нет. И нет, я не собиралась подписывать выписку, только отказную. И уже собиралась сказать именно это, но произнесла совсем иное.

— Николай. Его имя Коля. В честь дедушки. Николай Николаевич Иванов, — шепчу.

Мужчина кивнул и стал что-то печатать на компьютере, задавать уточняющие вопросы, делать замечания о режиме сна, кормления, прогулок. О поддерживающей терапии, о массажах и курсах реабилитации, графике посещения врачей в обязательном порядке.

— Не буду скрывать, что Коля вырастет не таким как все, но в ваших силах сделать так, чтобы эта разница не бросалась в глаза. Он родился слишком рано, нарушений в таких тяжелых случаях избежать практически невозможно, но вам, как бы это странно не звучало, повезло. Его состояние можно приблизить к…

— Нормальному?

— Да.

— Говорите так, словно я должна положить на это свою жизнь, — фыркаю, потому что не собираюсь этого делать.

Мужчина смотрит на меня все также бесстрастно. Уверена, что он видел таких мам как я достаточно много и через эти стены прошел ни один ребенок отказник с проблемами развития.

— Оставите его здесь?

— Нет, я сына заберу.

— Завтра к вам по адресу прописки придет патронажная медсестра. Если мальчика не окажется на месте, то мы передадим дело в органы опеки и вас все же лишат родительских прав.

— Не переживайте, Коля будет в квартире где я прописана, — отвечаю уклончиво и, сложив все документы в сумку следую за врачом, чтобы встретиться с сыном впервые с того дня как я его родила.

Глава 27

Маша

— Надеюсь ты понимаешь, что не должна брать на себя ответственность за то, что эта дитя "Нельзяграмма" и Тик-Тока решила рожать дома в ванной? — внушает мне Вика после адовой ночи, когда мне экстренно позвонила одна из наших гинекологов, которую так же разбудил разгневанный муж пациентки.

Я вновь перечитываю бумаги, ее карту — все было в порядке, никаких признаков для преждевременных родов не наблюдалось. К своему штатному гинекологу у меня нареканий нет, хотя я обязана провести независимое внутреннее расследование. Проверять своего человека на профпригодность и возможную врачебную ошибку не просто неприятно, но как руководитель иначе поступить не могу.

— Понимаю. Вера Станиславовна отличный специалист, она бы не пропустила ничего серьезного.

— Вот именно.

Присутствие Вики немного успокоило меня. Знаю, что она пришла ко мне по другому поводу, что у нее самой далеко не все так гладко в жизни, но она не привыкла делиться проблемами до тех пор пока их не решит, а потом просто упомянет вскользь как ничего не значащее происшествие.

— Как ты? Может быть… — начинаю я.

— Справлюсь, — она пожимает плечами. Как я и думала ничего не расскажет, пока сама не решит проблемы. — Но кое-что ты можешь для меня сделать, Машуль.

— Что?

— Вот, — она протягивает документы и мне трудно удержать эмоции. Хмурюсь и злюсь.

— Неужели это обязательно делать?

Подруга беспечно пожимает плечами.

Мы молчим еще некоторое время, пока помощница не заглядывает в мой кабинет.

— Мария Николаевна, прошу прощения, вы просили не беспокоить, но одна женщина бесконечно звонит и требует вас к телефону. Говорит, что она ваша мама.

Закатываю глаза, подруга улыбается.

— Ты развелась с Чернышёвым, твоя мама развелась с отцом, но оторваться от твоей юбки она так и не может, да?

— Понятия не имею, что она хочет. Возможно все еще надеется вернуть отца.

В этом не было сомнений. Без него мама совсем перестала быть похожей на себя. Пропал ее запал, командный голос, безжалостный и тиранический характер. Мне бы радоваться, потому что именно ко мне всю жизнь она применяла все это — требовала, командовала, вытаскивала все до последней капли.

Но я не сдалась, а она… вот.