Лена Тэсс – Измена. Моложе, не значит лучше (страница 3)

Да, я тоже научилась сарказму и умею не только послушно кивать, когда она просит у меня что-то, но и огрызаться, если не нахожу с ее стороны вполне ожидаемой поддержки когда мне плохо.

Но кого в этом винить кроме себя. Я хороший психолог и меня любят мои пациенты, но как и сапожник, всегда остающийся без сапог мне не удается четко расставить границы в общении с семьей. Не удавалось до этого дня.

Вслед за мамой поднимаюсь на ноги, выпрямляюсь и даю понять, что сегодня она меня не прогнет под свое мнение. Желание поплакать и пожалеть себя все же придется отложить на потом.

Быстро понимая мой настрой родительница меняет тактику и заходит с другой стороны.

— Маша, послушай меня, я же никогда не посоветую плохого. Разве будет тебе здесь хорошо после стольких лет жизни с Ромой? Столько воспоминаний, столько событий связанных с этой квартирой.

Она оглядывается, подходит к комоду, на котором стоит свадебное фото и берет его в руки, пристально всматриваясь в один светлый момент прошлого. Я в белом платье — простом и скромном, Рома в костюме, который был взят напрокат. Я не хотела пышную свадьбу и множество гостей и муж тогда решительно меня поддержал.

На фото мы счастливы и готовы к любым испытаниям. Тогда я верила, что никакие беды нас не тронут. А теперь…

— Поставь фото на место. И вообще, не переживай за мои нервы и воспоминания. Ремонт сделаю, — равнодушно пожимаю плечами. — Перекрашу спальню в черный, сожгу все постельное белье, попрошу у дяди Вани — нашего завхоза — топор и пущу на щепки кровать. — Молоточками в голове бьются мысли о том, что муж и сестра прямо там занимались любовью… ведь так они называли это грязное предательство.

Мама снова хмурится. Она не привыкла слышать отказы и не любит, когда ей перечат.

Мирабелла не такая — маму во всем слушается, в отличие от меня. Но почему-то именно ко мне пришли родители, когда решили, что им нужно покупать жилье поближе к центру и желательно в нашем жилом комплексе. Именно меня просили помогать гасить ипотеку. И именно меня уговаривали снять для сестры жилье в нашем же доме едва она объявила о своем разводе.

— Ха, — выдаю, когда меня настигает очередное открытие, — Семен ведь тоже ничего не знает про похождения жены?!

— И хрен с ним. Он ей не пара!

— А мой муж пара? — взрываюсь, наконец-то дав волю эмоциям. — Мой муж, мама! Он — мой!

— Да что ты заладила — твой-твой! Был твой, теперь вот Беллу полюбил. А она ему ребеночка родит, ведь ты не стала. И не смотри так на меня, Маша. Мужику нужен наследник, нужно кому-то передавать свои знания и опыт. Свое имущество, в конце концов.

Хотелось и смеяться и плакать. Как оказалась моя жизнь давно превратилась в шапито, а из меня пытались сделать пуделя, который должен вилять хвостиком при каждой команде. Но у меня ведь тоже есть предел терпения.

— Какое это имущество он будет передавать? Свой потрепанный и видавший виды портфель и коллекцию игр для Денди, — я показываю рукой в сторону стола, где пылилась оранжевые прямоугольные пластмасски. Марио, танчики, пак-ман и прочие раритеты девяностых были настоящей страстью Ромы. Игр для приставки у нас была целая куча, хотя сама консоль давно приказала жить. Впрочем он не игроман, но когда-то очень увлекался. — Или полное собрание справочников по квантовой физике? А может быть станет рассказывать ребенку о бессмысленности создания адронного коллайдера и недоказанности существования Бозона Хиггса? Надеюсь, что все это поможет ему прокормить бедное дитя.

— Ты только о материальном думаешь, Маш, — еще один типичный упрек. — Но у них же любовь! И им нужно жить в гармонии и комфорте. Как они будут ютиться в той съемной студии? Где поставят кроватку и пеленальный столик. Как Рома будет высыпаться, когда малыш проснется ночью, а Белла станет кормить?

— Мам, я бы на их месте сейчас задалась совсем другим вопросом.

Женщина напротив меня нахмурилась, но на лице не появилось и морщинки — так она хорошо за собой ухаживала.

— Каким?

— Чем они будут платить за съем этой самой студии через три дня.

Глава 3

На ночь я выключила звук, но никак не могла позволить отключить телефон и отключиться от жизни, чтобы впасть в уныние и оплакивать предательство мужа и свою внезапно рухнувшую семейную жизнь.

Мама и Мирабелла всегда были потребителями. Пользователями того, что я могла им дать и давала. Моя единственная семья. Другой не было — поэтому мне казалось правильным помогать им всем, чем я могла.

Отец смотрел на это спокойно, никогда не вмешивался и ничью сторону не принимал. Ему было комфортно оставаться в тени мамы и принимать все жизненно важные решение с оглядкой на ее же мнение.

Так что я училась, работала и строила свою жизнь так, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась.

Есть такая присказка, что “инициатива наказуема”. Что ж, я ощутила это сполна. Но как и раньше умела быстро справляться с жизненными ударами. Пережив столько неудачных попыток родить ребенка мне казалось, что я обросла непробиваемой броней. Настоящим стальным панцирем, от которого отскакивали и упреки матери и претензии сестры. Я спускала им с рук все это, потому что понимала — есть что-то гораздо хуже. А это просто маленькие инъекции адреналина.

Но вчерашний вечер показал, что семья приготовила мне настоящую атомную бомбу.

Им удалось пробить брешь в моей защите, обнажить все надежды на счастливое будущее и отбросить на несколько шагов назад.

Было по-настоящему больно.

Но настал новый день, утром меня поднял будильник, который не отключался при выключенном звуке и, проснувшись на диване в гостиной я поняла, что вполне могу встать и собраться на работу.

После горячего душа высушила голову и даже нашла в себе силы сделать укладку и макияж. В конце концов я давно научилась отделять личные проблемы от рабочих иначе никогда бы не смогла занимать свою должность.

На улице уже было достаточно холодно, поэтому достала пальто, взяла ключи от машины и спустилась вниз, чтобы обнаружить пустое парковочное место.

Черт возьми! Чернышёв знал, что мне сегодня на работу и все равно куда-то уехал. Может быть подавать на развод? От этой мысли что-то неприятно кольнуло внутри.

Через приложение я вызвала такси и оно быстро доставило меня в перинатальный центр. Еще по пути на работу удалила не читая все полученные от родни сообщения. Сбросила пропущенные, которых оказалось особенно много от сестры. Что же она такого хотела или могла мне сказать?

В приемной царила суета, привезли роженицу и ее нервный муж носился по коридору в поисках персонала. Я же направилась в другой крыло, где вели плановый прием акушеры, УЗИсты, лаборанты и неонатологи.

И, конечно, штатный психолог — то есть я.

До приема оставалось еще около двадцати минут, поэтому у меня было время выпить чашечку кофе и проверить карты своих пациенток, которые должны были прийти по графику.

Правда первой ко мне зашла Вика, моя коллега и подруга. Она была на десять лет меня старше и не в пример мудрее и терпеливее.

— Можно? — замерев на пороге Вика наклонила голову, изучая нет ли кого внутри.

— Конечно, кофе будешь? У меня есть минут пятнадцать до начала приема.

Она кивнула и проскользнула внутрь. В свои сорок восемь лет Виктория Исаева выглядела так, словно поняла про эту жизнь все и даже чуточку больше, чем стоило. У нее было трое детей, муж, две собаки, попугай, загородный дом и любимая работа. А главное она выглядела абсолютно счастливой, хотя частенько уходила домой со смены далеко за полночь, а иногда приходилось оставаться в ночные смены.

— Я ненадолго, — проговорила Вика. — Просто хотела убедиться, что с твоей сестрой все хорошо, учитывая вчерашние новости.

Мои руки дрогнули, когда я ставила чашку эспрессо на стол и посуда надсадно брякнула.

— С Мирабеллой все хорошо.

— Ты говорила, что она рассталась с мужем недавно, а тут такое!

Голос у нее был напряженный.

— Со мной тоже все хорошо, — уверила я подругу, зная, что в ее вопрос был с двойным дном и она больше переживала за мое состояние. — Вик, это правда никак не отразилось на мне, не нужно разводить драму. Я давно приняла свое состояние и могу справиться с…

Мою речь прервали громким и настойчивым стуком в дверь, поэтому я отвела взгляд от скептического выражения лица подруги и уставилась на сестру, которая виновато опустив голову показалась в дверном проеме.

— Маша, ты не отвечаешь на мои звонки и сообщения, а мне очень нужно с тобой поговорить. Я не записалась на прием, но надеюсь ты не станешь меня выгонять, — пробубнила она себе под нос, всхлипывая.

Белла знала, что я не стану закатывать скандал на работе. Что ж, я смогу продержаться…

— У тебя десять минут. Вик, прости, поболтаем за обедом.

Подруга все поняла и ретировалась, перед выходом бросив в мою сторону странный и сочувственный взгляд.

Когда подруга выходит Белла делает уверенный шаг внутрь кабинета и закрывает дверь. Она уже была здесь не раз, поэтому не теряет времени и проходит на то место, где обычно со мной разговаривают пациенты.

Не такая уверенная как всегда.

Впрочем выглядит хорошо. Макияж и прическа на месте и слабый запах табака тянется за ней весьма ощутимым шлейфом.

— Я думала ты бросила курить.

— Я собираюсь. То есть собиралась, но последние дни выдались такими напряженными. Все как будто валится из рук.