Лена Тэсс – Измена. Моложе, не значит лучше (страница 4)

Она серьезно? И совсем не шутит? Порой от наглости Мирабеллы захватывает дух. Такое поведение восхищает своей полной отстраненностью от проблем других людей. Абсолютный эгоизм. Чистый, почти что наивный. В этом плане мама, конечно, хорошо постаралась. Вырастила образцового нарцисса.

— Зачем пришла?

— Я же сказала. Ты на звонки не отвечаешь, сообщения игнорируешь, а мне мама звонила и кажется была очень расстроена твоим вчерашним поведением.

Я сделала глубокий вдох и воззвала к последним своим нервным клеткам. Ради будущего спокойного рабочего дня и собственного здоровья мне нужно было держать себя в руках.

— Так ты не по адресу, сестричка. Ты бы к маме и шла, она сейчас даст тебе и совет и прощение. У меня вообще сложилось впечатление, что та многоходовочка, которую вы готовил довольно давно. Скажи, а Степа знал про твою тайную страсть к моему Ромке?

— Степа меня унижал и заставлял батрачить как проклятую. Он хотел, чтобы я устроилась в магазин на кассу! Он пил и не стесняясь своих так называемых друзей меня… — ей голос от уверенного и хорошо поставленного скатился в тихий и преисполненный боли и отчаяния.

И хотя я знала, что бывший муж Беллы был не подарок и действительно мог позволять себе отвратительные вещи в отношении сестры, но больше во мне это не вызывало никаких эмоций. Больше я ее не жалела. Во-первых она его увела у другой девушки — своей бывшей коллеги из ресторана, где работала хостесс, наблюдая как в прошлых отношениях он вел себя так же. Белла считала, что с ней Пискун исправиться и первое время он вел себя почти идеально, но ровно до тех пор пока не потерял работу из-за сокращений на фоне частичного разорения строительный фирмы. Офисы продаж закрыли, стройки заморозили и разгневанные дольщики начали названивать всем менеджерам, а потом и их родне.

Так начались первые скандалы, проблемы, оскорбления и в конце концов все скатилось на самое дно. Затем последовал развод.

— То есть затащив в постель моего мужа ты просто решила отомстить Пискуну?

— Да нет же, — Белла взмахнула руками. Я же посмотрела на часы. Оставалось пять минут до приема. Как же их пережить? — Все произошло совсем не так, Маш. Все это не более чем случайность, но она переросла в глубокое, сильное чувство. Я не могла иначе.

— Ты разрушила мой брак. Это не замок на песке, не поделка в школе, не удаленная с диска дипломная работа, мать твою.

— Да неужели ты все это помнишь?

— Помню! Очень даже хорошо помню, потому что на каждом этапе своей жизни ты пыталась сделать мне плохо. Намеренно или нет, осознавала ты это или просто “так получалось”. Не важно, Белла, я всегда тебя прощала. Но в этот раз ты и Чернышёв перешли все границы. И если ты пришла просить у меня что-то, то даже не думай открывать рот. Я матери уже сказала, что о квартире вы можете не мечтать.

Сестра ничего не ответила на мою отповедь. Она замолчала и около минуты плотно сжав губы что-то напряженно обдумывала.

— Я понимаю тебя, и понимаю, что виновата. Но собираюсь просить не об этом.

— А о чем?

— Я хочу, чтобы ты записала меня к одному из врачей в вашем центре.

От наглости этого заявления меня просто вынесло.

— Ты не можешь самостоятельно встать на учет в обычную городскую поликлинику? Будешь таскаться сюда, через три станции метро, чтобы только перед моим носом ходить с огромным животом, который будет напоминать об измене мужа и предательстве сестры.

Однако наглости этой стерве не занимать.

— Да нет, же Маша. Я прошу тебя записать меня на аборт. — Она сделала паузу и дождалась, когда смысл сказанного достигнет моих ушей, а когда я вопросительно подняла бровь, давая понять, что готова слушать ее дальше, выдала: — Я не могу обрекать ребенка на ужасные условия жизни. Там тесно и словно нечем дышать. Стены везде, света не хватает и… одной наверно в студии хорошо, даже вдвоем с Ромой мы бы справились, но вот втроем.

Часы на стене показали, что пришло время приглашать первого на сегодня посетителя, а меня распирали изнутри злость и хохот. Мирабелле почти тридцать, а использовать мозги, чтобы манипулировать мной она так и не научилась.

— Белла, иди домой. А если еще раз заведешь речь про аборт я маме скажу и тогда она тебя запрет дома до самых родов, — беззлобно пригрозила я, но сестра едва не побледнела от ужаса, зная, что мама мечтала о внуке или внучке.

Сыпля проклятиями и ругательствами она выскочила из кабинета немало озадачив женщину, которая вошла внутрь.

— Это ваша пациентка? — удивленно спросила она.

— Нет, к сожалению это моя сестра.

Глава 4

К шести вечера голова у меня раскалывалась так, словно по ней несколько раз прилетело тупой стороной от топора. Прямо по темечку. К сожалению принимать обезболивающее на работе не рекомендовалось.

Свое состояние я списала на стресс и нервозность, в конце концов не каждый день узнаешь о том, что муж и родная сестра сношаются за твоей спиной на протяжении месяцев.

Это может больно ранить даже самого черствого человека, а такой я уж точно не была.

К счастью прием был окончен, я заполняла последнюю карту и уже вышла из системы, когда раздался звонок по внутреннему рабочему телефону. На определителе высветилось имя главврача.

— Слушаю, Марк Васильевич.

— Маш, мы с тобой из одного выпуска и ты мне помогала готовится к практике почти на каждом курсе. Может быть уже хватит этого официоза?

— Субординация важна в таких структурах как наша.

— Ты просто душнила, — проговорил он строго, но я уловила в голосе легкость и предвкушение каких-то новостей. — У тебя прием уже закончился?

— Да, пятнадцать минут назад и если не будет никого срочного я собираюсь домой.

— Отлично, но перед этим зайди ко мне. Есть разговор.

Я уже было открыла рот, чтобы сказать “Хорошо”, но Марк успел бросить трубку.

Мы действительно учились вместе, но после университета он уехал на практику в другой город. Там влюбился, женился и даже обзавелся домом с участком. Его карьера быстро шла в гору, пациентки обожали молодого и внимательного анестезиолога. Но семейная жизнь не сложилась, жена его оказалась жутко ревнивой и не смогла смириться с тем, что ее муж на работе проводит порой больше времени чем дома. После тяжелого развода со скандальным разделом имущества Брагин вернулся и сразу на пост главного врача нашего перинатального центра.

Я вошла в его кабинет уже примерно представляя о чем пойдет речь. Разговор будет не из простых и у меня почти не было времени взвесить все “за” и “против”, но сейчас…

— Мария Николаевна, проходите. — Я почти разразилась тирадой о том, куда же делось его желание общаться менее формально, когда заметила в кабинете еще одного мужчину. — Хочу Вам представить Зарецкого Павла.

Незнакомец поднялся на ноги, сделал шаг в мою сторону и протянул руку. Я машинально потянулась в ответ для рукопожатия и коротко кивнула. Я знала кто он. Мультимиллионер и владелец сети торгово-развлекательных центров по всей стране. А еще в его ведении сеть кинотеатров, рестораны, и, кажется несколько пятизвездочных гостиниц.

О нем так часто сплетничали наши медсестры, врачи и даже пациентки, что было сложно игнорировать истории, которые передавались из палаты в палату.

— Приятно познакомиться, — бросил мужчина и жестом пригласил присесть напротив него.

Он смотрел на меня с нескрываемым интересом, как обычно женщины рассматривают платье в витрине бутика — примеряя на себя и решая, а стоит ли оно той суммы, которую за него просят. Отвратительно неприлично.

— Мария Николаевна, присаживайтесь, — засуетился Марк.

Все еще не понимая, что именно Зарецкому могло понадобиться в нашем учреждении я все же села. Голова еще гудела и мне хотелось, чтобы эта неожиданная встреча закончилась как можно скорее.

— У меня проблемы? — бросила я в шутку, чтобы разрядить обстановку.

— Да нет, проблемы кажется у меня.

Возможно мне это послышалось, но в голосе Зарецкого не было и толики сарказма, а его темно-серые глаза продолжали изучать меня, но уже более пристально и детально.

Чтобы отвлечься за разъяснением я обратилась к Марку и тогда хотя бы что-то стало ясно.

— Ты несколько раз подавала документы для поиска инвесторов с целью открыть благотворительную организацию. И несколько раз комиссия ничем не могла помочь, — проговорил Брагин. — Всегда принимали решение в пользу других проектов, потому что…

— Потому что никто не хотел поддержать мою идею деньгами, — кивнула, понимая, что моя мечта была практически неосуществима.

Комиссии и тем, кто мог стать инвестором или мог бы вложить деньги в подобные фонды и центры хотелось громких диагнозов, красивых историй спасений, или то, что вызывает очевидные эмоции — желательно слезы. Онкология, дети, ВИЧ, редкие аутоиммунные заболевания у трудоспособных на вид здоровых людей.

Никто не желал вкладывать в реабилитационный центр психологической помощи для женщин, которые неоднократно перенесли потерю ребенка, замершую беременность или неудачное ЭКО. Для таких как я, только не сумевших с этим справиться. Или для тех у кого на это попросту нет денег.

— Я хочу, и поддержу. Позвоните мне завтра после двенадцати. Телефон на обороте. Мне пора. Мое время дорого стоит.

Зарецкий протянул мне свою визитку, встал с места, коротко попрощался с Марком и вышел. В моих руках остался лишь белый прямоугольник с его полным именем и должностью: генеральный директор Форест-Групп. Рабочий телефон (как будто кто-то дозвонится до него напрямую), адрес электронной почты (как если бы он сам отвечал на письма), а на обратной стороне еще одна запись — совсем другие цифры.