Лена Тэсс – Измена. Моложе, не значит лучше (страница 26)

— Ну как же! Поговори с врачами, узнай про его лечение. Возможно, что это побочное действие от лекарств? А может быть он закрутил интрижку со своей санитаркой, той что подтирает его задницу и кормит?

Ну вот, не долго она чувствовала себя слабой и беззащитной. Маме все еще кажется, что если повышать голос и на максимум выкрутить командный тон, то можно исправить любое недоразумений и подмять под себя абсолютно любого человека.

Проблема в том, что люди вокруг нее меняются. Жизнь нас всех изменила. Моя боль от предательства мужа и сестры, от потери детей и неспособности выносить ни одного из них до конца, стала настоящей прививкой от ее деспотичной натуры и бесконечных требований. Я перестала искать ее или Роминого одобрения. Перестала верить в то, что мама может измениться.

Люди меняются только тогда, когда сами этого захотят.

Я захотела. Папа, кажется, тоже решил сделать шаг вперед.

— Насколько я знаю самочувствие папы стало гораздо лучше и лечение отлично этому способствовало. Он уже пару недель как может самостоятельно вставать и даже перемещаться не только по палате, но и выходит в коридор до сестринского поста и общего коридора. Что же до личной гигиены, — зашипела я, — этим он также занимается сам. Еще я знаю, что с того самого дня как папа попал в больницу ты провела там гораздо меньше времени, чем в салонах красоты и магазинах. Он — твой муж. И слава богу если в скором будущем станет бывшим.

— Что ты несешь? — взвилась мама на ноги.

Она сделала шаг к моему столу, оперлась ладонями и наклонилась вперед. Нет, не получится.

Я тоже поднялась со своего места, но мне не нужно было так открыто показывать свою власть и попытаться давить на нее ростом или положением. Она здесь гость, а я гостеприимная хозяйка.

— Мама, прошу тебя быть благоразумной и не трепать нервы ни себе, ни отцу. У него сложный восстановительный период, так что обеспечь ему пожалуйста хотя бы легкий развод, если не дала спокойной семейной жизни. А сейчас, прости, мне нужно идти. Моя помощница поможет тебе найти выход, когда ты обдумаешь все, что сейчас услышала. Пока.

Я подхватила сумку, вышла из кабинета и вызвала такси, пока спускалась по лестнице на первый этаж.

Но мне все еще в это не верилось. Неужели это правда?

Глава 22

Рома

Утро выдалось не добрым. Как и каждое мое утро за последние полгода.

И если первое время я понимал в чем причина случившихся перемен и ради чего я переживаю все эти неудобства, то сейчас… сейчас я словно сижу на карусели, разогнавшейся до скорости центрифуги и просто жду, когда меня неотвратимо выбросит на всей скорости.

Десятый час, а я только проснулся. Но не от того, что выспался — вовсе нет.

Спать лег три часа назад, потому что проводил консультации касательно дипломных проектов студентам из Владивостока. Так я хотя бы поддерживал свои мозги в форме и держал руку на пульсе всех новостей в научном сообществе.

Проверки в университете давно закончились, вот только Кузьмин не торопился восстанавливать меня в должности, да и вообще на работу не звал. Тот ещё говнюк слабохарактерный. Все никак не может найти то, что делает его мужиком — первичные половые причиндалы.

А проснулся я из-за запаха гари. Что-то пригорело. Овсянка. Снова гребаная горелая овсянка.

Ненавижу чертову овсянку.

Мирабелла, и я даже из комнаты это слушал, ругалась на кастрюлю и газовую плиту в нашей съемной квартире. Она стала толстой и неповоротливой.

Её живот так быстро округлился, а сама Белла с такой легкостью стала этим манипулировать, что я совершенно справедливо выходил из себя.

“Ром, я не могу нести пакеты из магазина. Вот список — купи”.

“Ром, я не могу стирать сама, а машинка сломалась. Нам нужна новая, но лучше спросить у арендодателей”.

“Ром, мне нужны витаминки для нашего малыша”.

Список того что она не может делать, но при этом что хочет получить становился бесконечным и пополнялся с каждым новым днем.

И хотя частично проблемы с деньгами удалось решить, мне не хотелось всю удачно вырученную сумму от развода с Машей тратить прямо здесь и сейчас на Мирабеллу.

Как удачно я подвернулся под руку Зарецкому Белле я так и не сказал, потому что она не только могла бы передать эту информацию своей сестре, или того хуже, маме. Бизнесмен не дурак — он строго настрого запретил мне кому-либо распространять детали нашей сделки, иначе я не получу ни копейки. Сейчас деньги на счете, Павел мне сам все показал, но пока у меня нет к ним доступа до тех пор пока процедура развода не завершится официально, то есть через несколько дней. Единственное с чем он реально помог — небольшая сумма на съем квартиры и текущие расходы.

— Почему ты еще спишь? У нас закончилось молоко! — Белла входит в комнату из кухни, приоткрывая дверь настежь и впуская ядовитый запах гари.

Ее рука лежит на животе, как символ моего проёба. Конкретного такого, бесповоротного.

С Машей все было по-другому. Она никогда не жаловалась, не требовала, не пилила мне мозги. Наши самые худшие ссоры были из-за ремонтов, но мы быстро и классно мирились. Черт. Секс с ней был не так уж и плох.

С сожалением вздыхаю, смотря на Беллу. Ее некогда миловидное подростковое личико тоже округлилось и стали слишком женским. Прямо как у их мамы.

— Магазин рядом, ты можешь сходить сама. Я работал до шести утра, а ты даже кашу сварить не можешь? Белла, милая, как ты собралась кормить ребенка после того, как он отлучится от груди? — я все еще сдерживал себя. Все-таки ей тоже не просто.

— Смеси, Рома! Сейчас огромный выбор качественных смесей, которые замечательно заменяют материнское молоко. И я, конечно, не собираюсь кормить ребенка грудью. Он ее испортит! Искусает! А потом она обвиснет и потеряет свою привлекательность.

— Не дури! Кормить ребенка — это базовая функция любой женщины. Не стоит отказываться от этого из-за какой-то ерунды, которую внушают тебе статейки из твоих социальных сетей и тупые блогеры.

— Но Рома! Я — блогер. Хочешь сказать, что я…

— Просто скажи, что еще я должен купить кроме молока.

Продолжать этот бессмысленный спор прямо сейчас, когда я зол и голоден смысла никакого нет. Встаю с кровати и быстро натягиваю джинсы, свитер и куртку. В ботинки запрыгиваю резче обычного и выхожу из квартиры не дожидаясь ни ответа, ни начинающейся закручиваться в вихрь истерики Мирабеллы.

Между “Пятерочкой” и кофейней, где подают очень даже вкусные завтраки выбираю второе. Так хотя бы поесть могу в тишине.

Захожу внутрь, делаю заказ, но еще до того как официантка с милым именем “Рая” на бейджике и копной кудрявых рыжих волос приносит желанный арахисовый капучино, ко мне подсаживается тот, кого я совсем не ожидал здесь встретить.

— Николай Степанович? — Я был искренне удивлен явлению почти бывшего-наверняка будущего тестя передо мной.

Здесь.

Прямо сейчас.

Новости о его инсульте в конце прошлого года застали меня и Беллу в не самой лучшей финансовой и моральной ситуации. Маша как всегда все за всех вывезла. Выслушивала истерики мамы, капризы сестры и платила. Платила огромные суммы за содержание папы в платной палате, за его ежедневный уход на протяжении месяцев, за лекарства и все, что необходимо в таких случаях.

— Не ожидал вас здесь увидеть, — голос звучит позорно потерянно. Я не мог даже вспомнить когда последний раз навещал свекра. Кажется однажды сразу после нового года, а потом все как-то избегал этого.

Больницы всегда наводили на меня страх и уныние, а его и без того хватало в жизни. Постоянные выкидыши Маши подорвали мою веру в медицину окончательно.

— Добрый день, Роман, — он отодвинул стул с другой стороны столика и забирает из моих онемевших пальцев меню.

Рыжая Рая снова оказывается рядом и торопливо принимает заказ. Повторяет его, мило улыбается и спешит дальше.

— Я безумно рад, что вы чувствуете себя достаточно хорошо и что вас выписали. Давно это случилось?

— Пару дней как на свободе, — кивнул тесть. — Во всех смыслах.

Несмотря на беззаботный тон я понимал, что здесь он не просто так. Его желание развестись с Любовью Викторовной поразило всю семью. Мама Беллы звонила и плакала и умоляла дочь, а затем и меня повлиять на отца. Сказала, что сначала обращалась к Маше (как и всегда), но та оказалась неблагодарной, недальновидной и не способной сопереживать и сочувствовать горю матери.

Мое отношение к этой новости было нейтральным. На грани с безразличием.

Захотелось мужчине на волю — так почему нет? Тем более, что жить с такой авторитарной женщиной, как Любовь Викторовна способен не каждый. Видимо у Николая Степановича вследствие инсульта открылись новые перспективы, цели и желания, которые довольно сложно осуществить, если руки постоянно связаны хотелками этой мегеры.

Да, моя теща в последнее время стала просто невыносима по отношению и ко мне и Мирабелле. Из прекрасной и дружной семьи мы превращались в змеиный клубок, который постоянно спорил и трясся над своими перспективами и интересами.

— Вы не просто так меня искали? О чем-то хотели поговорить?

— Конечно, Рома. Хотел узнать как у вас с Беллой дела? И как с Машей?

Он говорил спокойно и даже отстраненно, но в голосе слышались стальные нотки не то чтобы недовольства Презрения.

От тона, которым он произносил слова кожа покрылась мурашками, а спина сама собой выпрямилась. Я будто оказался на допросе в следственном комитете, но тут мне никакого адвоката не полагалось и на помощь или совет от “бывалых сидельцев” я рассчитывать никак не мог.