Лена Тэсс – Измена. Моложе, не значит лучше (страница 18)

Через несколько минут приходит сообщение с названием больницы. Мама, конечно, поехала с отцом и попросила меня тоже приехать. Так и написала: “Маша, пожалуйста, приезжай”.

Я бы и без этого сообщения собралась ехать, но почему-то знать, что иногда даже ей приходиться ломать себя и просить меня о помощи, приятно.

Поднимаюсь на ноги, снова обуваюсь и накидываю пальто на плечи, быстро набирая телефон единственного человека, который может мне сейчас действительно быстро помочь.

— Привет, — голос Марка на том конце провода звучит удивленно.

— Привет. Прости, что так поздно. Но мне нужна твоя помощь, — выдыхаю, закрываю дверь в квартиру и спешу на улицу ловить такси.

— Маша, во сколько бы ты не позвонила я всегда готов сделать все, что ты хочешь.

Повисает пауза. Не то чтобы неловкая, но я чувствую как сама и мой собеседник тоже зависаем. И я бы поддразнила его, но сейчас не тот случай.

— Марк, у меня у папы удар, — выдаю информацию быстро как из пулеметной очереди. Рассказываю все, что знаю и называю больницу, куда его отвезли.

— Я знаю там главврача. Дай мне несколько минут, перенаберу.

И таких звонках-переговорах проходят все двадцать минут пока спешу в приемное отделение. Там вокруг папы уже суетится персонал. Оформляют, осматривают, выдают направление.

Выглядит он плохо. Лицо серое и на правую сторону онемевшее. Пока мама о чем-то спорт с дежурным врачам, размахивает рукой будто шашкой и грозится связями чуть ли не до самого министра здравоохранения, которых у нее, конечно, нет и что совершенно не производит впечатление на грузного высокого мужчину, я подхожу к каталке.

Рядом пищит монитор для снятия ЭКГ.

— Еще не отправляли на томографию? — спрашиваю о молоденькой девушки в халате. Она практикантка или врач первого года. Выглядит не очень опытной.

— Там очередь, — холодно.

— У него инсульт.

— Я знаю.

— Это экстренный случай.

— Девушка, там все экстренные. И как вы сюда попали, здесь нельзя находиться посторонним. Я охрану вызову, — тараторит.

Папа серый и как будто едва дышит. Не могу припомнить когда видела его таким в последний раз. Нет, мы никогда не были близки, но я не могла представить, что он когда-нибудь оставит мама одну.

В руке пищит айфон. Это Марк.

— Вы еще внизу? — спрашивает озадаченно.

— Да, нас не берут на МРТ. Говорят очередь. Марк, он… очень плох. Кажется его парализовало на правую сторону тела. Он…

— Чернышёва, ты же врач. Возьми себя в руки, — рявкнул Брагин и отключился.

Я же взяла папу за левую руку и крепко сжала пальцы. Он слабо пошевелил своими в ответ. Даже этими слишком слабо. И если быть до конца честной мне стало очень страшно, что он может не пережить эту ночь, уснуть и не проснуться.

Когда меня недавно везли на операцию я не осознавала всей опасности для своей жизни, переживала только о ребенке, которого теряла. Смотреть на подобное со стороны страшнее.

Из мыслей меня снова вывел телефонный звонок, но это трезвонил аппарат на столе у молодой докторши. Она нехотя подняла трубку, но кажется только услышав голос собеседника подобралась и подскочила. А затем со словами “все будет сделано” кинулась к нам.

— Куда вы его везете? — мама наконец-то перестала препираться с персоналом.

Она не выглядела уставшей или заплаканной. По телефону звучала грустнее, даже трагичнее. Сейчас я в ней бы могла заподозрить лишь женщину, которую отвлекли от просмотра любимого сериала. Её вытащили из дома в этот неурочный час и привлекли к тому занятию, которое не доставляло ни радости, ни принесет никаких дивидендов. Только расходы.

Все мои мысли о сочувствии лично ей в этот момент улетучились напрочь.

— Куда везут Колю?

— На МРТ. Сейчас его состояние стабильно тяжелое, но нужно определить степень повреждения, чтобы адекватно назначить лечение, — отвечаю, но мама как будто не слушает.

— Это надолго?

— Папа останется в больнице на несколько недель, мам.

Эта информация привлекает ее внимание.

— Недель? А у него будет хорошая палата?

Начинаю злиться.

— А тебе совсем не важно какой у него прогноз? Будет ли он жить? Ты уже продумала как будешь его навещать? Может быть тебе выделить здесь комнату?

— Зачем? Наймем сиделку, — она легко пожимает плечами.

А мне кажется, что у нее либо от стресса сносит крышу, либо это совсем не лечится. Ну нельзя, просто нельзя быть настолько холодной и расчетливой. Нельзя жить настолько для себя, полностью игнорируя тот факт, что люди, которые тебя любят тоже требуют внимания и заботы.

— Найди, — отвечаю, зная, что короткая фраза в тоне “попробуй-ка сама” ее разозлит.

— Уверена, что у тебя много знакомых, которые будут готовы…

— Да, много. Тебе подсказать телефон? Договоришься о времени и оплате, — улыбаюсь, смотрю на ее растерянное лицо.

Мы поднялись на этаж, где отцу выделили палату и я здороваюсь в главой неврологии. В коротких сообщениях, которые я все это время получала от Мрака было все подробно написано. И как устроят отца и кто его будет вести. С кем общаться касательно лечения, в какие часы можно навещать и все остальные вопросы, о которых он смог договориться для меня.

— Но это твой отец! — взвивается мама.

— И Мирабеллы. И еще твой муж. Это наша общая ответственность, и не начинай про неблагодарность и прочее, мам. Еще час назад я почему-то подумала, что отец единственный человек, которого ты по-настоящему любишь и потерю которого едва ли перенесешь. Но я ошибалась, ты лишь пытаешься составить калькуляцию расходов на лечение. Это просто отвратительно.

Так и было.

Хорошо, что наш с ней разговор никто не слышал. Хорошо, что свидетелями этого не стали сотрудники больницы, врачи и медсестры. Мне было стыдно.

Впервые мне было по-настоящему стыдно и больно за то, что эта женщина меня родила.

Глава 16

Следующие три недели прошли невероятно быстро.

Я моталась между работой, больницей и своим детищем — будущим центром помощи женщинам. Мне казалось, что я стала похожа на Атланта, который готов удержать на своих хрупких плечах все, что только туда валится. День за днем, неделя за неделей.

Я решала все вопросы, который попадали мне в руки. С чем-то помогал Павел, где-то подстраховывал Марк, но я была истощена и почти не пределе возможностей.

Для кого-то подобные испытания это отличные способ проверить себя, но для меня — попытка не сойти с ума в безумном потоке задач, вопросов, инициатив, решений и всего остального.

Все это отнимало у меня столько сил, что заходя в дом я могла лишь принять душ и рухнуть в кровать. С Викой не виделась даже на работе. Редкие созвоны с адвокатом по поводу развода почти не отпечатывались в голове. Основная идея была в том, что пока все шло хорошо и если так пойдет и дальше, то уже через какую-то неделю я смогу преспокойно получить свидетельство о разводе.

Белла и Рома подозрительно притихли. Возможно действительно просто ждали развода и возможности зарегистрировать свои отношения, чтобы родить ребенка в законном браке.

Пару раз мы с сестрой пересекались в больнице. Она изменилась, округлилась и стала более грузной, что ли.

И еще ее черты лица, все еще щедро покрытые тональников и подведенные тенями и тушью, становились похожи на мамины. Даже немного жутко.

— Как ты? — спросила я, потому что совсем промолчать было невежливо.

— Хорошо, — сухо и коротко. — Вот только ждем не дождемся когда наконец-то ваш брак расторгнут. Рома просто обожает малыша. Недавно мы узнали, что у нас будет мальчик, поэтому он очень вдохновлен будущим отцовством.

Мальчик.

Мое сердце кажется пропустило удар.

Это больно и как-то несправедливо.

— Тебе… то есть беременность проходит хорошо? Врач, который тебя сейчас ведет выписал витамины?

— Конечно.

Мы застываем в неловкой тишине, которая каждый раз длиться дольше, чем наш еще более неловкий диалог.