Лена Тэсс – Измена. Моложе, не значит лучше (страница 16)

И впечатляет меня отнюдь не количество денег, которое может стоить этот дом. Нет.

Я ведь не наивная старлетка с огромными глазами Бемби, которой достаточно увидеть веер зеленых купюр и поплыть от восторга.

Зарецкий что-то задумал и изначально предлагал мне на выбор те варианты, которые я отвергну, лишь для того, чтобы показать именно этот. Сам лично приехал, провел экскурсию.

Но покупка…

Покупку он задумал давно.

— Мария, если ты хочешь что-то спросить, то спроси.

— Зачем тебе на самом деле нужно купить этот дом?

— Кроме того, что хочу инвестировать в твой проект?

Я киваю.

— Я знал, что ты не глупа, но кроме того еще и чертовски проницательна, — Зарецкий улыбается так, словно это не он собирается расстаться с миллионами рублей. И так, словно это доставит ему удовольствие. — Я собираюсь купить участок земли недалеко отсюда. Смотри, — он достает смартфон, показывает какой-то план и небольшой участок. — Несколько гектаров, достаточно лакомый кусок под застройку. Но в администрации кое-кто уперся и не собирался подписывать бумаги, разрешающие начать торги.

— Почему?

— Не важно. Важно то, что покупка этого здания несколько упростит для меня процедуру.

Ха, вот оно.

— Меценатство? — я поднимаю палец вверх и улыбаюсь своей догадке

— Именно.

И мне ну нужно больше беспокоиться о стоимости. Уверена, что у Зарецкого все просчитано и рассчитано, и затраты окупятся в сотни, если не тысячи раз. Тем более покупка этого дома не может стоит дороже, чем строительство целого торгового комплекса.

— Вы используете мой проект в своих не очень благородных целях.

— Я мог бы использовать любой другой, — резонно замечает Павел.

— Тогда почему выбрали этот?

— Потому что важен не проект, не его цели, а человек, который за ним стоит. Ты, Маша, целеустремленная, умная, стойкая и кажешься достаточно компетентной, чтобы организовать все это. Уверен, что ты никому не дашь расслабиться и не упустишь ни одной важной детали. Я могу доверить тебе это здание так же легко, как себе.

— Все еще не вижу скрытого мотива, Павел.

— А он должен быть?

Подает мне руку, давая призрачную иллюзию выбора. Но я конечно беру и иду за ним следом в противоположную часть второго этажа.

В отличие от бывшего читального зала там несколько помещений, где видимо раньше располагались отделы бухгалтерии, архива, комната отдыха библиотекарей и кабинет заведующего. Здесь действительно было много работы, но ее перспектива вдохновляла и будоражила.

— Я… согласна, — выдыхаю и слышу мягкий смешок за спиной.

— Хорошо, а то я уже подумал, что показал тебе дом слишком рано и стоило прогнать еще через несколько посредственных вариантов.

Домой Зарецкий отвез меня лично. Не с водителем, а сам за рулем. Мы разговаривали, гораздо больше, чем в первую встречу и на совершенно разные темы, не касающиеся ни проекта, ни больницы, ни его бизнеса.

Я вышла из машины, дошла до подъезда и уже почти поверила, что день может закончится хорошо, но мой телефон зазвонил и имя, которое я увидела на экране не предвещало легкого разговора.

Глава 14

Рома

Проверки. Одна за другой. Словно именно сейчас, именно в этом квартале все решили обратить внимание на наш НИИ.

Налоговая полностью перетряхнула бухгалтерию поставив учет на паузу, выискивая нестыковки в расходовании целевых средств, досконально рассматривая каждую копейку, выделенную на те или иные исследования.

Аудит, который к нам направили из головного офиса занимался тем же, толь трясли еще жестче.

Отчеты, формы, бланки, снова отчеты. Журналы ведения операций, все записи по выездным “полевым” работам, командировочные, чеки, билеты. Я не успевал не то, что вести текущую работу — за последние два месяца я отказался от дипломников. Те, которые пришли ко мне раньше требовали вернуть авансы.

Они названивали, писали в социальных сетях, угрожали, что расскажут моему руководителю о том, что я пишу работы за них и напрямую договариваюсь с деканами о будущей защите дипломов. Сраные молокососы и мажоры — думают, что этим меня можно пронять.

Я с Кузьминым Вовкой, нашим главным, прошел и не через такое дерьмо. Мы оба знаем кто в чем перепачкан, так что санкций и репрессий с той стороны не боюсь, потому что он боится их вместе со мной.

По крайне мере хочется в это верить.

Жить в доме с Любовью Викторовной стало совершенно невозможно. Недавно любимая и мировая свекровь превратилась в настоящую мегеру, которая требовала, требовала и требовала. Причем список требований был до того разнообразен, что мне порой казалось, что целыми днями она только тем и занимается, что выдумывает их.

Сходите в магазин, погасите счета по ипотеке, заплатите за половину коммуналки, перетащите мебель — то есть не просто кресло, а полностью сделать перестановку в гостиной. Переберите полки с книгами — а там целый шкаф.

И я был терпеливым сладким зайчиком ради ее стряпни и Беллы, которая то хотела съехать от мамы (лишь бы глаза ее не видели), то остаться, потому что больше поддержи получить не от кого. Даже на меня она теперь смотрела не так как раньше — без обожания и огонька в глазах. Словно я для нее стал лишь источником денег и раздражения.

— Это все гормоны, — со знанием дела сказал мне адвокат.

Федор Бельский — невысокий мужчина, с умными глазами спрятанными за круглыми очками и щеками, как у хомяка, выглядел слишком добродушным, но как говорили знающие люди — именно это и вводило в заблуждение даже самых его опытных соперников. Каждого из них он изучал досконально, вычислял сильные и слабые стороны, обводил вокруг пальца, тем самым добиваясь от противоположной стороны полной капитуляции.

— Мне кажется это просто придурковатость, — бросил я, накидываясь на свой фо бо.

Мы назначили встречу во вьетнамском ресторанчике недалеко от моей работы. Здесь было вкусно, а главное недорого, а я как раз был голоден и за последний месяц недополучил несколько десятков тысяч возможной личной выручки.

Напротив же сидел тот, кто мог бы обеспечить мне все с лихвой, правда чтобы оплатить его услуги пришлось залезть в свою копилку.

А еще чтобы оплатить тещину ипотеку.

— Все может быть, Роман Васильевич, но лучше вам так на будущую супругу не агриться. А еще лучше с нынешней развестись мирно.

— Разве не для этого я вас нанял?

— Именно.

Я продолжал обедать. Времени было не так уж и много — знаю, что от меня ожидал очередной отчет с очередными данными по результатам работы — желательно с хорошими данными. Если аудиторы придут к выводу, что наше исследование не имеет результатов, то его могут закрыть, а значить сократить мою зарплату вдвое, а это станет настоящей катастрофой.

— Так и какие у нас шансы? — спрашиваю нетерпеливо.

— Никаких. Ни-од-но-го шанса нет.

Бельский берет салфетку с колен и неторопливо, слишком картинно промокает кончики губ.

— Я, блядь, не понял?

— А по-моему все предельно ясно, Роман Васильевич, — тон юриста меняется, становится холодным и стальным. И это никак не вяжется с его внешностью аляповатого весельчака и балагура. — Вы позвонили мне и обрисовали картину совершенного иного характера, чем я имею возможность наблюдать. Ваша пока еще супруга, Мария Чернышёва, владеет всем тем имуществом, на половину которого вы хотите претендовать и получила его до брака. В споре о разводе и моральной компенсации скорее она, а вы, окажетесь на коне. Своим защитником эта без сомнения умная женщина выбрала не кого-то, а Максима Титова — этот самодовольный болван брался за самые безнадежные случаи, а здесь ему и мизинцем шевелить не придется. Судья априори будет на его стороне.

— Но…

Я пытаюсь возразить, пытаюсь сказать хоть что-то, но Бельский поднимает руку.

— Нет никаких “но”. Репутация Марии кристально чиста. К тому же, как я узнал, она недавно перенесла потерю ребенка, которой способствовали ваша теща и будущая жена — Мирабелла, сестра Марии.

— А если не так уж и чиста? — зло бросаю я.

— О чем вы? — юрист заинтересованно наклонил голову, рассматривая меня так, словно перед ним кусок чего-то не очень приятно пахнущего.

— Репутация. Если ребенок, которого носила Маша был не мой.

— Если можете доказать, то теоретически… только теоретически мы можем пойти с этим в суд. Но имейте в виду, ваши слова и ваши махинации не прокатят, если под ними не будет стопроцентной доказательной базы. Я своей репутацией дорожу. Позвоните, если у вас будет что-то действительно стоящее.

Официант приносит счет. Правила этикета диктуют мне необходимость оплатить и за себя и за своего гостя, ведь именно я пригласил его на обед.

Нехотя извлекаю кредитку из бумажника и прикладываю к валидатору в руках прыщавого студента. Тот выдает чек почти на три тысячи. Представляю искаженное злобой лицо Любови Викторовны и ее мысли о том, что эти деньги я мог бы использовать с большей пользой, если бы брал обед “с собой”.

Насрать.