Лена Тэсс – Измена. Моложе, не значит лучше (страница 15)

Оказывается, если женщина готовится к разводу, активно работает и собирается заняться открытием благотворительной организации — у нее просто нет времени горевать и болеть.

В этом был смысл и мое спасение.

Мне было жаль — очень жаль — что я не смогла дать жизнь малышу, но продолжая горевать только усугубляла свое положение.

В конце концов, Максим Титов, как и обещал составил все необходимые для развода бумаги и направил их в официальном досудебном порядке в адрес Ромы. Теперь мы ожидали от него официального ответа или документы пойдут в суд.

— А нельзя ускорить? — спрашивала я почти при каждом нашем разговоре.

— К сожалению нет. Чтобы со стороны адвоката вашего мужа не было соблазна как-либо повлиять на ход дела, либо спекулировать вашим желанием развестись как можно быстрее, лучше просто выждать.

— Хорошо, — вдыхала, вешала трубку и уходила с головой в ежедневные проблемы.

Пациенты в поликлинике продолжали поступать и от некоторых историй мне становилось и жутко и больно. Как врач я не могла участвовать в их проблемах лично, давала профессиональные советы, выписывала при необходимости нужные медикаменты, назначала терапию. Но как женщине мне было трудно оставаться равнодушной.

Вечера проводила либо в одиночестве, либо ко мне в гости забегала Вика. С моей стороны было глупо на нее обижаться за то, что Рома и Белла в тот день оказались в моей палате. Мы обо всем поговорили, выяснили и поняли друг друга.

Сейчас подруга крутилась как белка в колесе, впрочем как и я.

В один из вечером Вика сообщила, что Белла забрала свои документы из нашего перинатального центра и встала на учет в частной клинике. Она даже узнала фамилию врача, к которому сестра записалась на ближайший прием — все таки сообщество медиков это своеобразная тусовка, в которой все друг друга знают либо лично, либо через знакомых. Все либо учились вместе, проходили практику, пересекались на конференциях или еще где-то. В любом случае мы поняли, что сестра попала к хорошему, но достаточно дорогому специалисту.

Меня это больше не должно волновать, но почему-то волновало.

Не из-за денег, не из-за того, что Роме предстоит потратить на каждый анализ и процедуру суммы, от которых он натурально может упасть в обморок — это скорее меня повеселит. А лучше всего стало бы взглянуть на его лицо, когда Чернышёв получит первый счет. Я переживала из-за того, что Мирабелла окажется под контролем незнакомого мне человека. Или не она, а малыш.

Ребенок моего мужа. Мой племянник или племянница.

Головой я понимала, что его жизнь — это как пощечина всему моему существованию. Сраный укор и наказание за то, что так и не смогла создать полноценную семью.

Но когда эти мысли появились в моей голове — я ужаснулась. Потому что они не мои — это слова мамы. По какой-то причине она ненавидела меня так же сильно, как и нуждалась во мне. Оба чувства были до странного сильными и четкими, хотя сейчас ненависть преобладала.

Мама не могла и не простит мне отлучение ее от финансового обеспечения.

Именно поэтому за все время с нашей последней встречи, когда я истекала кровью, она ни разу не позвонила и не написала. И это ранило. В конце концов я ее дочь, и во мне еще не атрофировались эти чувства.

Мое вечернее одиночество прервал телефонный звонок.

На экране появилось имя Павла. В последнее время мы общались довольно часто. Он или его секретарь звонил, коротко и по-деловому накидывал несколько предложений касательно работы центра, торопил с выбором помещения, предлагал различные варианты и искренне недоумевал из-за моей внезапной нерешительности.

— Маша, у тебя на почте описание еще двух локаций. Это лучшее, что смог раздобыть мои риелтор в том районе, где тебе удобно. Одно из них точно подойдет.

Никаких приветствий. Тон деловой и исключительно профессиональный.

Мы больше не ходили на ужины, но Зарецкий был в курсе (конечно он был в курсе!) того, что со мной произошло. Не просто же так на работе у Чернышёва случилось несколько аудиторских проверок подряд.

— Я посмотрю, — отвечаю ему.

— Ты не только посмотришь, но и выберешь.

— Но если…

— Если не выберешь, то я сворачиваю свою финансовую поддержку, — говорит он. — Не так уж это и сложно, просто сделай выбор.

С этими словами Павел вешает трубку, а я открываю ноутбук, чтобы взглянуть на его варианты. И, действительно, сделать выбор.

Давно пора.

Иметь в голове потенциальный проект, собирать документы, искать инвесторов и мечтать о том, что когда-нибудь твоя мечта обретет реальные сроки осуществления, форму и содержание — совсем не одно и тоже.

Я выбрала помещение для центра через два дня. На осмотре двух ранее предложенных Зарецким вариантов меня сопровождал не лично он, а его поверенный и риелтор. Как потом оказалось — это не свободный агент, а личный консультант Павла по недвижимости.

Конечно, мультимиллионеры и владельцы торговых центров должны иметь такого консультанта.

Молодой человек, довольно энергично рассказывал мне про все плюсы и минусы моих потенциальных вариантов, про шумоизоляцию и близость торговых точек, а также парковки и точек “кофе с собой”. Никогда бы не подумала, что это на что-то влияет.

Но одно помещение с тремя большими комнатами требовало большой доработки, разделения на несколько помещений для индивидуальных приемов и действительно находилось в торгово-развлекательном комплексе. Даже с возможностью улучшить шумоизоляцию мне казалось, что шум от боулинга, находящегося в непосредственной близости скрыть будет невозможно, а значит обеспечить покой гостям — тоже.

Вторая локация оказалась почти идеальной — равноудаленное от работы и дома небольшое отдельно стоящее здание в два этажа. Квадратное, компактное. Смотря на него еще из окна машины я почувствовала всем сердцем — “оно”.

Здание было выкрашено противно желто-грязной краской, на манер старых домов культуры, которых в огромном количестве развелось в период СССР. Возможно тут проводили свои собрания комсомольцы или даже проводились партийные слеты, а может быть показывали кино.

Совершенно точно угадывалось одно — дом никогда не был жилым.

Внутри оказались строительные леса, потрепанная гардеробная и входная зона.

— Что здесь было раньше? — спросила я через плечо и едва не подпрыгнула на месте, когда повернулась и обнаружила, что за спиной уже не юноша-юноша-риелтора вполне себе реальный Зарецкий. — Черт, вы меня напугали.

Он пожал плечами.

— Люблю производить впечатление на женщин неожиданными появлениями.

— Для этого не обязательно доводить нас до инфаркта, — пытаюсь отдышаться, все еще недовольно поджимая губы.

Нравится ему. Ага.

— А что обязательно? — как бы между прочим спрашивает, но я игнорирую вопрос, двигаясь в сторону лестницы.

— Разве такие дома сдают в аренду? То есть… помещение нереальное, и кажется я даже немного влюблена.

Делаю несколько шагов по ступеням вверх. Веду ладонью по деревянным перилам и чувство такое, что прикасаюсь к чему-то раритетному и даже драгоценному. Они гладкие, лак местами протерся до дерева, но они также теплые и уютные. Такие создают нужное настроение и атмосферу. Их никак нельзя менять. Немного обновить, но саму конструкцию оставить.

Павел поднимается за мной следом — шаг в шаг. Очень близко, как-то слишком тесно, но дискомфорта нет. Он большой, но угрозы не чувствую.

— Что здесь было раньше?

— Насколько я знаю — библиотека.

Ахаю. Неожиданно.

— Если это так, то дом принадлежит не частному лицу, а находится в ведении города. У вас есть возможность арендовать этот дом у города?

— Маша, мы кажется уже давно перешли на “ты”, - поправляет он, открывая передо мной двустворчатые двери, показывая некогда шикарный читальный зал, о чем гласил пыльная черная табличка с золочеными буквами..

Здесь темно и пусто.

Но щелчок выключателя наполняет комнату теплым желтым светом. Деревянный паркет “елочкой”, огромные все еще деревянные рамы, высокие потолки. Этот зал тоже не подходит для приемов гостей по одному, но тут можно было бы проводить групповую терапию, если расширь возможности центра… когда-нибудь. В будущем.

Мой восторг сложно скрыть, и я не пытаюсь.

Сейчас Зарецкий словно Гудвин, одаривший меня этим щедрым предложением.

— Так и во сколько вам… — еще один строгий взгляд и я быстро поправляю, — то есть тебе, во сколько встанет тебе аренда этого дома? — спрашиваю, потому что для меня это важно.

— Ни во сколько. Если нравится — я его куплю.

— Вот так это у вас происходит? — ахаю от неожиданности.

— У тебя, — раздраженно поправляет Зарецкий.

Смеюсь, потому что имею ввиду не конкретно его, а таких как он мужчин. Состоятельных.

Нет, нужно смотреть правде глаза — очень состоятельных мультимиллионеров, которые принимают решение о покупке здания в центре города, где даже аренда квадратного метра недвижимости неоправданно завышена в стоимости потому что на этой самой земле наверняка когда-то кто-то что-то сделал, или жил некий князь (граф, барон).

В общем, в самый обычный вторник Павел Зарецкий приобретает недвижимость так же легко, как я рассматриваю покупку молока в супермаркете.

Хотя нет, даже к пачке молока у меня более детальный подход.

— Мне кажется это немного слишком, — выдыхаю от того насколько это нелепо и впечатляюще одновременно.