Лена Тэсс – Измена. Моложе, не значит лучше (страница 14)

— Так и не копила бы. Раньше ведь до нашего приезда вы как-то жили. Может ты поможешь мне? Разделим это пополам, как мы вложились в вашу ипотеку.

— Я готовила еду, в том числе и на вас.

— Но я тоже могу готовить!

— Ха. От твоих изысков только отравиться, да на горшке сидеть. А он у нас один, очереди не вынесет.

Прибавляю температуру на утюге, потому что рубашка хлопковая, а заломы никак не хотят разглаживаться.

— У меня второй триместр. Я не могу так напрягаться, — начинаю заново.

— А может быть вы с Романом уже съедите? Будешь обслуживать только Рому, как это раньше делала Маша. Кстати, он уже выдвинул ей свои требования по разделу имущества?

От упоминания имени сестры я съежилась.

— Она же всего неделю как перенесла выкидыш, мне кажется сейчас доставать ее этим немного некорректно.

— Ну и дура ты, Белла, — мама бросила в мою сторону очередной строгий взгляд поверх очков. — Твоя сестра уже в порядке, а вчера нам на почту пришло официальное уведомление о расторжении брака.

Почему об этом знала мама совершенно понятно — вскрыла почту, которая даже не была ей адресована. Класс. Но Рома мне ничего не говорил. Какого черта?

— Да, вижу что ты не в курсе. Не странно ли, что твой мужчина скрыл от тебя этот факт?

Конечно это неприятно, но ей я в этом не признаюсь ни в коем случае.

— Рома, в отличие от тебя, старается оградить меня от лишних переживаний и нагрузок. К тому же разве это не к лучшему — их развод означает, что мы скоро станем с ним настоящей семьей.

Выйти за него замуж стало моей главной сейчас задачей, но было кое что, что никак не выходило из головы.

Рома слукавил.

Он говорил, обещал, клялся, что не прикасался к Маше на протяжении месяцев, начиная с тех пор как у нас начались отношения. Он говорил, что я его единственная настоящая любовь и что он никого и никогда так сильно не любил. Что чувства к Маше остались в прошлом и были лишь юношеским увлечением, а сейчас между ними только типичные отношения мужа и жены спустя пятнадцать лет брака.

Но это оказалось ложью. Рома был уверен, что Маша забеременела именно от него. Это его ребенка она снова потеряла.

Он даже не отрицал! Когда я начинала говорить об этом — уходил в глухую оборону, то есть молчание. Менял тему разговора. А еще он сказал, что ищет для нас квартиру, что так будет лучше — съехать и жить своими мозгами и силами.

И все же меня не устраивало его молчание в этом вопросе. Когда он успел заделать моей сестре ребенка? Как часто спал с ней и может ли быть такое что до сих пор ее хочет.

Я ведь лучше! Всегда была лучше! Моложе, красивее, стройнее! Тогда почему после меня он мог хотеть ее, заниматься с ней сексом да еще и без защиты?!

Я так крепко задумалась об этом, что не заметила как перестала водить утюгом по ткани. Просто замерла.

— Белла, курица ты криворукая! — Мама подскочила с места и кинулась ко мне за спину, чтобы сдвинуть меня с места и отнять утюг. — Испортила мне отличную гладильную доску!

Комнату наполнил резкий и неприятный аромат жженой одежды и синтетики. Жертвой моей задумчивости так же стала одна из любимых Роминых рубашек. Из тех, что дарила Маша.

Ну и ладно, подарю новую.

Давно пора избавиться от всего, что Роме о ней напоминает.

— Но это хорошая рубашка!

— Я закажу тебе новую на озоне.

— Зачем? Эта совсем новая, ей пару месяцев. Она отличного качества и в отличие от подделок с маркетплейсов, действительно из натуральных материалов. У меня кожа не выносит синтетику и я начиная краснеть и чесаться.

Рома стоит напротив, смотрит на меня волком и вцепился в эти сраные рубашки, словно это самое ценное сокровище в его жизни. Сразу после кассет для денди.

Я посмеивалась над Машей, когда она говорила что мох Чернышёва лишь наполовину заточен под науку, а другая его часть постоянно в поисках раритетных оранжевых пластмассок, но не очень приятно осознавать что в системе ценностей любимого человека ты находишься ниже игрушек из девяностых и подарков от бывшей жены.

Почти бывшей.

— Хорошо, я не буду покупать новые вещи для твоего гардероба, но мой живот растет, скоро станет холодно, а пальто и джинсы со специальным «животиком» стоят не так уж и мало, — возмущаюсь, уперев руки в бока.

— Их ты можешь заказать там где собиралась приодеть меня.

— Не поняла? — Взрываюсь.

Рома сморщив нос смотрит на меня с раздражением.

— Белла, пойми, если мы собираемся в ближайшее время снять квартиру, хотя я совершенно не понимаю как ты можешь не ужиться со своей же мамой, то стоит экономить. И прилично экономить.

— Но с Машей ты не экономил!

Я знала о чем говорю. Сестра и Чернышёв много работали, но и отдыхали всегда хорошо и не один раз в год летали на море. И не в средней руки Турцию, а дорогостоящие путешествия в Европу, Китай, Сейшелы, а недавно даже в Эмиратах были.

— У нас с ней была подушка безопасности, — уже спокойнее говорит Рома, взяв мои руки в свои. — Мы никогда не тратили сверх меры.

Он потянул меня на себя, отложив начисто испорченную вещь, усадил на колени и провел одной ладонью по моей голове и спине, успокаивая, убаюкивая.

Я за эти недели настолько истосковалась по его ласке, по заботе и теплу, что почти решила будто мое решение подарить ему ребенка стало ошибкой. Но кажется сейчас он вспомнил о том, как всегда относился ко мне и как должен относится и дальше.

Рома переместил свободную ладонь мне на живот.

— Как мы растем?

В его голосе больше не было раздражения, только искренний интерес.

— Хорошо, хотя токсикоз еще мучает.

— Что говорят врачи?

— Я не была на приеме с того дня как… — опустила голову и не смогла произнести эти страшные слова.

То, что произошло с Машей конечно не вызвало особенного шока в семье, да и у меня тоже. Потеря ребенка для сестры дело обычное, хоть и неприятное. Просто одно дело знать об этом, как о свершившемся факте и совершенно иное — видеть ее истекающую кровью и корчащуюся на полу от боли, а потом просто отключающуюся.

Ее бешеная подружка, у которой я стояла на учете, так орала, что я едва не оглохла.

— Ты не должна пропускать приемы врача и контроль анализов, милая. Завтра же переведем тебя в другую клинику.

Хорошо. Хорошо что он заботиться об этом. Значит ребенок и я важны для него по-настоящему. Он нас любит, меня любит, а значит что все невзгоды скоро останутся позади.

Наконец-то Рома сделает что-то для меня, сделает что-то правильно.

— Любимый? — я наклонилась и прильнула губами к его шее, — ты сказал, что у вас с Машей были общие накопления.

Он кивнул.

— Так и есть. Вот только твоя сестра считает их своими и ни в какую не хочет признавать мое право на половину той суммы.

Это злило. Если отбросить моральную сторону вопроса — Рома имел точно такое же право на эти деньги.

— Но если она согласится, этого хватит, чтобы мы смогли снять жилье и съехать от мамы?

— Почему тебе здесь не нравится?

— Потому что я хочу быть только с тобой. Ты же хочешь, чтобы у нас с тобой была настоящая семья. Только ты, я и наш малыш?

Смотря в его глаза, вижу как зрачки становятся темнее на несколько тонов и в них просыпается что-то по настоящему дикое и первобытное.

Да, с таким Ромой вполне можно договориться.

Улыбаюсь, наклоняюсь целая его, полностью уверенная, что мои мучениям скоро придет конец и все будет ровно как я мечтала с самого начала.

Глава 13

Маша