Лена Тэсс – Измена. Моложе, не значит лучше (страница 12)

И это последнее о чем я успеваю подумать перед тем, как в глазах потемнело.

Я снова потеряла своего малыша.

Потом была агония.

Ведь потерять сознание совсем недостаточно чтобы полностью отключиться. Организм так устроен, что перезапускает сам себя, если вновь готов к борьбе. Я очень хотела сохранить малыша, но что-то внутри меня его отторгало.

Так что в полубессознательном состоянии я слыша маты Вики и то, как она ругалась, выгоняла и кричала на маму и сестру. Слышала скрип колесиков каталки, на которой меня везли в операционную. Слышала как шептались медсестры и их сочувственные фразы вроде “Опять с ней это случилось”, “Бедная наша Маша”, “Дайте ей общий наркоз”.

А это уже голос Марка.

Сам будет чистить?

Наверняка.

Глаза открываю, но совсем чуть-чуть. Со стороны наверняка кажется, что я еще не проснулась. Шевелиться тяжело, да и не очень хочется. Открывать глаза шире тоже, потому что здесь Белла и Рома. Зачем? Кто их впустил? Они сидят на диване и тихо переговариваются. Сестра всхлипывает, словно плачет.

— Столько крови было. Столько крови!

Наверно она сейчас и руками еще показывает. Она любит все преувеличивать… но я наверняка потеряла прилично. Даже лежа чувствую слабость и головокружение. После операции вполне допустимо. Неприятно.

А внутри пусто-пусто.

— Ты наверняка преувеличиваешь, — повторяет Рома мою мысль.

— Нет. Она весь свой кабинет заляпала. Мама держалась, а я чуть не родила там от страха.

— Ну-ну, не переживай милая. Все хорошо, — Рома успокаивает ее и Белла почти мурлычет.

Потом следуют характерные звуки. Характерные для поцелуя. Глубокого, страстного. Она бы еще ему прямо тут минет сделала.

Сжимаю руку в кулак. Еще немного и взорвусь, но они наконец-то отрываются друг от друга.

— Кто же мог подумать, что Маша беременна?! Представляешь какая неожиданность.

Конечно Рома представлял. Он ведь давно знал, узнал несколько дней назад, когда нашел фото с УЗИ. Но почему-то моей семье об этом не сказал.

— Нет. Я и подумать не мог, что она ждет ребенка, — нагло врет.

— Ты же понимаешь, что он не может быть твоим? Маша получается с кем-то уже встречалась, — делает вывод сестра, непонятно на чем основанный.

— С чего ты взяла? — шипит муж, повторяя мои мысли. — Маша была слишком занята, чтобы крутить с кем-то романы на стороне. Она много работала, к тому же постоянно изучала возможность открытия своего благотворительного центра, искала инвесторов и…

— И нашла видимо.

— Еще раз говорю тебе — это невозможно!

Какая неожиданная оценка от мужа, который сам не считал необходимым хранить мне верность.

Их разговор мерзкий, липкий и полностью соответствует их поганым натурам. Я потеряла ребенка, потеряла частичку себя. Еще один выкидыш, который мог быть спровоцирован тем, что мама и сестра ворвались в мой кабинет и устроили истеричные разборки. Ведь все было абсолютно хорошо, не было никаких причин и поводов для…

— Значит ли это, что ты врал мне? — не унимается Белла.

— О чем?

— О том, что ты не хочешь мою сестру и не спишь с ней уже полгода! Что у вас нет секса!

Господи, какая же она глупая. Невыносимо глупая, маленькая дрянь. Как они мне оба надоели.

— Вы не могли бы выйти из палаты, — произношу настолько четко, насколько позволяет мне мой голос. На самом деле слишком тихо, но эта парочка неразлучников слышит и замирает.

Я открываю глаза и смотрю на них. За руки держатся, удивлены и растеряны.

— Маша, мы… то есть я… то ест мы очень переживали. Ты была так плоха, в обморок упала, и казалось что все…

— Правда? Скажи мне, дорогая сестра, ты переживала что я умру, или выживу?

— Как ты можешь говорить ей такое? — подал голос Рома.

— Проваливайте оба! Уходите!

Кричать не получается, но я нахожу тревожную кнопку под рукой и вызываю сестру с поста. Не потому что мне плохо или требуется помощь, а потому что все-таки могу запустить в этих двоих чем-то тяжелым.

Уж очень велик соблазн.

И мне нужно время. Время и покой, чтобы оплакать еще одну потерю и найти в себе силы, чтобы жить дальше.

Если, конечно, смогу.

Глава 11

Когда Рома и Белла все же ушли, а я осталась наедине сама с собой, с аппаратными, датчиками, капельницей и болью меня накрыло запоздалое чувство потери. Я была пустой, абсолютно пустой и бесполезной, непригодной для жизни.

Можно было гордиться тем, как я ловко выгнала мужа и приструнила сестру, как постояла за свои честь и достоинство, как не позволила в очередной раз вытереть о себя ноги, но… чувство неполноценности крепко-накрепко засело у меня внутри.

А потом пришла Вика и я высказала все, что о ней думаю.

Мне нужно было на кого-то злиться, и самой первой и очевидной целью стала именно подруга, которая не должна была подпускать ко мне сестру и мужа. Злилась, закрывала уши, когда она пыталась что-то до меня донести, утешить, обнять и забрать мою боль. Но у нее этого не получится. Она никогда не сможет понять то, через что я прошла.

Тридцать восемь! Мне тридцать восемь и к чему все вот это?! Какой стала Маша Чернышёва?

На грани развода, детей нет, семья лишь иллюзия и даже подруга, единственная кому я могла доверять, словно издевательски дала двум гадинам потоптаться на моем горе. Сплясать долбаную чечетку.

Мне тридцать восемь. У меня нет и уже вряд ли будут дети.

Что с этим делать?

Усыновление? Нет, я никогда не рассматривала его с Ромой — он, конечно, был против, ведь хотел продолжения своего рода. Мое личное мнение об этом его не интересовало.

Что я сама об этом думала сейчас? Ничего. Слишком пусто и больно.

Новая волна боли сосредоточилась там, где были наложены швы.

Потом пришел Марк и рассказал, что этот малыш, который так же не захотел задержаться в моем теле и стать моим ребенком, оставил «последствия».

— Что это значит? — спросила устало.

— Было сильное кровотечение. То есть сильнее, чем… — на минуту задумался, пытаясь подобрать слово.

— Сильнее чем обычно? — помогаю.

— Да.

— И что это значит?

— Нам пришлось удалить один яичник. Второй удалось сохранить, но ты должна понимать, что…

— Я понимаю. Спасибо. Мне нужно отдохнуть, Марк. Уходи, пожалуйста.

Ответила и отвернулась к окну, потому что дальше говорить было не о чем. Я хоть и психолог, но представление о женских проблемах имею не только как дипломированный специалист, но и как женщина полностью погруженная в эту проблему.

Я понимала, что шансы забеременеть стали еще ниже (учитывая развод — стремились с бешенной скоростью к нулю), получить квоту на ЭКО после отказа также станет проблематично. И что дальше?

Ответ словно бы повисает в воздухе и расслаивается на десятки нереализованных возможностей и желаний.

Через час ко мне снова заглядывает Вика. В отличие от предыдущего раза она не скребется и не стучится, просто проходит и смотрит карту. Молча изучает обновленные показатели, кивает удовлетворенно. Мне лучше. Это хорошо. Все очень четко и явственно отражается на ее живом лице. И переживания и попытка их удержать.

— Вика, прости, — говорю тише, чем следовало.