Лена Тэсс – Измена. Моложе, не значит лучше (страница 1)

Измена. Моложе, не значит лучше

Лена Тэсс

Пролог

Маша

— Я беременна.

Что ж, этого следовало ожидать. Сестра еще утром сообщила, что хотела рассказать мне очень важную новость. А до этого просила записать к нам в перинатальный центр на прием.

Я сама направила ее к Виктории Исаевой — своей коллеге и подруге, ведь только ей я и доверяла и только она бы нашла в своем плотном расписании окно для Беллы.

— Поздравляю, — повернувшись к столу, ставлю перед ней чай с бергамотом и теплые булочки с корицей.

Пеку я не часто, но домашние от этого обычно в восторге, особенно Ромка. Он главный фанат моих кулинарных шедевров и никогда, в отличие от мамы, не критиковал даже если я где-то недосолила или переборщила с сахаром.

— Ты как будто не очень за меня рада, — бурчит сестра картинно положив руку на пока еще совершенно плоский живот.

— Почему же?

— Ну как, — она пожала плечами и отпила громко причмокнув, — понятно почему.

Белла не выбирает выражения, хотя делает это, конечно, не со зла. Да и я понимала, что ее слова просто защитная реакция на стресс. Наверно для нее слишком тяжело вот так оказаться в положении от бывшего мужа, который третировал ее несколько лет, пока в отношениях не была поставлена жирная точка. Как нам всем казалось.

С Семеном Мирабелла прожила в браке чуть больше десяти месяцев, восемь из которых они собачились и разъезжались.

И даже после развода, когда мы с Ромой приютили сестру, а потом помогли снять квартиру этажом ниже, она пару раз встречалась с Пискуном. Так сказать для поддержания здоровья.

Ну вот и наподдерживалась.

— Что думаешь теперь делать?

— А что делать, Маш? Мне почти тридцать, сама понимаешь — часики тикают. Рожать буду.

И это она говорит мне — бездетной женщине в тридцать семь, для которой любые семейные посиделки начинались с вопроса “Ну когда уже вы с Романом подарите нам внуков?” от родителей с обеих сторон. И если свекры хотя бы делали вид, что щадят мои чувства, то мама вообще не стеснялась понукать меня моим главным изъяном громко и настойчиво.

“Ты же работаешь в перинатальном центре, так пусть бы они тебе подсадили эмбрион по квоте, а лучше два”, - говорила она на восьмое марта.

“Возможно вы просто редко стараетесь? Не отказывай мужу, Маш, а то найдет моложе и здоровее”, - подчеркивала важность половой активности пока мы смотрели очередной парад победы по телевизору.

“Может быть воспользуетесь услугами суррогатной матери?” — была последняя ее гениальная идея, когда октябрь уронил почти всю листву с деревьев, а я попросила заткнуться и не лезть не в свое дело.

— Мария! — воскликнула мама в лучших чувствах. — Я тебя не воспитывала такой неблагодарной!

— Ты вообще мало занималась моим воспитанием, — парировала я, после чего услышала громко захлопнувшуюся дверь.

Впрочем ссора не помешала родителям исправно ждать от меня ежемесячного перевода на покрытие ипотечного платежа, а после развода Беллы еще и финансовое бремя съемного жилья легла на мои плечи.

Ради такого вся семья сплотилась и обиды в мой адрес были тотчас забыты.

Но если мама и сестра не видели ничего плохого в том, чтобы как можно чаще напоминать мне о моей несостоятельности как женщины и жены, то Рома казался настоящим оплотом уверенности и спокойствия. Он был рядом со мной, когда случился первый выкидыш. И второй тоже. После первого и единственного неудачного ЭКО держал за руку и трое суток сидел у кровати. Как раз такого Мирабелле не хватало в отношениях с Семеном.

Но не мне судить.

— Знаешь, рожать — это правильное решение. Ты молодец, — я одобрительно улыбнулась сестре.

Возможно мне не суждено стать матерью, но я вполне могу быть прекрасной любящей тетей для племянника или племянницы.

— Я знаю. Мама тоже меня поддержала.

Ну кто бы сомневался.

— А как насчет будущего папы?

— А что с ним? — сестра снова отпила чайку и подняла глаза словно разглядывая что-то на потолке.

— Как он отреагировал на новость о том, что у вас будет ребенок?

Как раз в этот момент я услышала, что ключ в дверном замке повернулся. Это Ромка вернулся домой. Вот он закрывает дверь изнутри, снимает куртку и ботинки, оставляет свой портфель с докторской в прихожей и проходит к нам.

В этот момент мы обе смотрим на него и Белла как-то странно и нежно улыбается моему мужу.

— А вот сейчас у него и спросим, — наконец говорит она.

Глава 1

Мирабелла никогда не отличалась чувством юмора, поэтому такие несуразицы случались за этим столом довольно часто.

— Ром, руки мой и проходи. Ужин готов. Я картошечку успела потушить, как ты любишь с лисичками.

Доставая тарелку с верхней полки, открывая сотейник откуда мне прямо в ноздри ударил чудесный аромат свежеприготовленного ужина я как-то не сразу поняла, что за спиной было тихо. Никто не пошел мыть руки, и никто не причитал о том, что шутка снова “не зашла”.

— Ромчик, если ты так и будешь стоять истуканом, то все остынет. И не слушай Беллу. У нее вообще-то новости хорошие, просто она как всегда их с перчиком преподносит.

Я зачерпнула деревянной ложкой порцию картошечки, но выронила из рук и ее и тарелку, когда услышала крик сестры.

— Хватит! Хватит я так больше не могу! Скажи ей, Ром. Скажи ей всю правду!

Тарелка к моему несчастью не разбилась, только вот почем зря о край горячего сотейника обожгла ладонь.

— Мирабелла, твоя шутка затянулась. Или это на тебя так гормоны в первом триместре влияют?

Я все же поворачиваюсь к ним лицом и замираю на том же месте.

Ромка держит мою сестру в своих объятьях, а та положив руки ему на плечи уткнулась носом прямо в грудь. Её плечи дрожат, она издает звуки очень похожие на всхлипы при плаче, но это все та же Белла, которую я знаю с пеленок и точно научилась различать все тональности ее притворных истерик.

Если ей хотелось новую куклу, или платье, или рюкзак, то стоило только кивнуть в сторону желаемого, как тут же оно оказывалось в ее руках.

Мой новенький плеер она отобрала на следующее утро после шестнадцатого дня рождения просто потому что пожаловалась маме, что она младше и тоже хочет.

— Маша, нужно делиться с младшей сестрой. А ты — умная, вырастешь — еще себе купишь.

Она многое у меня отняла и каждый раз как будто играючи и легко все сходило ей с рук, потому что она была младшая, слабая, глупенькая и беззащитная. Родители души в ней не чаяли, имя выбирали несколько месяцев, перебирая все астрологические прогнозы, значения судеб и еще никому не интересную псевдомистическую ахинею лишь бы не как у всех, лишь бы она была уникальной.

Иванова Мирабелла Николаевна. В недавнем замужестве Пискун.

Она и выросла уникальной.

Теперь совершенно очевидно — уникальной дрянью без стыда и совести.

Да ей всегда нравилось тоже самое, что и мне. Косметика, духи, одежда. Увлечения и фильмы. Несмотря на разницу в возрасте Белла старалась и опережала своих сверстниц во всем. Она даже в медицинский пусть со скрипом, пусть на платное отделение и по минимальному проходному баллу, но поступила.

Тогда я уже вышла на работу.

Но сколько же я выслушала по телефону отповедей от своих преподавателей о том, что лучше бы семья не тратила деньги на ее обучение, что не быть ей ни врачом, ни даже медсестрой толковой.

Я провожу рукой по волосам в нервном жесте, стараясь отмахнуться от неприятной картины развернувшейся передо мной.

Рома гладит сестру по спине. Кончиками пальцев вдоль позвоночника. Так нежно и интимно, как казалось давно не прикасался ко мне.

— Скажи же ей, — шепчет Бела. — Скажи, я так больше не могу-у-у-у, — тянет она жалобно.

— Да, Ром, скажи уже, — поддерживаю я эту нелепую игру.

Он тяжело вздыхает и наконец-то говорит.

— Только давай без истерик, хорошо? Это правда — у нас с Мирабеллой будет ребенок.

— Ром, ты чего? — переспрашиваю я.