Лена Соколова – Современная израильская проза: статьи и переводы (страница 21)

Входит Песах.

П е с а х. Какая удача! Всех зайцев одним махом! И для каждого «зайца» у меня есть кое-что: Рутка – письмо от Вили…(Она берет из его рук письмо.) Ури – твой друг звонил из Эйн-Йосеф, просил передать тебе сообщение. (Передает записку Ури. Тот быстро просматривает ее.)А для тебя, Гита… Гита… Для тебя… (В замешательстве.)

Г и т а. Что у тебя есть для меня?

П е с а х. А для тебя, Гита – стирка!

Р у т к а(Ури). Что за сообщение ты получил?

У р и. Ничего.(Засовывает записку в карман. Обращается к Гите.) Пакет для Мики готов?

Г и т а. Да.

У р и. Дай его мне.

Гита передает ему пакет Мики.

Р у т к а. Ури…

Он выходит, ничего не отвечая.

Р у т к а. Песах, что это за сообщение ты ему принес?

П е с а х. Ничего. Какой-то друг из Эйн-Йосеф хочет с ним встретиться.

Р у т к а. И это нужно так скрывать?(Гите).Ты слышала, как он разговаривал со мной?

Г и т а. Пойми его, Рутка. Волнение. Нервы. Не каждый день парень въезжает в семейную комнату.

Р у т к а(Песаху). Они уже получили комнату?

П е с а х. Мы делаем все для того, чтобы они получили комнату в ближайшие дни.

Р у т к а. Такая поспешность пугает меня.

Г и т а. Ты уже, поди, и забыла как это бывает, когда влюбляются в первый раз.

П е с а х. Гита!

Р у т к а. Если бы я была уверена, что это любовь. Если бы он был хоть немного поуверенней.

П е с а х. Количество любовей в мире, Рутка, равняется количеству пар.

Р у т к а. А что ты о ней знаешь?

П е с а х. Более или менее то, что Вили рассказывал.

Р у т к а. О той жизни, что у нее была там?

Г и т а. Рутка, разве Вили не вытащил этих детей из геенны огненной?

Р у т к а. И этот польский врач, который у нее был в лагере в Тегеране.

П е с а х. Да.

Г и т а. Песах! Ты мне никогда об этом не рассказывал…

Р у т к а. Я знаю, что мне лучше не вмешиваться. Я знаю, что это будет выглядеть как ревность эгоистичной матери, но разве я многого прошу? Не торопиться так. И ради него, и ради нее… Она со своим опытом – война, скитания, потеря семьи и потом эта распутная жизнь там, в лагере беженцев… И он!.. Я пытаюсь порадоваться, но ведь я вижу, как мало радости у самого Ури.

П е с а х. Эти ребята, Рутка, вечно все скрывают от нас. Когда им грустно, скрывают, что грустно. Когда им весело – скрывают, что весело.

Г и т а. Нужно позволить им жить своей жизнью, Рутка.

Р у т к а. Это значит, что моя функция закончена, да? Закончена?

КАРТИНА СЕМНАДЦАТАЯ

В палатке Ури. Ури входит с двумя пакетами в руках. Протягивает записку Мике, которая стрижет свои волосы.Она читает, он ищет место, куда положить пакеты.

М и к а(Глядя на записку).Что это значит?

У р и. А я знаю?

М и к а. Уже сегодня?

У р и. Меня будут ждать до воскресенья. Не горит.

М и к а. От кого это, ты знаешь?

У р и. Из бригады. От Рыжего, конечно.

М и к а. Что за бригада? Кто такой Рыжий?

У р и. Был моим командиром на курсах. Из наших ребят. Пальмах. Я же рассказывал тебе. Мобилизованные роты.

М и к а. Тебя хотят забрать?

У р и. Возможно.

М и к а. Только этого нам не хватало.

У р и. Надо решать проблемы по мере их поступления. Я говорил с Биберманом. На этой неделе мы получаем комнату… Ты не рада?

М и к а. Да, почему бы и нет? Но я представляла себе это немного по-другому…

У р и. По-другому? Как?

М и к а. Все – по-другому…

У р и. Тебе не хватает раввина? Или, может, стола с тортами? Длинного, белого платья? Белых туфель? Родителей со стороны жениха и родителей со стороны невесты… Оркестра? Больше всего – оркестра, я думаю, а? Да что с тобой, Мика? Ты плачешь? Мика…

М и к а. Где мои заколки?

У р и(Собирает с кровати). Вот!

Закалывает волосы. Встает.

М и к а. Если бы хотя бы твои родители были с нами… Мы такие одинокие… Всеми покинутые…

У р и. Одинокие? Покинутые?! В кибуце? О чем ты говоришь, Мика?

М и к а. Да. Одинокие и покинутые в кибуце. Да! Может быть, ты и не чувствуешь этого. Но я… В последнее время на меня смотрят так, будто я что-то украла у них.

У р и. Ты бредишь.

М и к а. А ты не видишь этого, Ури? Весь кибуц должен полюбить меня прежде, чем согласится, что один из его сынов полюбит меня. Так у вас принято. Прежде всего, я должна «доказать» себя. Стать достойной того, чтобы меня приняли в эту хорошую семью. Гат Ха-Амаким!

У р и. Прости меня, Мика, но ты несешь полную чушь!

М и к а. Или ты врешь, или просто слеп!

У р и. Ты совсем не знаешь, что такое кибуц.

М и к а. Не знаю. Нет! Если бы ты привел себе какую-нибудь Ноа или Тирцу из ваших, из одного из поселений, - сколько бы дней заняли у Бибермана поиски комнаты для вас? Сколько? Ты думаешь, у меня нет ушей? Думаешь, у меня совсем нет мозгов, чтобы понять подколы и намеки? А твою маму я что, не вижу?

У р и. Я не понимаю тебя, Мика. Просто не понимаю.

М и к а. Это потому, что ты хороший мальчик, Ури.(Берет свой пакет.)А я не такая уж и хорошая… У меня за спиной мое прошлое. Оно и здесь преследует меня, здесь, где я надеялась освободиться от него, забыть его! Здесь, именно здесь мне ничего не простят, ничегошеньки…