Лена Соколова – Современная израильская проза: статьи и переводы (страница 17)

У р и. Станешь своим парнем – справишься. Не станешь – тебя окунут куда надо с головой. Вот такой расклад…А в р а а м. Они хотят, чтобы я взялся и за техническое обеспечение.

Р у т к а. Пусть хотят…(С неожиданным гневом.) Ты не пойдешь на это! Ты сказал им, что не согласен, Авраам?! Ты не пойдешь!

У р и. Вот и все дела. Там, за порогом меня ждет целый мир! У меня впереди вся жизнь, мама. Думаешь, нет?

А в р а а м. Я им сказал, что это теперь не так просто. Они должны получить согласие кибуца.

Р у т к а. А как начет моего согласия?

А в р а а м. Мы потом еще поговорим об этом.

Р у т к а. Потом ты не поговоришь со мной, и я не буду говорить с тобой. Ты хочешь уйти? Уходи прямо сейчас! У меня больше нет сил. Раз в жизни я хотела, чтобы у меня был дом. Свой, личный. С закрытой дверью и толстыми стенами. И человек, который был бы со мной семь дней в неделю, четыре недели в месяц и двенадцать месяцев в году!!

А в р а а м. Но, Рутка, Оленья гора – это же здесь, буквально за углом!

Р у т к а. Здесь – это в этой комнате, и нигде больше.

А в р а а м. Но Рутка…

Р у т к а. Больше ни слова!(Выходит. Авраам за ней.)

У р и. Я справлюсь, мама. Ты не должна обо мне беспокоиться. Найду себе палатку, найду подходящую работу, девушку – не беспокойся. У меня впереди вся жизнь!

КАРТИНА ОДИННАДЦАТАЯ

Кран во дворе хозяйства около палаток молодежи. Мика стоя моется. Входит Ури с одеялом в руке и с рюкзаком на плече.

У р и(вслед Мике, которая оставила кран открытым и ушла)Эй, стой-ка!

М и к а(весело, вполоборота к нему). Я не Сойка, я – Иволга.

У р и. Что?!

М и к а. Мое имя Мирьям, для друзей – Мика.

У р и. Очень приятно. А мое имя Ури, и для друзей - тоже Ури.

М и к а. Ты тот самый Ури? Что-то не похоже…

У р и. Послушай, малышка, ты производишь впечатление, но позволь мне сделать тебе замечание, потому что…

М и к а. Потому что?

У р и. У нас в Гат Ха-Амаким не оставляют открытым кран.

М и к а. Нет? А я думала, что да.

У р и. Извини, подруга, но я говорю серьезно.

М и к а. Да? А я думала, что нет.

У р и(невольно смеется вместе с ней). И все-таки, кроме шуток, кран нужно закрыть.

М и к а. Хорошо, закрой.

У р и. Ладно, это не имеет значения. Я могу и сам.(Они чуть ли не падают друг на друга около крана… После короткого замешательства.) Эй, послушай-ка, а что ты вообще здесь делаешь? Я думал, вся ваша молодежь в походе, разве нет?

М и к а. А мне не захотелось никуда идти.

У р и. На прогулку не захотелось выходить? Ты не представляешь, что потеряла. Сколько ты уже в Израиле?

М и к а. Уже больше года. Я приехала с Вили, с той группой молодежи, которую он привез из Тегерана. Но сначала я была в городе, у родственников. Ты ведь сын Вили, верно?

У р и. Говорят…

М и к а. Ты больше похож на маму. Может, только если глазами чуть-чуть на папу.

У р и. Я, как видно, сделан из двух кусочков.

М и к а(смеется). Кто бы мог подумать, что у Вили такой взрослый сын? Жалко, что он уезжает.

У р и. Он уезжает, чтобы привезти еще одну группу. Он любит молодежь.

М и к а. Это верно. Наши ребята, все, кого он привез тогда из Тегерана, просто не смогут жить здесь без Вили. Так привыкли. Уже почти три года с тех пор, как он приехал к нам в лагерь в Иране и начал готовить нас к переезду. По-моему эта работа еще не закончена, он нам еще очень нужен здесь.

У р и. И без него справитесь…

М и к а. Кто знает…

Входит Биберман. Встает напротив Ури, не взглянув на Мику.У него в руках одеяла, ящик, бумага и карандаш. Разговаривая, зачеркивает что-то.

Б и б е р м а н. Кровать мы тебе устроили, одеяла есть, постель – еще нет, стул – нет, пока что обойдешься ящиком. Светильника нет, стола нет… Ну, все равно ты довольно неплохо устроился.

У р и. У меня возражений нет. Со временем решим все остальные проблемы.

Б и б е р м а н. Когда я в комитете говорю, что с нашим скудным бюджетом невозможно ничего обеспечить, мне говорят… Ты идешь в столовую?

У р и. Нет. Я хочу немного познакомиться с новым окружением.

Б и б е р м а н. Привет, Мика.(Обращается к Ури). Может, сегодня вечерком достану тебе какие-нибудь свечи… (Выходит).

М и к а. Ты уже выбрал себе палатку?

У р и. Еще нет.

М и к а. Ты что, не собираешься здесь оставаться?

У р и. Собираюсь.

М и к а. Тогда тебе стоит выбрать подходящую палатку. Сейчас как раз освободятся палатки. Мы-то уезжаем.

У р и. Да. Слышал.(Усаживается. Вынимает из кармана гармонику). Я приезжаю, а все уезжают.(Извлекает один звук из гармоники).

М и к а. Ты играешь на гармонике?

У р и. Нет. Я ее ем.(Играет короткую мелодию).

М и к а. А я когда-то играла на пианино.

У р и. Да?(Начинает тихо играть, без остановки).

М и к а. Но уже несколько лет не видела пианино. К тому же, работа на кухне портит руки. А ты где будешь работать? Разумеется, на пашне. Так же, как и папа. Уже все знают, как ты хорошо играешь – можешь на секунду прерваться? Где мое полотенце? А вот оно. Ты уже ужинал? Сабры, похоже, не знают, что такое вежливость. Может, перестанешь играть, когда с тобой разговаривают?(Выхватывает у него из рук гармонику).

У р и. Эй, отдай!

М и к а. А если нет?

У р и. Тогда я сам возьму ее.

М и к а. Попробуй. (Бежит и кидает гармонику назад).

У р и.(Поднимает гармонику. Улыбается). Эй, стой-ка!..

КАРТИНА ДВЕНАДЦАТАЯ

Во дворе.Кибуцник бесшумно входит, как будто боится помешать.

К и б у ц н и к. Вили уехал. Его первые письма приходили в зеленоватых армейских конвертах. Ури встречал Рутку только за ужином. Мир был пуст и свободен, и бесконечно широк. А в центре всего была только одна Мика. Каждый день Ури удавалось обнаружить новое потайное местечко: в винограднике, во фруктовом саду, среди тропинок рощи. В первом винограднике, как известно, на подъеме холма, есть матерчатый шалаш, по которому карабкаются виноградные лозы. По ночам охранники опасаются туда заходить… Он занят… Во фруктовом саду, как известно, спустя неделю после орошения, земля еще мягкая, прохладная, а сухие листья буквально рассыпаются под телом… В одну из суббот вышла эта парочка на длительную прогулку. С подъема в вади до Оленьей горы – до самого района с источниками…