Лена Соколова – Современная израильская проза: статьи и переводы (страница 11)
Я весь дрожу. Приму-ка быстро холодный душ. Сбегаю принесу полотенце. Положу полотенце и сниму рубашку... оп! Опять этот страх перед старостью и смертью! Ну вот, заработал себе понос от большого напряжения - эти гонки плохо сказываются на моем здоровье. Сосредоточусь лучше на поносе и перед душем зайду в уборную. Надену рубашку, чтобы не простыть в туалете. Надену ботинки, чтобы не наступить босиком на капли мочи вокруг унитаза. Кажется, понос прошел. Опять настигает страх перед старостью и смертью. Скорей сниму рубашку и побегу в душ. Упс! Понос вернулся с еще большей силой. Надену рубаш... кажется, немножко вышло в трусы. Сниму-ка брюки и трусы, и побегу в ванную застирывать трусы. Нет, прежде побегу в уборную, чтобы покончить с поносом. Нет, побегу в ванную бросить трусы... Ох, все-таки настиг меня этот страх перед старостью и смертью!
Отделаюсь от этого страха следующим образом: пошарю-ка, что там у меня в «магазине». Нет, ничего не получается... Трусы грязные, а мысль о поносе не дает сосредоточиться на деле. Я почему-то вынужден бояться старости и смерти. Попробую выиграть еще несколько секунд невнятным бормотаньем: пошарю, пощупаю, назовем это проверкой. Добавлю тотчас: попугай, и пусть зовется - Труляляй. Попытаюсь заинтересовать себя попугаем. Побегу почитаю о нем в энциклопедии. Прочту и пойму, что попугаи меня вовсе не интересуют, и нет у меня теперь ни малейшего желания читать энциклопедию. Тут же вернусь к невнятному бормотанию: попугай, пусть зовется Труляляй. Разбавлю немного свое бормотание и вспомню прежнее выражение: пошарю, пощупаю, и это называется проверка. Разбавлю еще немного и обману этот страх перед старостью и смертью, спутаю выражения: проверка, и пусть зовется Попугай; пошарю, пощупаю, и назовем это Труляляй. Я совершенно без сил, как выжатый лимон. Попугай, что зовется Труляляй. Я так устал, хоть ничего, кажется, и не сделал. Ничего, кроме огромной усталости и небольшого пятнышка в трусах. Попугай, что зовется Труляляй. Состарюсь и умру. Попугай, что зовется Труляляй.
У м р у. Попугай. У м р у. Я боюсь. У м р у. У м р у. Труляляй... Все равно умру.
Ханох ЛЕВИН. Тетя Фейга, или еще раз о критике
Порой можно услышать такой диалог между критиком и режиссером:
Критик переходит улицу, видит невысокого лысого толстяка, останавливает его и говорит:
- Не так.
Толстяк недоумевает:
- Простите?
- Не так, - повторяет критик. - Нехорошо.
- Что нехорошо? - спрашивает толстяк.
- Толстый, - отвечает критик, - не годится, что ты толстый.
- Ничего не поделаешь, - говорит толстяк, - я - толстый.
- А должен быть худым.
- Должен быть?!.. Нет!
- Нехорошо, - говорит критик.
- Я по природе своей такой, - усмехается толстяк смущенно.
- Вот именно! Я о природе и говорю. Нехорошо, что ты толстый по природе. И что невысокий - тоже нехорошо. Непохоже.
- На что?
- На что надо. Ты должен быть высоким и худым.
- Ну, знаете... - говорит толстяк с извиняющейся улыбкой. - А что, толстые коротышки не живут?
- Нехорошо, - повторяет критик сурово, - ты должен быть высоким и худым. И лысина - тоже нехорошо.
- Нет волос, - говорит толстяк.
- Вот именно, что нет. Нехорошо. Должны быть волосы. Много. И длинные.
- Почему длинные?
- Чтобы заплетать две косички.
- Косички?! Зачем мне косички? Я что, китаец?
- Нет, женщина!
- Как это женщина? - взмолился толстяк. - Но ведь я - мужчина!
- Нехорошо, - качает головой критик, - должен быть женщиной. Фейгой.
- С чего вдруг Фейга?! Меня зовут Звулун.
- Звулун - нехорошо. Мужчина - нехорошо. Лысина - нехорошо. Коротышка - нехорошо. Толстый - нехорошо. Ты должен быть высокой и худой женщиной, на голове - коса и гребень. И имя ей Фейга.
- Да кто же это?
- Моя тетя.
- Но я - Звулун Бройда! Как же я могу быть тетей Фейгой?!
- А я что говорю? - подытоживает критик. - Ничего похожего, безнадежно. У тебя все неправильно. Все ошибочно. С начала и до конца.
Неодобрительно покачивая головой, он роняет еще раз-другой «Нехорошо!» и идет себе своей дорогой.
ОСУЩЕСТВЛЕННАЯ МЕЧТА
Сын мой рослый, большойМолчаливый всегда…А на праздник рубашку я шью ему новую.Он идет по полям, он прибудет сюда,И несет в своем сердце он пулю свинцовую.
Моше Шамир родился в 1921 году в Цфате, но почти всю свою жизнь прожил в Тель-Авиве. Он был известным писателем, поэтом, драматургом, публицистом и литературным критиком так называемого поколения Войны за независимость (или поколения Пальмаха и считается классиком ивритской прозы. Шамир принадлежал к группе первых ивритских драматургов, с которых начиналась ивритская драма, на ряду с такими авторами, как Ханох Бартов, Натан Шахам, Аарон Мегед. Одним из близких друзей писателя был известный поэт Натан Альтерман (1910-1969), цитата из стихотворения которого представлена в эпиграфе к роману «Он шел по полям» и к этой статье.
С 1944 года двадцатитрехлетний Шамир сам воевал в рядах Пальмаха и на себе испытал все ужасы той поры, которые не раз описывал позднее в своих произведениях. А в 1947 году в одной из операций Пальмаха в возрасте девятнадцати лет погиб младший брат писателя Элияху (Эли), – он был младше Моше на семь лет. Эта трагедия и послужила толчком для написания знаменитых романов «Он шел по полям» (1947) и «Своими руками» (1951).
«Он шел по полям» – первый роман Шамира, написанный в 1947 году, когда писателю было всего двадцать шесть лет. Роман выдержал около десяти переизданий. По нему Моше Шамир и написал одноименную пьесу, а позднее и киносценарий. Русское издание романа предваряет надпись «Вечной памяти чистой и светлой души моего брата Элияху, погибшего в бою». Вероятно, младший брат писателя Эли и являлся прототипом главного героя романа «Он шел по полям» – Ури.
Моше Шамир написал около десяти романов, в большинстве своем исторических, и около двадцати пьес. В 1988 году писатель был удостоен Государственной премии Израиля за трилогию «Дороже жемчугов». Так же Шамир был удостоен целого ряда других литературных премий, таких как премии Х.Н. Бялика, И.Х. Бреннера, А.М. Усышкина. Его романы «Граница» (1966), «Потому что голый ты» (1959), «Собственноручно» (1951) и другие переведены на многие языки мира, по некоторым из них поставлены телефильмы. На русском языке изданы только два его романа: «Он шел по полям» и «Своими руками».
Шамир был не только писателем, но на протяжении всей жизни являлся активным политическим деятелем (был членом партий Мапам, Ликкуд) и выступал против подписания мирного договора с Египтом. Моше Шамир умер в возрасте восьмидесяти трех лет от тяжелой и продолжительной болезни в городе Ришон ле-Цион в 2004 году.
Пьеса «Он шел по полям», написанная по мотивам одноименного романа-бестселлера, повествует о молодом сабре (Ури), который возвращается из сельскохозяйственной школы в свой родной киббуц, к семье. Но дома он не застает привычной картины: на него обрушиваются неожиданные «новости» – родители расстались: отец мобилизовался добровольцем в британскую армию и вот-вот уезжает, а мать теперь живет с другим мужчиной. Той семьи, к которой он спешил, уже попросту нет. Разочарование и злость на родителей вперемешку с радостным предвкушением начала новой, взрослой и самостоятельной, жизни одолевают юношу. Но все, оказывается, только начинается. Муж матери вскоре оставляет ее одну, чтобы основать новое поселение. Только успев полюбить, Ури вынужден покинуть любимую девушку – его призывают в подпольную бригаду, где он должен тренировать отряд молодых бойцов для секретной военной операции Пальмаха.
Пьеса наполнена зловещей напряженностью. В самой первой картине кибуцник созывает народ в столовую на панихиду по Ури. Первое, что осознает читатель – это то, что Ури уже нет. Временная линейность в пьесе нарушена, и читатель, смотря на траурную фотографию двадцатилетнего юноши, героически погибшего в бою, одновременно как бы в ретроспективе узнает трагическую историю его любви. В процессе этого повествования то и дело возникает та самая фотография в черном обрамлении, а кибуцник неторопливо ведет свой рассказ о самом отважном бойце за независимость своей родины.
Шамир поднимает серьезную проблему выбора между личным счастьем и долгом перед Отечеством. В те времена, отвага и мужество были на первом месте. И молодые парни сотнями положили свои жизни на становление государства. Только вот получается замкнутый круг: для кого же это государство создавалось, если все молодое поколение легло костьми ради него. Однако эта горькая бессмысленность и абсурдность происходящего отступают перед мощным стремлением целого народа к свободе и независимости на своей собственной земле. После стольких лет гонений, рассеяния и унижений, еврейский народ объединился во имя создания своего, независимого государства ради подрастающего поколения, большая часть которого так и не увидела ликование толпы на улицах 14 мая 1948 года. Вопрос приоритета в любви к женщине или в любви к Родине имел очевидный ответ для молодого сабра.
Пьеса изобилует деталями, позволяющими прочувствовать быт кибуца и атмосферу гражданского эпоса того времени, светлую, с непоколебимой верой в большое будущее, пропитанную героикой тех дней. С одной стороны, это и общие душевые кибуца, и распределение комнат и одеял среди его членов, и работы на кухне, в поле и на складе – беззаботность и радость от каждодневного труда; а с другой – тайный созыв бывших командиров в подпольные военные подразделения Пальмаха для секретных операций – с учебной скамьи или с посевной прямо в бой, на смерть. Это и есть суровые реалии конца пятидесятых. В образе главного героя Ури читатель видел идеал жертвенного поколения борцов за независимость.