Лена Обухова – Невеста Смерти (страница 52)

— В которую он точно не влюбится? — с улыбкой уточнила я. — А потом отравите ее, чтобы не мешалась?

Она недобро сощурилась, и я в очередной раз отметила про себя, как оба сына похожи на нее. Она поджала губы сильнее, хотя я не думала, что это возможно.

— Станешь матерью, сама поймешь, что за своего ребенка можно и убить, — в конце концов процедила она.

— Главное: не убейте этим и его, если он снова влюбится, — предостерегла я. — Одиночество губит ничуть не хуже, чем Сила Некроса.

Госпожа Фолкнор отвернулась, покивала каким-то своим мыслям.

— Жаль, что ты из южных жрецов, — резюмировала она. — Могла бы стать для него прекрасной парой. Он даже мог бы быть счастлив с тобой.

Я удивленно приподняла брови.

— И вы бы это допустили?

Она снова резко повернулась ко мне, смерив презрительным взглядом.

— Какой бы ты меня ни считала, я люблю своего сына и желаю ему счастья.

— Тогда позаботьтесь о нем, — попросила я, чувствуя, как перехватывает горло. — Найдите ту, с которой он сможет однажды быть счастлив.

Госпожа Фолкнор в ответ на это промолчала, лишь снова едва заметно кивнула и направилась к лестнице. Я проводила ее взглядом, все еще надеясь, что Рен появится, но, когда звук ее шагов стих, заставила себя покинуть холл.

Автомобиль и Карл ждали меня у подножия лестницы. Больше во дворе никого не было. Прежде чем юркнуть в салон, я обернулась на замок, скользнула взглядом по окнам. В одном из них мне почудился мужской силуэт. Я попыталась присмотреться, но так и не смогла разобрать: хоть солнце и пряталось сегодня за тучами, свет все равно неудачно отражался от стекла. Возможно, силуэт мне и вовсе привиделся.

Я забралась на заднее сидение, и Карл захлопнул за мной дверцу. Через несколько секунд автомобиль медленно тронулся с места, огибая фонтан, стоявший в центре двора. Когда мы немного отъехали, я не удержалась и снова обернулась, посмотрела на то окно. На этот раз я совершенно определенно увидела шеда Фолкнора, глядящего мне вслед.

В горле снова встал ком. Автомобиль едва тащился, словно Карл специально не торопился разгоняться, давая мне шанс выпрыгнуть на ходу. Или Рену выбежать следом и остановить нас. Но ни он, ни я ничего такого не сделали. Я лишь смотрела на него, пока могла различить в окне, а потом мы нырнули в арку, выехали на дорогу — и окно пропало из вида.

Я снова повернулась вперед, чувствуя, что Карл бросает на меня взгляды через зеркало заднего вида, но избегая ловить их. Я смотрела перед собой и одновременно в себя, вспоминая, как пару месяцев назад впервые приехала в Фолкнор.

Сейчас сложно было поверить в то, что когда-то Рен казался мне старым и непривлекательным. Даже то, что он пугал меня до дрожи и нервной икоты, теперь было странно вспоминать. Я помнила, как увидела его вживую в первый раз, помнила его сокрушенное: «Милостивые боги, совсем ребенок», но все это казалось таким далеким, нереальным. Таким же далеким и нереальным, как и ребенок, которым я тогда была.

Чем больше мы отдалялись от замка, тем сильнее и болезненнее натягивалась в груди невидимая нить. Она грозила лопнуть в любой момент, и мне казалось, что тогда мое сердце просто остановится. Перед глазами мелькали пустые поля, припорошенные снегом, и черные деревья, тянущие костлявые ветки в серое небо, но я видела огни городской ярмарки и разноцветные капельки света, которыми Рен подсвечивал комнату, когда мы сидели в засаде. Он так и не научил меня создавать их, хоть и обещал.

Постепенно тряска и мелькание деревьев, как всегда, убаюкали меня, воспоминания превратились в сны. В них я то шла с Реном под руку, то сидела с ним на постели, целуясь в лучах утреннего солнца, то грелась у камина.

— Все это очень странно, — говорил Рен в моем сне, прикладываясь к стакану с коричневым напитком. — Духи весьма редко являются к нам сами, без вызова. Тем более странно, что мои жены являются вам. Будь вы из наших жрецов, это еще можно было бы попытаться как-то объяснить…

И вслед за этим я слышала его же слова:

— Только верховные жрицы Некроса гарантированно могут пережить это. Для остальных это разное соотношение шансов. И для тебя тоже…

— Жаль, что ты из южных жрецов, — вторила ему госпожа Фолкнор. — Могла бы стать для него прекрасной парой…

Потом картинка в голове резко переменилась, я вновь оказалась в комнате с зеркалом в тот вечер, когда впервые ужинала с Реном. Передо мной стоял столик со стертой пылью. Я услышала собственный голос:

— Может быть, именно эту вещь вы и хотели мне показать?

Едва я это сказала, как снова увидела в зеркальном отражении Лилию. За ее спиной выросла тень, но не превратилась в Рена, как когда-то в моем сне. На короткое мгновение в полупрозрачной тьме снова проявились черты лица неизвестного мужчины. Того, который напоминал моего жениха возрастом и цветом глаз.

— Эту шкатулку дал мне шед Фолкнор еще в прошлом году, она принадлежала кому-то из верховных жрецов Некроса, кого уже давно нет в живых…

— Дух верховного жреца и вовсе вызвать невозможно, после смерти они неприкасаемы…

— А вы уверены, что действительно его призвали?

— Признанной теории призыва это противоречит… Некоторые теоретики и практики признают, что самовольно могут являться родственники, желающие защитить членов семьи…

Голоса сменяли один другой, передо мной проплывали лица, места, события. И все это сопровождалось ощущением, что я вот-вот услышу или увижу что-то очень важное. То, что решит все мои проблемы.

Автомобиль дернулся, я повалилась вперед и от этого проснулась. Растерянно моргая, попыталась понять, где нахожусь. Голос Карла связал меня с реальностью:

— Вокзал, Нея. Мы приехали.

Его голос звучал печально. Похоже, ему не хотелось, чтобы я уезжала.

— Ваш поезд через четверть часа, можно не торопиться. Вас там кто-нибудь встретит?

— Да, подруга должна добраться до Бранса примерно в то же время, что и я. Вы ее видели: она провожала меня сюда.

Он кивнул и открыл свою дверцу.

— Не торопитесь выходить. На улице холодно. Я найду тележку, чтобы перевезти чемоданы за раз. Посидите пока в автомобиле.

С этими словами он вышел, а я осталась на своем месте, разглядывая через лобовое стекло здание вокзала. В груди разгорался огонь, на глаза снова наворачивались слезы от осознания собственного бессилия.

Как ни хотела я стать самостоятельной, независимой, решать за себя, мне не удавалось перешагнуть через собственное послушание. Я не хотела уезжать, не хотела отправляться в Бранс, учиться магии у какой-то неизвестной мне жрицы Ража. Но Рен велел уехать — и я уезжала. Оказалось, что отстаивать свои желания, мнение, позицию не так просто, как разом обкромсать волосы.

«А что я могу сделать? — пыталась мысленно оправдать себя я. — Сесть в Фолкноре на стул, вцепиться в него и заявить, что никуда не поеду?»

Даже от фантазии об этом мне стало неловко. Я закрыла глаза и прижала к лицу ладони.

На мгновение я снова оказалась в комнате с зеркалом, перед столиком с потревоженной пылью. А потом на месте полустертой пыли увидела связку писем. Стопку прямоугольных конвертов, перехваченных лентой. На вид она мало чем отличалась от небольшой книги. Я бы не обратила на нее внимания тогда, но сейчас все-таки вспомнила. Ни марок, ни адреса — так не отправляют даже почту жрецов. На конверте всегда есть какая-то надпись, указывающая на то, куда и кому необходимо доставить послание.

— Такие шкатулки — абсолютные близнецы с символом перемещения на дне — используются для быстрого обмена почтой. У моих родителей были такие…

Я снова вспомнила отца, сидящего на диванчике с этой шкатулкой, читающего письмо… одно из нескольких. Как наяву увидела злое выражение, искажающее его лицо, и услышала голос Рена:

— Твой отец мне тебя предложил. Еще в прошлом году. Написал, что знает о моей проблеме, о проклятии жрецов Некроса. Не представляю, как он выяснил, мы веками старательно скрывали это…

— Это похоже на описание шеда Малроя. Хозяина шкатулки. Он был другом моего отца, но я его плохо знал, потому что он умер, когда мне было лет двенадцать…

— Просто вы сказали, что вдвое меня моложе. А мне не так давно исполнилось тридцать…

Я медленно отняла руки от лица, боясь вдохнуть. Шед Малрой умер восемнадцать лет назад. Вероятно, после этого связь между шкатулками была деактивирована. Но с чего я взяла, что вторая шкатулка принадлежала моему отцу? Зачем ему читать письма из нее год назад, если шед Малрой давно умер? Зато, возможно, именно после чтения этих писем он предложил меня в жены Фолкнору, не заботясь ни о моей жизни, ни о моих чувствах. И он знал, от чего умирают жрецы Некроса. Не из писем ли он это узнал? И не были ли эти письма адресованы моей матери?

Шкатулка Малроя уже год хранилась у Форта, но на следующий день после моего приезда он принес связку писем из нее к зеркалу, по которому связывался с Советом. Почему? Не потому ли, что эти письма касались меня? Куда они делись потом? Он мог забрать их с собой, мог уничтожить… И как же мне теперь узнать наверняка? Где найти ответы на свои вопросы и доказательства, которые убедят Рена?

Автомобиль качнуло: это вернувшийся Карл открыл багажник и принялся доставать чемоданы. С большим трудом я все же нашла, как открыть дверцу, и выбралась из салона.