Лена Обухова – Невеста Смерти (страница 51)

Я пыталась поймать его взгляд, но он упрямо отводил его.

— Нет, ты не вернешься домой. Но и здесь уже никакой учебы не будет. Школой в основном занимался Рон. У меня нет на это времени, а теперь еще нет и двух преподавателей.

— Твоя мать могла бы это продолжить.

— Если завтра не выяснится, что это она столкнула Лилию с крыши, — фыркнул он, поднимаясь с места и отходя к окну, чтобы уж точно не смотреть на меня. — Оказывается, я совсем не знаю даже свою семью. Я обещал защитить тебя, но не могу. Я не понимаю, от кого исходит опасность. И меня почти все время нет. Я постоянно нужен в десяти разных местах и ничего не успеваю. На тебя совсем не остается времени. Это… нечестно.

— Это не повод меня выгонять, — возразила я, сверля взглядом его спину и мысленно умоляя обернуться. — Вот это будет нечестно.

— Нет, не повод, но вполне понятная причина. Уговор был таким: ты остаешься со мной и принимаешь на себя риски, а я обеспечиваю тебе защиту, забочусь о тебе и помогаю с образованием. Я не могу выполнить свою часть сделки, значит, она должна быть расторгнута.

— Да в сумрак эту сделку! — я вскочила с дивана и подошла к нему, пытаясь все-таки заглянуть в лицо. — Я просто хочу остаться с тобой!

Он наконец повернулся ко мне и посмотрел в глаза, и я поняла, почему он избегал это делать. Со стороны он выглядел просто уставшим, но спокойным, а глаза выдавали истинные чувства. Выдавали тот ураган, который сейчас бушевал внутри него. Здесь были и гнев, и боль, и страх, и сожаление, и снова гнев.

— А я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо! Я найду того, кто возьмет тебя в ученицы. Все оплачу. Ты уедешь на запад или восток, как собиралась. Обучишься магии, как и хотела. Встретишь нормального мужчину, с которым не придется рисковать. И который сможет дать тебе столько внимания, сколько ты заслуживаешь, нормальный дом и нормальную семью, о которых ты мечтала.

— Но я не хочу другого мужчину, — призналась я. Мне не понравилось, что мой голос прозвучал так плаксиво, но сейчас мне было не до сохранения лица. — Я хочу тебя. Хочу быть с тобой. Мне никогда не будет хорошо вдали от тебя. Мне не будет хорошо, если ты умрешь. Мне не будет хорошо, если ты свяжешь свою жизнь с другой. Я люблю тебя, Рен! Неужели ты этого не понимаешь?

Ну вот, я это сказала. Может быть, и не стоило. Слишком унизительно признаваться в любви, зная, что не услышишь ответного признания, но ужас при мысли, что он заставит меня уехать, был слишком велик.

Его лицо на мгновение исказилось, как будто что-то причинило ему резкую боль, но он быстро вернул себе контроль и даже смог изобразить некое подобие улыбки. Взял в ладони мое лицо, поцеловал в лоб, потом рядом с уголком глаза, спустился к щеке и наконец добрался до губ.

Я с готовностью ответила на его поцелуй, чувствуя эмоциональный подъем. Неужели мои слова все же подействовали на него, убедили?

Но Рен вскоре прервал поцелуй, прижал меня к груди, провел рукой по волосам, которые я теперь не закалывала — слишком коротко их пришлось подстричь, чтобы выровнять.

— Тебе будет больно какое-то время, но это пройдет. Будешь задыхаться поначалу, но потом смиришься. Однажды ты полюбишь снова, — заверил он тихо.

— Разве можно полюбить дважды? — попыталась возразить я.

Его рука замерла на моем затылке, я скорее почувствовала глубокий вдох, чем услышала его.

— Когда-то я тоже думал, что нельзя. Потом оказалось, что можно. Ты еще очень молода, Нея. И пока ты жива, у тебя все впереди. А я действительно гублю все, к чему прикасаюсь. Поэтому тебе нужно уехать подальше от меня. Пока я еще могу тебя отпустить.

Сердце забилось еще быстрее, я немного отстранилась, чтобы снова посмотреть ему в глаза. Его слова вселили в меня надежду на то, что мои чувства к нему не так уж безответны. Вот только выражение его глаз надежды не оставляло: по ним было видно, что он для себя все решил. Он даже улыбался с облегчением человека, освободившегося от какой-то тяжелой ноши.

Рен провел рукой по моей щеке, уже не пытаясь отвернуться. Наоборот, смотрел на меня так, словно хотел запомнить мое лицо в мельчайших деталях.

— У тебя все будет хорошо, Нея, поверь мне. Я позабочусь о тебе. Пока есть время.

— А кто позаботится о тебе? — на смену отчаянию во мне поднялось возмущение. — Мы ведь должны были позаботиться друг о друге, помнишь? Такой был план. Что изменилось? Я все еще дочь жреца, моя мать, по твоей теории, все еще была верховной, а то есть, я тоже верховная.

— Только верховные жрицы Некроса гарантированно могут пережить это, — спокойно объяснил он, выпуская меня из объятий. — Для остальных это разное соотношение шансов. И для тебя тоже.

— Но я готова рискнуть…

— Я больше не готов, — отрезал Рен. — Погубить жизнь любимой женщины было достаточно страшно один раз. Я не хочу рисковать и делать это во второй.

Не давая мне ответить, он повернулся и стремительно вышел из кабинета, забыв на спинке дивана мантию.

Такого двойственного чувства у меня еще никогда не было. Мне казалось, что сердце сейчас разорвет от радости, смешанной с горечью. Он признал, что любит меня. Фактически сравнил с Линн. Но оказавшись взаимной, любовь теперь нас разлучала. Было в этом что-то извращенное, неправильное, несправедливое.

Но и что-то закономерное тоже. Я была готова рискнуть жизнью, чтобы спасти его. Он отказывался от спасения, чтобы обезопасить мою. Что-то подсказывало мне, что поменяйся мы местами, каждый принял бы такое же решение, какое принимал сейчас другой.

Глава 27

Рен организовал все очень быстро, за каких-то два дня. Лучше бы он с тем же рвением занимался школой! Но он предпочел связаться с Домом одного из западных верховных жрецов. У того было двое братьев и сестра, все они брали учеников. Как я поняла из записки, которую мне принес Долорсдон, как раз к сестре я и должна была поступить в учение.

Самого Рена я за два дня ни разу не видела. Завтрак, обед и ужин мне теперь накрывали в моей комнате. Здесь я и проводила большую часть времени, потому что занятия в школе приостановили, когда Ронан покинул замок вслед за Фортом.

В эти два дня я выбиралась из комнаты лишь на небольшие прогулки в рощу, да и то только потому, что надеялась где-нибудь столкнуться с Реном. Мне казалось, что если мы встретимся еще хотя бы раз, если поговорим спокойнее, без эмоций, то он передумает. Видимо, он считал так же, поэтому всячески избегал меня.

В записке он предлагал написать Розе, попросить ее снова стать моей спутницей и телохранителем. Обещал оплатить эти услуги. Должно быть, это тоже было проявлением его заботы: он понимал, как плохо мне будет на новом месте, вдали от него, и как нужен мне будет хотя бы один друг. Я не возражала и сама написала Розе письмо, попросила передать его с магической почтой. Конечно, это означало, что в канцелярии отца его могут прочесть, но мне было все равно. Пусть знают, что в Северных землях им ловить больше нечего. Все равно они узнают об этом достаточно скоро.

На третий день я собрала вещи. Часть пришлось оставить: с обновками, приобретенными здесь, в мои чемоданы влезли не все прежние наряды. Но на дне моего саквояжа осталась лежать шкатулка с револьвером, подаренным Розой. К счастью, после попытки побега никому не пришло в голову рыться в моих вещах, чемодан и саквояж мне вернули нетронутыми.

Лакеи перетаскали мои чемоданы к автомобилю, а я спустилась в холл. Мой путь не лежал через кабинет теперь уже бывшего жениха, но я все равно дошла до него в последней отчаянной попытке увидеться с Реном. Кабинет оказался заперт, на мой стук никто не ответил.

В холле я тоже замедлила ход, обернувшись на лестницу, по которой только что спустилась. Сердце тяжело билось в груди, а я надеялась, что в любую секунду раздастся звук шагов и появится Рен.

«Ну же, — мысленно обращалась я к нему, — не дай мне уйти, останови меня, пожалуйста…»

На лестнице так никто и не появился. Звук шагов раздался от входной двери, но не мужских, а женских. Госпожа Фолкнор вернулась с ранней прогулки. Окинула меня мрачным взглядом, поджала губы и попыталась молча пройти мимо, но я обратилась к ней, удивив не только ее, но и себя:

— Вы тоже не попрощаетесь со мной? Вы должны быть рады, что я уезжаю.

— Рада? — переспросила она, останавливаясь и поворачиваясь ко мне. — Один мой сын изгнан из собственного дома, другой намерен дать Силе убить себя. Последний Дом верховного жреца севера на краю гибели. Боюсь, вашего отъезда недостаточно, чтобы в данной ситуации я почувствовала радость.

— Мне жаль, — искренне сказала я. — Знаю, вы не доверяете мне, но я хотела бы спасти ваш Дом. И вашего сына тоже. Если бы он мне позволил.

Она едва слышно вздохнула и печально улыбнулась, после чего внезапно приблизилась ко мне.

— Торрену досталось тяжкое бремя. Быть последним всегда непросто. Это огромная ответственность, которой он никогда не хотел. Он понимает свой долг перед Северными землями, но так уж получилось, что он всегда был больше мужчиной, чем жрецом. Уже второй раз он ставит женщину выше Северных земель. Только в первый раз он женился вопреки доводам рассудка, а в этот — не делает этого, хотя ему стоило бы. Ничего. Эта рана на его сердце тоже затянется, и я смогу убедить его все-таки жениться. Время еще есть. Только в этот раз я сама выберу жену, такую…