Лена Лорен – Малютка от босса (страница 9)
Даже жалкую записку и ту не оставил!
Ну не подлец ли?
В раздавленных чувствах я была вынуждена выселиться из номера и вернуться обратно в город. В надежде, что встречусь с Касьяном в офисе.
Не тут-то было.
Три недели он не объявлялся у себя.
Как сквозь землю провалился.
От него не было ни единой весточки….
А на четвертую неделю он вернулся. Как ни в чем не бывало.
Сразу же окунулся в работу, а на меня ноль внимания. Словно меня не существовало.
Это был не тот Касьян, с которым я провела незабываемую ночь любви. От которого слышала заветные слова, проникающие в самое сердечко.
Спустя время я набралась храбрости и задала ему всего один вопрос:
— Испытываешь ли ты хотя бы малейшее чувство вины?
— По поводу?
— По поводу твоего побега! Ты оставил меня одну и по сей день я теряюсь в догадках, почему?
Касьян выждал паузу и без каких-либо эмоций ответил мне:
— Знаешь, сейчас не самое лучшее время для подобных разговоров.
Ох, как же меня задело его равнодушие. Не описать словами.
Я испытала настолько невыносимое унижение. Настолько лютая обида въелась в мое сердце.
В общем, я не придумала ничего другого, кроме позорного побега из офиса.
А немного погодя я вообще уволилась с работы. И номер телефона сменила на всякий случай.
А еще через восемь месяцев на свет появились маленькая копия Касьяна Дмитриевича.
Моего бывшего босса, который так и не извинился за свой поступок.
За то, что воспользовался мной, а после просто самоустранился.
А я бы простила его, если бы он только попросил прощения…
Поругала бы себя за свою наивность, но простила бы его.
А вот столь наплевательское отношение я простить ему уже не могла…
Нужно бы не забывать об этом и больше не позволять себе подобных мыслей о поцелуях с ним!
— Извините, время уже позднее, мне лучше поехать домой.
Касьяна такой исход не устроил.
Он догнал меня в один шаг и встал передо мной, перекрывая собой обзор на остановку, где, как назло, остановился мой автобус.
— Жаль, а я думал, мы еще прокатимся с тобой на колесе обозрения, — досадливо произнес он, поглядывая вдаль, как раз туда, где виднелось чертово колесо.
Я взглядом проводила отъезжающий автобус, испустила разочарованный вздох, когда он скрылся за поворотом, а затем невольно перевела взгляд на парк аттракционов, где возвышалось то самое колесо обозрения.
Громадное и манящее своими огоньками.
Сто лет не каталась на аттракционах…
Так почему бы не прокатиться? Вот только…
— А вы разве не боитесь высоты? — уточнила я.
Мне вспомнился забавный инцидент, случившийся в панорамном лифте высотки. Туда мы с боссом приехали на встречу с прихотливым заказчиком, который обосновался на самом верхнем этаже.
Я тогда думала, что босс в этом стеклянном лифте точно кони двинет… От панической атаки, возникшей у него при виде города с высоты птичьего полета.
Дабы уберечь босса от преждевременной кончины, мне пришлось экстренно останавливать лифт посреди пути.
Оставшиеся двадцать семь этажей мы поднимались по лестнице. Босс энергично и припеваючи, а я — мысленно проклиная на чем свет стоит его чертову фобию.
С тех пор я ненавижу лестницы… и паникеров.
— Боюсь, еще как боюсь, — признался Касьян, немного смутившись, а потом взял меня за руку, возбудив все нервные окончания, — но ради тебя я бы попробовал побороть свой страх.
— Не шутите? — удивилась я, и рот раскрыла чуть ли не до пупа.
— Нисколько! — заверил он.
И мы двинулись прямиком к парку аттракционов, позабыв обо всем на свете.
По дороге нам встретилась старушка. Она продавала чудесные цветы возле входа метро.
И, разумеется, Касьян не смог пройти мимо нее.
Он скупил все букеты, какие у нее только были. И вручил мне.
— Боже, спасибо огромное, — вдыхая аромат гладиолусов, я пришла в неописуемый восторг.
— Не за что, только пообещай, что больше не будешь «выкать» при мне. В конце концов, между нами не такая уж и большая разница в возрасте.
Поначалу разница в одиннадцать лет казалась мне беспросветной пропастью.
Однако ни разница в возрасте, ни разница в социальном статусе нисколько не мешали мне без памяти влюбиться в своего начальника.
А сейчас эта разница практически не ощущалась.
Меня больше пугала разница в нашем восприятии.
Для меня бросить девушку после проведенной с ней ночи — поступок мерзкий и совершенно не красящий мужчину.
А вот для Касьяна, очевидно, все куда проще, раз он до сих пор даже не извинился.
Да, он отец моего ребенка, но он абсолютно чужой мне человек.
И только поэтому я обращалась к нему на «вы», а не потому что чувствовала его превосходство над собой.
— Хорошо, — согласилась я, отбрасывая все свои принципы, — тогда пошли быстрее в кассу, пока все билеты не раскупили.
Вскоре мы отстояли огромную очередь в кассу, а следом подошли к колесу обозрения, верхушку которого было видно из любого уголка нашего города.
Пока мы ждали нашу очередь, я разглядывала эту махину и периодически наблюдала за Касьяном.
Цвет его лица менялся в зависимости от продвижения очереди — от свекольно-красного до землисто-серого.
— Может, пока еще не поздно, сдадим билеты и прокатимся на детских карусельках? — предложила я, не в силах сдержать смех.
Ну уж очень веселило меня то, как шалят нервишки у Касьяна.
— Нет, у меня грандиозные планы на это чертово колесо, — ответил он, но я не придала особенного значение его словам.