Лена Коваленко – Якорь (страница 7)
— Ну почему же? Пусть продолжает, — улыбаюсь мягко. Меня реально не цепляет ничего из происходящего. — Мне интересно в сотый раз послушать, как папа хвастается своими достижениями в компании, которая вот уже десять лет развивается отдельно от него.
— Щёнок! — рявкает папа.
— Костенька! — вторит ему мама.
Дядя лишь осуждающе качает головой, а тётя молча даёт знак обновить напитки. Лишь Аркаша тихо угорает, пряча довольную рожу за бокалом вина. Не понимает, дурак, что моё место занимать придётся ему.
— Пап, умоляю, прекрати этот спектакль, — отодвигаю от себя тарелку и кладу приборы, подавая знак, что ужин для меня закончен. — Ты проводишь эти ежемесячные ужины, каждый раз подчёркиваешь свою значимость, требуешь от меня отчётов, но всё это — лишь тень былого величия. EHTech вышла на такой масштаб деятельности, что ты физически не потянешь даже текущие задачи, не говоря о командировках в Китай, Благовещенск или Иркутск. Сместив меня, есть два варианта: назначить Аркашу…
— Э! — вскидывается брат. — Я беру самоотвод! Работы зама мне по самые яй…уши!
— Так вот, либо сажать Аркашу и помогать ему во всём, либо приглашать какого-нибудь менеджера со стороны. Ты не настолько поглупел, чтобы не понимать всю абсурдность обеих ситуаций, — говорю жёстко и безапелляционно, впервые применяя отцовскую науку против него самого. — Прими уже как данность, что ты на пенсии, и наслаждайся жизнью.
Молчу пару секунд, обводя тяжёлым взглядом семью.
Мать отводит взгляд, делая вид, что ей стыдно за нерадивого сына. Отец готов вскипеть, как тот старый чайник на кухне, — я даже слегка беспокоюсь о его здоровье. Впрочем, семейный врач уже давно живёт в доме на постоянной основе. Дядя смотрит на меня с одобрением, как и тётя, а Аркаша шокированно ловит челюсть.
— Благодарю за ужин! — В отличие от слов, тон мой не выражает никакой благодарности. В полной тишине встаю и выхожу из‑за стола.
Буквально спустя пару минут меня нагоняет Аркаша.
— Э, Костян, с тобой всё в норме? — спрашивает, хлопая по плечу.
— А ты как думаешь? — отвечаю с изрядной ноткой иронии. Пар я выпустил, и даже стало немного легче. Конечно, надо найти в себе силы и поговорить со всеми один на один, но пока я не чувствую в себе этих сил.
После того как Ксюшин реабилитолог запретила мне посещения, силы у меня есть только на работу. Все эти семейные разборки утомляют меня неимоверно. Не понимаю, что со мной произошло, но такое ощущение, будто разом спали шоры с глаз. Я оглянулся на своё прошлое, посмотрел на последствия — и стал другим. Вряд ли лучше, просто другим.
— Думаю, мы давненько не ездили с тобой в бар.
По голосу брата слышно, что он по‑настоящему беспокоится за меня. Это не игра и не напускное.
— Так поехали! — предлагаю ему с широкой улыбкой.
— Чё, серьёзно? — удивляется брат. — А как же твоё безумное расписание?
— В моём расписании этот вечер всё равно потерян из‑за семейного ужина, — хмыкаю.
Мы выходим из дома, и я с удовольствием вдыхаю свежий воздух. Огромный особняк на Рублёвке показался мне сегодня склепом — молчаливым памятником отцовских амбиций. Не спеша иду к парковке: там уже ждёт Мирон с заведённым автомобилем. Я так и не понял, как он это делает, но машина всегда готова к моему приходу.
— На твоей? — после долгого молчания спрашивает Аркаша.
— Ага, я с водителем — можно будет выпить спокойно, — отзываюсь лениво. Усталость прошедших месяцев и отходняк от ссоры неожиданно всё‑таки нагоняют меня. Хочется расслабиться.
— Ты же не любил раньше ездить с водителями на отдых? — уточняет брат.
— Водитель водителю рознь, — загадочно улыбаюсь.
Мой телефон вибрирует, и я тут же ныряю в него. Вчитываюсь в сухие строки: «Терапия идёт успешно, вес набирается, настроение хорошее». Следом прилетает несколько фотографий Ксюши — с реабилитации и с прогулки. Вожу пальцем по экрану, будто глажу её лицо.
Если для её счастья мне надо быть на расстоянии, значит, так и будет. Никто же не запрещал мне следить за её состоянием?
Разговор не клеится. Лишь выпив в нашем баре пару бокалов, Аркаша рискует и спрашивает меня напрямую:
— Кость, что произошло?
— Ты о чём? — Опять строю дурачка, но хочу, чтобы брат был максимально конкретен.
— Я знаю тебя всю жизнь, но последние месяцы не узнаю. Тебя будто подменили. Работаешь в три раза больше — скоро на киборга станешь похож! Зато эмоционально будто другой человек! Как ты разговаривал сегодня с отцом? — В его голосе не возмущение, а восхищение. Аркаша папеньку моего терпеть не мог всю жизнь и обожал, когда его ставят на место. — Я представить себе такого никогда не мог. К Владлену не приезжаешь!
Кручу мысли в голове и решаюсь рассказать.
— Я просто выяснил, что мой отец режиссировал мою жизнь куда больше, чем мне казалось. Не гнушаясь подкупа, шантажа и уголовщины — лишь бы меня, как племенного быка, отправить на случку в нужный момент. — Всё-таки затаённая злоба мелькает в моём голосе. Принять такое отношение к себе сложно. — Правда, больнее всего оказалось, что Владлен знал об этом. И я могу понять, почему он не вмешивался, но почему молчал — не могу. Даже… даже если отец в лучших традициях его шантажировал — не могу. Будь это, условно, ситуация с тобой, я бы рассказал в любом случае.
Не сдержавшись, делюсь самым больным осознанием.
Аркаша присвистывает от моего высказывания и залпом выпивает бокал виски.
— Подробности будут? — спрашивает треснувшим голосом.
И я на каком-то порыве вываливаю все отвратительные подробности. Сдерживаюсь лишь в описании своих переживаний, но, думаю, они и так понятны.
— Мне сложно в это поверить, — говорит в итоге Аркаша и опять глушит виски.
— Понимаешь, — говорит друг уже слегка заплетающимся языком, — мне всю жизнь казалось, что тебя абсолютно устраивают эти отношения с отцом. Как бы дядя Володя над тобой ни издевался, ты всё воспринимал едва ли не с улыбкой. Вот это снисходительное «папенька чудит»… Я и подумать не мог, что ты… ну вот… так…
Мы ещё какое-то время сидим. Внятного разговора уже не получается: каждый варится в своих переживаниях. Расходимся, когда Мирон почти силком уводит нас в машину. Засыпаю по дороге. А во сне любуюсь самой красивой девушкой в мире — Ксюшей, Ксенией, Ксенией Владимировной.
Глава 7. Озарение
Возвращаюсь в свой кабинет после очередных переговоров. История с Ксюшей показала всю ненадёжность наших китайских партнёров. Когда меня слегка отпустило и я смог проанализировать произошедшее, то понял, что конкретно эти китайцы с знатной такой гнильцой. Почувствовав слабость партнёра, решили куснуть побольнее и тут же переобулись, когда поняли, что просчитались.
Сейчас нам крайне выгодно их партнёрство, но рано или поздно преференции, выторгованные после их косяка, закончатся, и мы вернёмся на исходную. Меня подобная ситуация совершенно не устраивает. Последние месяцы я мотаюсь в Китай при каждой удобной ситуации, разыскивая новые варианты сотрудничества.
Результаты меня радуют: почти по всем направлениям мы закрываем дыры. Заканчиваются одни контракты, а мы уже будем реализовывать следующие — просто с другими партнёрами. Я невероятно горд, что всё получается. Учитывая, что мало сменить одну компанию на другую, необходимо подстраховаться от тайного сотрудничества со стороны китайцев. У них часто компанией формально владеют одни, а по факту вся власть в руках совсем других людей. У семьи Ван огромное влияние на рынке инновационных технологий, но они далеко не монополисты. Подсидеть зазнавшихся соотечественников нашлась масса желающих. Моя личная служба безопасности пахала как негры на галерах, отрабатывая каждый рубль своей зарплаты.
А что поделать, если все результаты проверок официально СБ EHTech приходится перепроверять? Да, я параноик. И да, я больше не доверяю Рогову.
Настолько погружаюсь в свои мысли, что даже не сразу понимаю, что вход в собственный кабинет мне преграждает секретарь.
— Что случилось? — спрашиваю, внимательно осматривая Кристину. Мало ли что тут произошло за три часа переговоров.
— Вас ожидают там, — удивляет меня ответом. В святая святых компании — кабинет директора — без моего разрешения попасть невероятно сложно. А чтобы в моё отсутствие Кристина сдалась и кому‑то разрешила там ожидать, вариант тут только один.
— Отец? — обречённо уточняю.
— Владимир Анатольевич уже час там, — шепчет мне в ответ.
Будто боится, что отец услышит и вычитает её за непрофессионализм. Поначалу ему крайне не нравился мой выбор помощницы. Кристине доставалось за всё, но всё же я сумел её отстоять. Главным, самым главным достоинством этой чудесной, исполнительной, красивой девушки было полное отсутствие романтических чувств ко мне. Тяжёлая жизненная ситуация заставляла Кристину пахать как проклятую, а личная благодарность мне за высокооплачиваемую работу без бонусов в виде постели начальства делала её ещё и верным сотрудником. Найти такое комбо было невероятно сложно, потому я всегда отбивал Кристину от нападок великого Владимира Орлова.