Лена Коваленко – неСчастливая дочь (страница 12)
Сейчас мне кажется, что я бы лучше сидела забытая всеми в той комнате, чем эта белая пропасть. Я просто уснула там и проснулась здесь. В комнате без окон и дверей. В белой мягкой комнате с приглушённым светом.
Здесь нет времени. Есть только я и мои мысли. И мама, что приходит ко мне то наяву, то в кошмарах.
А ещё надсмотрщики, что приносят еду. Вот и сейчас, какая-то часть стены отъехала, и на полу оказалась овсяная каша в металлической миске, пластиковая бутылка с водой и полбатона хлеба.
Я хочу есть.
Я боюсь есть.
Мне кажется, в еде какие-то препараты.
Поев, я теряю связь с действительностью. Я будто в своём теле, а будто нет. Ко мне приходят какие-то люди. Что-то говорят, спрашивают, уходят. Возвращаются, что-то делаю, а потом я отключаюсь. И вновь прихожу в себя.
Я не знаю, это происходит в действительности или только снится мне.
Я не знаю, сколько прошло времени.
Я боюсь есть. Терплю до последнего. Когда от жажды уже сушит язык, решаюсь и отпиваю несколько глотков воды. Потом срываюсь и жадно пью. Чувствую, как в желудке начинается бунт, ползу к ведру и блюю в него. Вновь пью и вновь блюю, а потом отключаюсь.
· • – ٠ ✤ ٠ – • ·
С паническим криком вскакиваю и падаю на пол. Больно бьюсь головой о деревянный пол. Несмотря на немеющую руку и ногу, боль отрезвляет. В комнате из моих кошмаров нет деревянного пола. Там не обо что биться. Расфокусировано смотрю перед собой, вижу сине-серый в ромбик узор ковра, ножки столика и торшера. Поднимаю взгляд на деревянную стену с окном. С громким стоном переворачиваюсь и падаю на спину. Гипнотизирую балки на потолке и люстру-паука. Выдыхаю.
Это был кошмар. Просто кошмар. Ну Лука Давидович… Для тебя точно есть отдельные пытки. Вернул мне кошмары, что уже два года, как отпустили.
Разминаю руку и ногу, возвращая чувствительность. Похоже, я вчера просто вырубилась на диване у камина, отлежав себе всё, что можно. Смотрю на часы. Девять утра субботы.
Интересно, сильно нагло будет позвонить психиатру прям сейчас? Рассуждаю об этом всё время, что умываюсь, споласкиваюсь, переодеваюсь и варю кофе. Специально всё делаю неспешно, но в 9:30 не выдерживаю и набираю номер.
– Софья Михайловна, прошу прощения, что так рано. Это Инна Асташева…
[1] Ноа Уайли – американский актёр, сыгравший главную роль в серии фильмов «Библиотекарь». Там главный герой спасает мир благодаря библиотеке и своим знаниям.
Глава 8
«Зачем ворошить старое, если можно наворотить новое».
– Здравствуйте, Инна Вениаминовна, – кивает мне охранник, на входе в школу.
Здороваюсь в ответ, а сама роюсь в интернете. К психиатру я записалась без проблем, оказывается у неё по субботам приём с утра, и звонок в полдесятого вполне себе допустим. Проблема всплыла в другом. Я чувствовала, что в теле растёт напряжение, и понимала, надо идти в спортзал. В прошлом году с удовольствием ходила на крав-мага. Но там тренер, девушка, моего возраста. Иногда её подменяет младший брат, лет двадцати. Теперь очевидно, что моё подсознание не воспринимает его как угрозу. Да и занятия я забросила. В августе уезжала на какое-то время в Новоозёрск, а сентябрь выдался такой, что не до спорта было.
В субботу я никуда не выбиралась, сидела дома, зализывала раны под пиццу и кино. В воскресенье всё-таки съездила в спортзал. Позанималась сама, с тренером, группой, в бассейне. Телу вроде стало легче, но стоило растянуться на диване у камина, как мышцы зазвенели от скрытого напряжения. Физически чувствую потребность в большем. Сейчас вот ищу себе какой-нибудь бокс или рукопашку с хорошим тренером. Но женщин везде берут женщины. А мне… Мне нужен стресс.
В голове нет-нет, да и всплывает взгляд отцовского охранника, который засовывал меня в личную камеру. Тот самый, которого моё подсознание вспомнило в малой гостиной. Или придумало от стресса. Спустя четырнадцать лет я плохо помню, кто именно из охраны там был. Не помню наверняка, но быть он там мог.
Так ничего и не найдя путного, пишу в спортивный центр Давида Джанаева. Они, конечно, любителями не занимаются. Только профессиональный спорт. Школа воспитала уже нескольких чемпионов мира, но, может, пару часиков в неделю, с какими-нибудь учениками, найдутся.
С этими мыслями захожу в канцелярию. Бессменный секретарь безэмоционально здоровается и кивает на дверь, обозначая, что меня там ждут. Вообще, школа сегодня едва живая. Каникулы, а Дмитрий Егорович после пятницы разрешил всем поработать из дома, но энтузиасты труда всё равно есть. Я точно видела Тому и ещё парочку дам в школе. Меня саму директор попросил заехать на часок пообщаться. Скорее всего, по поводу случая на парковке.
Коротко стучу и захожу. В кабинете помимо директора, разговаривающего по телефону, сидит ещё один мужчина. Огромный шатен в форменной рубашке вольготно расселся на стуле для посетителей. Накаченный, уверенный в себе самец. От энергетики мужчин в кабинете тяжело: успешные, состоявшиеся как профессионалы, физически крепкие – они излучают ауру власти и силы. Далеко не каждый способен вести диалог с ними на равных. После пятницы меня должно было унести, но почему-то предвестников паники нет. Как-то странно это работает? Может, потому, что я… эээ… доверяю этим мужчинам? А как же Егор тогда?
– О! Доброе утро, Инна Вениаминовна, – обращает на меня внимание Дмитрий Егорович, завершив свой разговор.
– Доброе! – пытаюсь изобразить милую улыбку.
– Привет! – кивает мне Максим Петровский. А этот очаровательный качок именно он. Огроменный и страшенный полковник полиции. Один из немногих людей с погонами, кто не вызывает у меня внутреннюю дрожь.
– А я смотрю, вы знакомы? – не особо удивляется Устюгов.
– Ну да, Максим Маркович здорово помогает с безопасностью центра. – Поясняю я. – Половина девочек-то у нас с весёлыми историями. Не всегда ЧОП спасает.
– Д-да, – кивает Максим. – Вон пару месяцев назад с ОМОНом вас отбивали от мужика, проворонившего жену.
– Это как? – удивляется Дмитрий Егорович.
– Да там история круче турецких сериалов. – Невольно хихикаю. – Бизнесмен уехал по делам за границу. А его правая рука и начбез в одном лице пришёл домой, заявил жене начальника, что та может собирать вещи и валить оттуда на все четыре стороны. Показал качественный монтаж, как начальник развлекается с какой-то барышней, якобы новая жена уже готова. Ну девочка и поверила, в ночи с ребёнком покидала вещи в машину и рванула к нам. Каким-то чудом жива осталась. Муж вернулся и получил совсем другую сказку от начбеза: дочь не его, жена уехала с любовником.
– И при чем здесь ОМОН? – по-прежнему удивляется директор.
– Да потому что мужик тот далеко не последняя фигура в области, – дополняет меня Петровский. – У него самого считай, что ОМОН работает. А ещё жену он свою любит и верен ей. Перетряхнул всё, нашёл её. И рванул разбираться. Ночью с охраной штурмом брать их богадельню. Ну девчонки не стали дурить и кнопку нажали. ЧОПовцы быстро смекнули, что сами не потянут, и нас сдёрнули. Картина маслом: ночь, куча вооружённых мужиков и полон дом бабья да детей.
– И как всё разрулили? – продолжает интересоваться Дмитрий Егорович.
– Словами через рот! – хихикаю я. – Максим Маркович всё правильно говорит, там все с мозгами оказались. Мужика хоть и крыло, но голова в какой-то момент включилась, и он попросил просто поговорить с женой. Одну её, само собой, никто не отпустил, так в сторонку немного отошли, проорались и помирились. Что было с тем начбезом, не знаю, но вряд ли что хорошее.
– Я знаю. – Дополняет меня Петровский. – Сидит сейчас за мошенничество в особо крупных размерах. Пока там семейные трагедии решали, он фирму отжать попытался.
– Не скучно здесь у вас. – Выносит вердикт директор.
– А вы-то откуда знакомы? – спрашиваю мужчин.
– Макс здорово помог в вопросе восстановления прав на Мирославу. – Без обиняков поясняет Дмитрий Егорович, и, вспоминая его рассказ о судьбе дочери, делаю вывод, что там тоже всё было далеко не так просто.
– О-о-о. Понятно. А меня чего вызывали? – решаю свернуть затянувшееся приветствие.
– Я подумал, что заявлять о пятничном инциденте вы не будете, – честно признался директор, – но и так оставлять всё нельзя. Пусть Макс будет в курсе, может, что приличное посоветует.
– О каком инциденте идёт речь? – как только речь заходит о работе, Петровский сразу меняется. Черты лица становятся острее, из глаз уходит ленца лощёного самца, вместо неё загорается огонь ищейки, что взяла след. Метаморфоза из обычного сильного мужика в профессионала за доли секунды.
Тяжело вздохнув, я рассказываю. О конфликте Аси и Маргариты, о муже Мегеры и моем с ним знакомстве, о моих советах. Умалчиваю только степень дружбы отца и Луки, но, на мой взгляд, это сейчас роли неё играет. Тему своего прошлого в целом обхожу очень аккуратно, хотя и Дмитрий, и Максим не из болтливых мужчин, но всё же. Мне вроде как стесняться нечего, но и ворошить не хочу. У меня ещё впереди встреча с психиатром, вот там всё вывалю.
– Ну да, заявление писать бессмысленно, – выносит в конце вердикт Максим Маркович.
– Почему? – уточняет Устюгов.
– Григорян – опытный адвокат. А здесь состава преступления нет. – Вдумчиво объясняет полковник. – Похищения не было, угроз, по сути, тоже, всё на грани. Сделает хорошую мину, скажет, что захотел встретиться со старой знакомой, а подчинённые перестарались. Мужиков, что засветились на стоянке, уже небось официально уволили. На всякий случай.