Лена Коро – Думочка. Немного страсти в заснувшем сознании (страница 5)

Олеся не ответила, но еще сильнее прищурилась, что выдало ее благосклонность.

– Деда, не кипятись. Рассказывай все, что помнишь. Мне интересно.

– Слышишь? Ей интересно. Она же не знает тебя молодой. Фотки не отражают, поверь. Тем более черно-белые. А я помню. Светлые волосы по плечам, пергаментная кожа, раскосые глаза.

– Ой, это я знаю. Боттичелли отдыхает.

Олеся рассмеялась:

– Уже дети цитируют тебя. Ты еще про венецианскую красавицу расскажи.

– А чем плохо… провоцировать пытливость? Будут хоть знать, кто такие Боттичелли или Тициан.

– Дед, давай дальше.

– Так вот. Я тогда просто опешил, увидев ее. Никакой боттичеллиевской томности не было. Ни распущенных волос, ни косметики. Походка стремительная, несмотря на высоченный каблук. И эта шубка. Белая, пушистая. Летящая. Понимаешь, это я подвожу спич к материалу, из которого кролик был потом сшит?

Алёна посмотрела на зверька в руках. Шерстка его не была ни белой, ни пушистой.

– Ты про этого зайчика говоришь?

– Почему он кролик, расскажет бабуля. А я о том, из чего он сшит. Итак. Все в те времена было в дефиците. Красивые вещи были доступны немногим. Это уже позже я сделал Олесе пропуск в закрытый магазин для моряков. А на момент нашего знакомства она одевалась модно, но из подручных средств. И шуба ее не была исключением. Ты не поверишь. Она сшила ее из ковра.

– Ну не совсем ковра. Это был такой тяжелый шерстяной плед. С очень длинным ворсом. Что напоминало шикарный мех.

– Вот-вот. И она из него умудрилась сварганить полупальто. Такого я никогда больше нигде и ни у кого не видел.

– Бабуля, ты была портнихой?

– Если бы. Но я дружила с геометрией. Поэтому раскроить по квадратам то, что можно потом собрать в шубу, смогла.

– А относив зиму, она эту вещицу распорола и обратно пристыковала к оставшемуся ковру, – настала очередь Игоря смеяться.

– А зайчик-то тогда из чего? – удивилась Алёна.

– Это было много позже. Когда ковер уже свое отслужил. И когда пришло время его выбросить.

– Но некоторые кусочки были очень даже ничего. И я решила из них сшить игрушку.

– А почему это кролик, а не зайчик?

– На ушки меха не хватило. У зайчика они должны быть длиннее.

– Эта версия для малышей. Но мы говорим со взрослой девочкой. И говорим о нашей истории, – Игорь сначала посмотрел в глаза Олеси, как бы извиняясь за свои откровения, затем вновь повернулся к Алёне. – Ты же читала сказку про Алису? А там Белый Кролик – очень трусливый персонаж. Он боится гнева Герцогини, боится что-то не так сделать, не то сказать. И постоянно боится опоздать, поэтому все время смотрит на часы.

Он опять взглянул на Олесю. Но та улыбалась и молчала. Поэтому Игорь продолжил:

– Она ж не просто Кролика сшила, она в этом образе меня представила. «О! Герцогиня, Герцогиня! Она будет в ярости, если я заставлю ее ждать!»

Тут Олеся привстала.

– Надеюсь, ты объяснил доходчиво. А теперь давайте прогуляемся к озеру.

Алёна открыла глаза, было утро, но, видимо, очень раннее. Солнце встало, но не успело еще разогнать рассветную серость. В окно заглядывал совсем слабенький лучик. Он уперся концом в большую подушку на кровати, освещая мордочку Кролика.

«Должно быть, он никуда не торопится, – подумала Алёна, – поэтому выглядит более веселым, чем вчера, когда его вытащили из сундука».

Алёна потрогала думочку под головой. Хотя можно было не сомневаться, что спала именно на ней – сон опять был невероятно реальным. Она стала прокручивать детали, когда услышала шарканье ног в коридоре. Это Кузьминична. Обычно она встает в шесть часов. И готовит завтрак на всю семью. Варит по старинке кашу, яйца, печет блинчики.

Алёна вдруг поняла, что будет здорово именно сейчас, когда все еще спят, поговорить с нянькой наедине. И постараться выспросить у нее кое-что из прошлой жизни.

Дело в том, что в новом сне она видела Кузьминичну. Правда, мельком, во дворе какого-то дома, старинного, с арками и витыми лестницами в парадной. Она как раз парковала машину, когда нянька заскочила в «колодец». Однако ее появление Алёну не заинтересовало. Она достала пакеты с продуктами из багажника и спокойно отправилась на третий этаж незнакомого дома. Это было опять очень странно – ведь ни двора, ни здания такого Алёна прежде не видела. А уж тем более машину водить не умела.

Девочка тихонько, чтобы не разбудить брата, поднялась, сгребла с кровати свои вчерашние находки и на цыпочках вышла из комнаты.

Кузьминична разбирала посудомойку и не слышала, как Алёна устроилась за барной стойкой. Лишь спустя какое-то время женщина повернулась и ойкнула от неожиданности.

– Ты меня напугала. Что-то случилось, милая?

– Случилось. Но не страшное. Я хотела с тобой поболтать.

– В шесть утра?

– Мне не спалось.

– Вот уж не поверю – у тебя в руках думочка. А она мастерица на сон.

– И ты знаешь?

– Конечно. Подушка набита травами. И их запах должен успокаивать.

– Но мне, нянечка, на этой подушке сны чудны́е снятся. Вот сегодня я тебя видела.

– Что ж тут чудно́го? Мы часто во сне с домашними общаемся.

– В том-то и дело, что я с тобой не общалась. Я тебя увидела, но сделала вид, что мы незнакомы.

– Во снах всякое может быть. Расскажи, я сны толковать умею. Важны детали, которые запомнились.

– Это был двор. Колодец. Я вышла из золотистой, очень большой машины и увидела тебя. Но не подошла, а открыла багажник, достала какие-то пакеты и отправилась в парадную.

– Так, – Кузьминична облокотилась на барную стойку. Смутные воспоминания толкнули сознание. – А как ты выглядела?

– Это я как раз и хотела бы знать. Но ощущала я себя взрослой. Не старой, но и не школьницей точно.

– Почему ты так решила?

– У меня, нянечка, такое красивое нижнее белье во сне было, – Алёна перешла на шепот. – Я же потом в квартиру поднялась, открыла ее, стала переодеваться.

– Так, так. Переодеваться во сне – это к хорошим событиям в будущем.

– Нянечка, этот сон даже не сон был – это такая реальность. Ты никому не скажешь?

– Конечно, дорогая. Можешь положиться.

– Мне показалось, – и Алёна еще снизила громкость голоса, – что я это не я, а бабуля, только не сейчасная, а помоложе.

– Надо же. Но раз это была, как ты утверждаешь, какая-то параллельная реальность и ты переодевалась, почему в зеркало не посмотрелась?

– Так в том и дело. В первом сне я тоже разговаривала, прям как бабуля. Но там негде было на себя посмотреть, мы по саду гуляли. Поэтому во второй раз я думала, что надо найти зеркало. И они мне попались. На машине, потом в гардеробной. Я смотрела в них, но себя не видела. Они матовые были.

– Ты сказала, что это второй сон. А первый когда?

– Вчера. Я случайно заснула в архиве.

– На думочке?

– Да. А почему ты спросила?

– Так я сначала себя спросила: что такое случилось необычное, что оно увело тебя в странные сны? Ответ на поверхности. Ты заснула на думочке. Значит, надо соображать, что с ней не так.

– А ты эту подушку раньше видела?

– Конечно. Олеся Сергеевна любила на ней посапывать. Особенно на закате.

– А бабуля ничего не рассказывала про свои сны?

– Про сны нет – она и сама их трактовать умеет. А вот о подушке говорила, и не раз.