Лена Коро – Думочка. Немного страсти в заснувшем сознании (страница 7)

– Тогда рассказывайте, что привело вас сюда, уж точно не поверю, что желание посмотреть на озеро.

– Бабуля, – Алёна отложила оладышку, которую только что макнула в малиновое варенье. – У нас несколько очень необычных вопросов.

– И они возникли буквально в последние два дня, – Миша поддакнул сестре, но процесс поедания полдника не приостановил.

– Слушаю внимательно, – Олеся уселась напротив ребят в глубокое плетеное кресло, облокотилась на стол, подперев для пущей убедительности голову одной рукой. Вторую она оставила на случай быстрого реагирования, если еда на тарелках закончится.

– Мы тут в архиве кое-что нашли, – тоном захода из-за печки начала Алёна.

– Вы уже показывали. Медведя, кролика, думочку.

– Вот. Думочку. Ты обещала о ней рассказать, но не рассказала. А с ней, между прочим, как раз и связаны наши вопросы, – Алёна повернулась к брату, ища поддержки. Но тот уплетал оладьи и только кивал головой. Пришлось после глубокого вздоха продолжать. – Эта подушка очень старая?

– Ты ведь не это хотела спросить… да ладно. Отвечу. Та наволочка, что ты видишь, она не совсем оригинальная. Но тоже греческая, я ее долго выбирала на рынке в Афинах.

– А где настоящая?

– Мне стыдно признаться, но я ее испортила когда-то. Постирала, видимо, не тем порошком. Она у меня в руках начала расползаться. Поэтому дальше ее использовать было нельзя.

– Ты ее выбросила? – вопрос был непраздный, так как имелся и такой пунктик – Олеся избавлялась от вещей без жалости.

– Нет. Не выбросила. Там серединка была вышита очень плотным шелком, она сохранилась.

– Покажешь?

– Тогда придется думочку распороть.

Алёнка подняла брови, Миша прекратил жевать.

– Раньше не было таких, как сейчас, застежек. Молнии и пуговицы начали применять сравнительно недавно. А думочка эта – она очень старенькая. Ее из Греции, видимо, привезла на Дон прабабушка моей бабушки.

– Это как-то сложно посчитать, – Алёна нахмурилась. – Ты всю родню помнишь?

– В том и беда, что не помню. В семье, наверное, не принято было рассказывать о жизни детально. Или уж так ведется, что детям не интересна жизнь их родителей, бабушек, прабабушек.

– Нам интересно, – подал голос Миша. – Так что рассказывай в подробностях.

– Не знаю я подробностей. Но точно известно – по линии моей бабушки была гречанка. Ее с войны привез мой предок – казак.

– С какой войны?

– Русско-турецкой. С той, в честь которой установлены Московские ворота. На слуху такие? Ага. Это начало-серединка девятнадцатого века. Я не слишком сильна в перипетиях военной истории, но где-то читала, что в какой-то период казаки, служившие Османской империи, не захотели воевать против греков и ушли в Россию. Думаю, именно тогда наш бравый предок и прихватил с собой на родину красавицу-гречанку.

– Как ее звали?

– Мне неловко это говорить, но даже не подозреваю. Хотя до седьмого колена, говорят, надо своих предков знать.

– До седьмого колена? Что это такое?

– Колено – это разветвление. Как же получше объяснить? Ну, вот вы, например, это первое колено. Ваши родители – они между собой не родственники – второе колено. Пошло разветвление рода. Потом идут бабушки, дедушки, их уже у вас четверо – это третье колено. И так дальше до седьмого уровня. До шестидесяти четырех человек, которые вам родные.

– Теперь понимаю, почему ты имен не знаешь. Это же сколько надо было их запомнить и не перепутать.

– Зато некоторые истории передавались из уст в уста, из поколения в поколение. Поэтому кое-что наш род все-таки сохранил.

– Но не так много, как хотелось бы, – это дед появился на террасе, в комбинезоне и кепи с широким козырьком.

– Ой, дед, ты на трубочиста похож, – Алёна рассмеялась, привлекая внимание Игоря, и раз уж он появился – в надежде посидеть с ним рядышком на плетеном диванчике и покалякать. Она особо любила это дело, когда он был настроен на пустую болтовню и его рассказы о былом перемежались анекдотами и подколами.

– Так я и занимался трубами, – Игорь приобнял Алёнку, дал пять Мише, который тоже с удовольствием ему ответил коротким шлепком, и уселся за стол. – А теперь хочу вознаграждения за труды.

Дети исподтишка усмехнулись. Ведь Олесю можно было и не просить – она уже поставила перед Игорем весь полуденный набор перекуса.

– Особенно, кстати, важно четвертое колено, – потянувшись за выпечкой, начал Игорь и загадочно замолчал.

– Почему? Колись.

– Ну как почему? По преданию, от бабушек-дедушек вам достаются интеллект и таланты. А вот прабабушки-прадедушки закладывают в вашу жизнь материальное благополучие. И что еще важнее – способность любить.

– А родители что передают?

– Родители отвечают за здоровье и эмоции.

– А мне интересно, что доходит до нас с того самого седьмого колена, если вообще доходит?

– Правнук, ты задаешь очень правильный вопрос, – Игорь подмигнул Мише. – Прадеды прадедов определяют нашу судьбу. Фатум.

– Бабуль, а ты не закончила про подушку, – Алёна потянула одеяло на себя.

– А что бы ты еще хотела о ней знать?

– Ты сказала, что надо думочку распороть. Для чего?

– А, точно. Дело в том, что в ней помимо сбора трав зашит тот самый кусочек подушки, которому почти двести лет. Но если его доставать, то давай это сделаем не на закате, а когда светло будет. Завтра. Договорились?

– Ок.

Миша отметил, что его руки лежат на руле. Хотя скорость была небольшой, и он ехал по пустынной дороге в районе какой-то промзоны, ему было страшновато. Ведь раньше он машину не водил. Но сейчас, судя по всему, делал это автоматически – жал на тормоз и газ, уверенно дергал рычаг механической коробки передач.

– Нормально, конечно, для первого раза, еще бы знать, где я и куда еду. Надо оглядеться.

Но он боялся крутить головой, хоть и понимал, что в новом для себя теле он с управлением справится. Руки на руле ему были знакомы. Вернее, форма ногтей. Надо не забыть – эта деталь поможет понять, кто он на данный момент.

Миша помнил, что зеркал, скорее всего, он на своем пути не встретит. Вернее, они ничего не покажут. Так, во всяком случае, было у Алёны.

Тем временем машина притормозила. Миша включил поворотник и спокойно выехал, пропустив куцый автобус, на главную дорогу. На обгон он не решился и поплелся в хвосте пазика, фыркающего клубами серого выхлопа.

Сосредоточенный на собственных руках, таких крепких и уверенных, с толстым золотым кольцом на правом безымянном, Миша не сразу заметил женскую фигурку на задней площадке автобуса, которая махала именно ему. Он присмотрелся, напрягая память, но стекло там было грязным, и рассмотреть пассажирку оказалось сложно. Однако, спустя минуту, автобус остановился, двери открылись, и на обочину с высокой подножки спрыгнула статная блондинка в джинсовом платье-халате. Кнопки на нем были по большей части расстегнуты, оголяя длинные ноги в босоножках на высоченном каблуке.

«Запоминай детали», – стучало в мозгу Миши, пока девушка шла по обочине, направляясь к его машине. Она привычным движением открыла правую дверцу и приземлилась в соседнее кресло. Пахнуло то ли персиком, то ли древесной корой. Запах был дерзким и в то же время изящным.

«Запомни, иланг-иланг», – диковинное незнакомое слово словно впилось в мозг.

В это время девушка потянулась к нему, провела ладонью по затылку, как бы притягивая к себе, и нежно поцеловала в щеку. Мальчику прикосновение руки показалось знакомым. И тут же теплая волна мурашек сползла по спине.

– Надо же, какая встреча, – низким чувственным голосом сообщила незнакомка. – Я моталась в хозтовары на лесозавод, отмечалась в очереди на ковер. А ты, мой хороший, уже с работы или вернешься еще?

– Привет, привет. Я сегодня с полшестого, поэтому все, наработался.

Они тронулись с места, в салоне слышался только легкий гул мотора. Казалось, что это очень близкие люди, которые умеют общаться друг с другом молча.

«Что надо еще запомнить? У нее на правой руке тоже кольцо. Его сложно разглядеть под большим камнем перстня, надетого на тот же палец. Но это отличительный знак – не многие так носят золото».

Впереди показался жилой массив. Пятиэтажные панельки перемежались со старыми деревянными постройками. Последних было даже больше.

«Ну и местечко. Вроде не деревня, и дорога хорошая. Но вместо тротуаров наложены доски. Не забыть. Это, скорее всего, признак этого времени».

Теперь Алёна сидела с планшетом на кровати брата. Миша старался не упустить ни одной детали из своего ночного путешествия.

– Ты записала про деревянные мостовые? И про дома эти ужасные? И про то, что девушка во сне не была похожа на тех женщин, которых я успел из машины разглядеть?

– Да записала я. Джинсовое платье у нее было. Это не показатель. Они из моды не выходят. По нему год не удастся вычислить. Значит, и ее опознать. Надо бы у бабули альбомы с фотками попросить.

– Так в архиве полно.

– Точно. Надо сначала примерно год определить, а потом искать подобную одежду или эти дома на фотографиях.

– Ну и работенка. Там альбомов штук двадцать. Может, просто у Кузьминичны спросить? Раз уж мы ее посвятили.