Лена Коро – Думочка. Немного страсти в заснувшем сознании (страница 1)
Лена Коро
Думочка. Немного страсти в заснувшем сознании
Думочка. Немного страсти в заснувшем сознании
– Что-то давно не слышно ребят, – Рита открыла глаза и лениво потянулась в гамаке, в котором удобно покачивалась последние два часа. Ничто в диспозиции вечернего сада не поменялось. Если не считать косых лучей солнца, пробивающихся сквозь решетку перголы. Они стали почти параллельными земле и уже не могли заставить воздух дребезжать под своим напором.
Рита любила это время в любом сезоне. Но летом особенно – когда после жаркого дня минуты растягивались в часы томного ожидания прохлады.
– Ты опять заснула на закате, это нехорошо, – крепкий молодой человек поднялся с кресла качалки. Поправив сползшее с гамака покрывало, аккуратно сел рядом с Ритой, обнял, потерся носом о ее щеку.
– Почему нехорошо? Мне именно на закате спиться сладко. И я люблю проснуться в предвкушении вечернего кофе.
– Кофе ты пропустила, – подал голос высокий брюнет, сидевший немного поодаль от стола, за которым тихо переговаривались две женщины. Одна была постарше, в платье стиля бохо, сливавшемся с красноватым фоном разросшегося по беседке винограда. Вторая – большеротая и с раскосыми, как у газели, глазами, увешанная бусами и браслетами – выглядела почти прозрачной в своем ярком наряде.
– Женька прав, – поддержала она брата слегка насмешливым тоном, оставшимся от веселой болтовни с напарницей. – По аюрведе, спать на закате – к бедности.
– Так Женечка же не спит на закате, – парировала Рита и, чтобы закрепить свою позицию, притянула к себе мужа и крепко его поцеловала. А чтобы не выслушивать дальнейших советов от золовки, поспешила упредить. – И не усугубляйте, пожалуйста, рассказами о древних египтянах, китайской мудрости и медицинских исследованиях. Не верю. К тому же в городе я не сплю в это время. Но здесь… так все располагает.
Она вновь потянулась и обвела взглядом сад и дом, видневшийся за кустами сирени. С ее места в обзор попадала лишь широкая двускатная крыша, выложенная красной черепицей, да кусочек веранды, оформленной камнем. Рите всегда хотелось посидеть именно там: в уютных плетеных креслах, с видом на озеро. Но хозяева шале туда пускали неохотно. В семье считалось, что это какое-то личное их пространство, куда, как в спальню, заглядывать не стоит.
И все мирились с этим, тем более что места для отдыха кругом было достаточно. Особенно в саду, который с годами становился все более скандинавским.
Рите тут нравилось. И хотя она точно знала, что дважды в неделю ландшафт обихаживает садовник, ей хотелось верить, что природа сама поддерживает это скупое на краски великолепие.
Взять, к примеру, заросли мистического папоротника. Здесь он на каждом шагу – под деревьями и в цветниках, возле сказочных валунов и у ограды. И везде он разный. По цвету вайи, ее размерам, сочетанию видов.
Порой Рита уходила вглубь участка, туда, где возле огромного валуна разрослась дербянка. Там между высоких сосен на полянке стояли диковинные скульптуры – проволочные феи, танцующие на ветру.
Каждая, казалось, жила своей жизнью. Одна подхватывала поток крыльями, причудливо изгибая упругое тело, другая стремилась улететь с помощью одуванчика, третья кокетливо исполняла замысловатое па. И все же они были единым целым – от их компании веяло искренним весельем и верой в лучший момент. Рита каждый раз ловила себя на мысли, что хочет присоединиться к ним. Поднять руки, поймать дуновение радости и подняться над повседневностью.
Это было странное чувство. Знакомое с детства, но такое эфемерное и так редко теперь ее посещающее. Оно было сродни той волне счастья, которое накатывало на нее в момент возвращения домой из пионерского лагеря. Когда вдруг на шумном суетном вокзале оживал громкоговоритель: «Скорый поезд Москва – Архангельск прибывает к первой платформе».
И вот это произнесенное монотонным голосом диктора название города вдруг впрыскивало адреналин в кровь, мурашки начинали ползти по спине, будоражили душу ожиданием встречи с чем-то родным и близким.
Рита знала, что фигурки были сделаны практически в момент строительства усадьбы, когда, по версии мужа, его дед подглядел идею у английского скульптора. В подвальном этаже дома бережно сохранялась оборудованная под это экзотическое хобби мастерская, но сегодня там никто фигурок уже не ваял. Дед то ли с годами потерял к творчеству интерес, то ли просто сил на кручение проволоки стало не хватать. А потомство предпочитало увлечения попроще.
– Кстати, никто так и не ответил, где дети? – Рита протянула руку, и Женя помог ей встать с гамака.
– Может, фильм какой смотрят в доме, – предположила Катя. – Надо сходить посмотреть. Заодно проверить, что там с ужином.
– Кузьминична говорила, что сегодня будут пирожки, – тряхнула браслетами Даша. – Она их сейчас, должно быть, и варганит. Не надо ей мешать.
– Если пирожки, то Давид точно на кухне. А с ним и Лёва, скорее всего.
– Выходит, подсадить на мучное иногда полезно, – Рита подошла к столу, налила в стакан воды из большого кувшина и залпом выпила, – а наши к пирогам равнодушны.
– Мы детей не к мучному приучали, а помогать в готовке, – Екатерина поджала губы, но вступать в перепалку не стала.
Риту в семье постоянно жалели – ведь ей досталась нелегкая ноша воспитания двойняшек. Они были шустрыми и с характером, к тому же часто болели. В детский сад практически не ходили, так что Рите самой пришлось заниматься их развитием. Она таскала детей на всевозможные занятия: то на спортивные танцы, то в бассейн, то к логопеду.
И так самозабвенно вкладывалась в это дело, что через пять лет стала похожа на былинку. От прежней пышногрудой красавицы остались только роскошные волосы и большие карие глаза, которые на аскетичном лице теперь выглядели еще более глубокими и грустными.
– Жень, давай я осмотрю сад, а ты – дом. Что-то мне тревожно.
– Ну, куда им деться? Ворота закрыты, калитку без кода не открыть. Сейчас найдем.
– Да тут такой забор, что детям коды на калитках не нужны. Они между прутьями пролезут, – разгоняла волнение Рита. – Давай, иди уже. И телефон не забудь. Я позвоню минут через пять, если не найду.
Она быстрым шагом отправилась по тропинке, ведущей к воротам. В другой ситуации Рита наверняка получала бы удовольствие от пейзажа вокруг и представляла бы себя легендарной Элли, легко бегущей по дорожке из желтого кирпича. Но сейчас садовые прелести поблекли на фоне нарастающей паники. Она уже рисовала себе безумные картинки с утопленниками и прикидывала, как быстро до дачного участка доедет скорая.
Не забывая обшаривать взглядом посадки, Рита быстро достигла калитки, ведущей на озеро. Остановилась в нерешительности – то ли пойти осмотреть пляж, расположенный в ста метрах за сосновым леском, то ли продолжить обход участка.
Она знала, что дети уже в том возрасте, что понимают – нарушать запреты себе дороже. Это касалось, прежде всего, выходов за пределы усадьбы. И уж тем более самостоятельных походов к водоемам. Да и не были они любителями купаться в ледяной воде здешнего озера, образованного подземными источниками.
С другой стороны, неосмотренная часть участка была достаточно открытой, там негде было спрятаться, разве что за огромными валунами возле дома.
Победил страх – Рита открыла калитку и побежала в направлении песчаного пляжа. Он оказался пуст, и свежих следов к воде не было. Отсюда открывался замечательный вид на озеро и еще на одну проволочную скульптуру – три огромных одуванчика придавали картинке сказочный образ. Однако Рите было не до красот.
– Жень, – тихо и как-то жалобно выдохнула она в трубку. – Их нигде нет. Они в доме? Ты нашел их?
– Успокойся. Пока не нашел. Но дед сказал, что часа три назад дети пили с ним чай на веранде. На их с Олесей веранде. А потом ушли в дом и в сад не выходили. Может, прячутся где-то. Им ведь нравятся всякие шалаши и гроты. Не волнуйся, найдутся. Есть захотят и объявятся.
– Какой ты спокойный. Я бы поискала в мастерской или гараже. Давай, пока я возвращаюсь, спустись туда. Я тоже сейчас приду.
– Фею с одуванчиком видите? – Алёна повернулась в сторону шале, указывая на флюгер. Судя по всему, был вечер, и фигурка на крыше в свете заходящего солнца казалась сказочной. Но девочку удивило другое. Свой голос. Мягкий и низкий, совсем не похожий на тот, что обычно выдавали ее связки. – А на участке и на дорожке к воде – это уже Игорь. Его неуемная фантазия.
«Конечно, – застучало в висках, – в моем возрасте всякое может случиться, но скорее ты сорвешься на высокий фальцет, чем получишь такой приятный оттенок».
– Мне показалось, – голос по-прежнему радовал, – что вы в окружении проволочных фей будете смотреться очень гармонично. Не смущайтесь. Представьте, что у вас выходной…
Собеседница Алёны прохаживалась по поляне между проволочных фигурок, валунов и хаотично разбросанных по газону зарослей папоротника.
Удивительно, но женщину эту Алёна не знала. Почему же она так фамильярно к ней обратилась сейчас?
– Танцевать не буду. А вот потрогать потрогаю. Расскажите о них, – напарница была высокой, с аккуратно собранными в пучок волосами, в узкой старомодной юбке темно-синего цвета и пиджаке. Алёне она напоминала бортпроводницу. Но среди друзей семьи ни одной стюардессы не было.